Тут надо сказать, что в Тунисе партизанское движение, развивавшееся с 1952 г., находилось почти целиком под контролем партии Новый Дустур[144], и по ее же решению оно было остановлено: 10 декабря 1954 г. большинство его участников сложили оружие. В Марокко же того времени шла скорее террористическая, чем партизанская война, которая охватывала главные города страны, но уже готовились партизанские отряды в горах Рифа, куда первая крупная партия оружия была доставлена из Египта в феврале 1955 г.

Естественно, что большинство марокканцев и тунисцев сочувствовали алжирским повстанцам и, по возможности, оказывали им содействие еще до того, как в марокканском г. Уджда и тунисском селении Гардимау были созданы тыловые базы АНО.

Современные тунисские авторы признают, что бойцы АНО порой вели себя в Тунисе, «как в завоеванной стране», однако тунисцы оказывали им помощь, принимали в своих домах алжирских беженцев, количество которых, по разным оценкам, составляло от 140 до 200 тыс. Регулярно проводился сбор денежных средств в их пользу. Этой работой занимались общественные организации, в том числе Союз тунисских студентов и созданный им в мае 1956 г. Комитет против войны в Алжире. На нужды беженцев, получавших одежду, продовольствие, лекарства от Красного Креста или от таких доноров, как СССР, выделялись средства и из скудного госбюджета принимающей страны. Ее медперсонал выхаживал раненых алжирцев. Больница в столичном районе Ден-Ден обслуживала исключительно этих «больных», которых опекали женские организации. Они устраивали в пользу раненых благотворительные мероприятия, такие как гала-концерт в Муниципальном театре, где присутствовали «все алжирские офицеры», а перед каждой отправкой «боевых частей на фронт» готовили вещмешки и индивидуальные аптечки для бойцов, передавая этот груз лично полковнику Амирушу, а также принимали помощь деньгами, одеждой и проч. от посланниц французских женских организаций[145]. Последнее делалось тайно, поскольку в то время, о котором идет речь, в Тунисе еще было полно войск и агентов военной разведки Франции.

И вот ещё один любопытный факт. Еще в 1955 г., при режиме внутренней автономии Туниса, на одном из северных участков его территории была выгружена партия китайского оружия[146]. Место для этого причала, даже нескольких рыбацких причалов, расположено на п-ове мыса Рас эт-Тиб (Кап-Бон), с крайней точки которого в ясный день видна Сицилия; на нее отсюда ходит паром. Другие берега полуострова, исстари густонаселенного, ныне усыпаны жилыми и дачными поселками, а полоса прибоя утыкана пляжными зонтиками. Словом, здесь совсем не пустыня, настоящая-то – на юге страны, где бродят миражи и где тогда еще бродили смешанные отряды алжирцев и тунисских феллага[147], наносившие удары по французским постам вдоль всей границы. Taк что выходит, китайскую «контрабанду», выделенную Пекином на нужды алжирской революции, приняли в несколько приемов не партизаны, а «корсары» Переходного национального правительства Туниса. И сделали они это почти под носом у Верховного комиссара Роже Сейду: близ столицы, в районе под плотным наблюдением французской полиции[148]. Кроме того, одни тунисцы до и после обретения их страной независимости самовольно вступали в АНО, другие – служили ей проводниками или посредниками в транспортировке оружия. Тыловые базы АНО были созданы в Уджде и Гардимау после того, как 27 октября 1956 г. французская авиация перехватила в воздушном пространстве над Алжиром гражданский авиалайнер, летевший из Марокко в Тунис с пятью членами «внешней делегации» ФНО – во главе с Бен Беллой – на борту. Позже, когда образовалось эмигрантское Временное правительство Алжирской Республики (ВПАР), они стали считаться его заочными членами, «министрами-узниками». Характерно, что побывавший в Тунисе вскоре после инцидента 27 октября 1956 г. Жан Даниель опубликовал статью под красноречивым названием: «Я вернулся из Туниса – алжирской столицы»[149].

ВПАР было создано в сентябре 1958 г. в Каире, однако вскоре его основные структуры были перенесены в Тунис. Неслучайно в состав советского посольства в этой стране был включен сотрудник КГБ, профессиональный разведчик-арабист В.А. Кирпиченко, в чью задачу входили контакты с алжирцами. Председателем ВПАР стал Фархат Аббас, занимавший этот пост до августа 1961 г.

«Внешняя» АНО возникла в 1956 г. на территории освободившихся Туниса и Марокко как кадровый резерв и тыловая база для операций партизанских отрядов «внутренней» АНО, действовавшей в самом Алжире. Собственно, явное разделение АНО на две части имело место в 1958 г., когда французская армия блокировала обе границы Алжира с помощью «линии Мориса» (колючей проволоки под высоким электрическим напряжением). В результате контакты между «внутренней» АНО и «внешней» АНО почти прекратились, приток оружия в Алжир для партизан замедлился, причем вожаки «внутренней» АНО погрязли в местнических и племенных распрях, каждый стремился действовать по своему усмотрению. Напротив, «внешняя» АНО наращивала мускулы, получала извне хорошее вооружение, в частности советское, и к началу 1960-х годов в ее среде начало складываться кадровое офицерство, нередко обучавшееся за рубежом.

Упомянутая выше «линия Мориса» получила это неофициальное название по имени автора ее создания – министра обороны Андре Мориса. Собственно, линий было две. Одна протянулась вдоль алжиро-марокканской границы от морского берега вплоть до Высоких плато. Другая пролегла от старинного поселка французских колонистов Мондови под Боном до города Сук-Ахрас, расположенного у верхнего течения реки Меджерда, в 35 км по прямой от территории Туниса, а затем, сделав петлю на север по течению реки, оказывалась в десятке километров от Гардимау и дальше тянулась на юг вплоть до песков Большого Восточного Эрга. Через каждые 6-10 км на этой линии стояли малые форты, с которых гремели артиллерийские залпы при попытке партизан прорваться через электрифицированную «колючку». Чтобы хотя бы временно ее обесточить, алжирцы пускали на нее овец, если не камикадзе.

Самый крупный лагерь «внешней» АНО образовался в Гардимау. Скопившиеся в нем партизаны пытались в январе-апреле 1958 г. помешать завершению строительства «линии Мориса», предприняв мощное наступление на Сук-Ахрас, но 30 апреля – 2 мая оно было отбито силами Иностранного легиона: в бою с ним погибли 600 человек. Те, кто выжил, обвиняли политическое крыло ФНО в том, что оно увлечено представительской деятельностью на различных международных форумах и пренебрегает военной стороной борьбы. Эти патриоты все еще мечтали о великой североафриканской армии, которая сможет повторить опыт Дьенбьенфу, их кумиром становится 26-летний полковник Хуари Бумедьен.

Хуари Бумедьен (настоящее имя Мухаммед Бухарруба)[150], родился 23 августа 1932 г. в кабильском г. Гельма. Сын безземельного крестьянина, он начал постигать коранические науки в Константине, в медресе религиозного братства Киттанийа[151], которое находилось под крылом Партии алжирского народа и служило питомником ее кадров. Продолжил он учебу в тунисском богословском университете аз-Зейтуна и каирском аль-Азхаре. Однако в Каире, где он находился с 1950 г., его больше интересовали политика и военное дело, чем богословие (он не закончил цикл обучения в аль-Азхаре, но окончил офицерские курсы). В феврале 1955 г. прибыл по поручению Бен Беллы из Александрии в марокканский г. Надор, сопровождая груз оружия на борту яхты, чуть не затонувшей у берега после месячного «круиза». За следующие пять лет без малого поднялся в своей карьере с начальника разведки «вилайи № 5» до главкома «внешней» АНО (с января 1960 г.). Младший по возрасту из иерархов АНО, в которой звание полковника являлось высшим, он был поборником военного решения алжирской проблемы и позже сокрушался: «Если бы тунисцы и марокканцы продолжили в 1955 г. вооруженную борьбу, то Северная Африка полыхала бы огнем от Бизерты до Рифа, а война не продолжилась бы свыше трех лет, и это сберегло бы жизни десятков тысяч людей»[152].