Поражение французской армии в Индокитае (битва при Дьенбьенфу, 7 мая 1954 г.) подхлестнула энтузиазм алжирских мятежников. Там многонациональный французский экспедиционный корпус, в котором звучала многоязыкая речь и мелькали белые, черные, смуглые, желтые лица, был разбит в его же укрепрайоне силами Вьетминя. Летом того же года были заключены Женевские соглашения[125], согласно которым Франция ушла из Индокитая, и теперь, по мнению алжирских революционеров, должна была наступить очередь Магриба. Даже Фархат Аббас счел, что необходимо вооруженное восстание.

Его готовили заговорщики во главе с Ахмедом Бен Беллой (1919–2012) – одним из основателей ФНО, созданного 26 октября 1954 г. Он родился в городке Марния близ границы с Марокко, в семье крестьянина-середняка. У его отца было 30 га земли, но плохой, неорошаемой; семью выручала мелкая торговля в городе[126]. Посещал школу-лицей в Тлемсене; во время Второй мировой войны служил во французской армии помощником ротного старшины и удостоился боевых наград. После демобилизации в 1945 г. был избран муниципальным советником Марнии, но вступил в стычку при защите своей фермы от агента французских властей, ранил его и ушел в подполье. Вступил в Партию алжирского народа и в ОС. В марте 1950 г. был арестован, через два года бежал из тюрьмы в г. Блида и в 1953 г. после «крюка» во Францию объявился в Каире. Призыв Бен Беллы к алжирцам начать восстание против колонизаторов как раз и передало 1 ноября 1954 г. каирское радио.

Женевская конференция 1954 года. Слева в первом ряду министр иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов. Источник: официальные фотографии, розданные участникам конференции

Видимо, начало алжирского восстания было не случайно приурочено ко Дню всех святых, который по церковному календарю католиков приходится на первый день ноября и является во Франции – для верующих и неверующих – традиционным днем посещения кладбищ. Воззвание повстанцев словно говорило алжиро-европейцам: «чемодан, вокзал, пароход – или гроб» (надпись, часто мелькавшая в Алжире на заборах европейских особняков или на стенах их домов).

Вместе с тем пробил колокол по многим простым алжирцам. Обочины дорог Ореса, первого очага восстания, были утыканы кольями с отрезанными головами «коллаборационистов» или тех, кто водил дружбу с французами, например с сельским фельдшером или учителем. Впрочем, так было и в других местах, например возле Филиппвиля.

Нельзя не заметить, что и для Франции, и для Алжира, которые де-юре считались единой территорией, это была гражданская война со всеми присущими таковой жестокостями, вероломством, военными преступлениями и политическими разногласиями. Так, еще до того, как она началась, во Франции «твердолобые» напали на премьер-министра Пьера Мендес-Франса не только за то, что он пообещал внутреннюю автономию Тунису, но и за то, что он якобы слишком либерально мыслил в отношении Алжира, решив вернуться к его Органическому статусу, обновив сей документ[127]. 4 февраля 1954 г. Мендес-Франс был свергнут решением парламента.

Лучшие писатели Франции взялись в ту пору за журналистику. Среди них и христианский моралист Франсуа Мориак, и философ-экзистенциалист Жан-Поль Сартр, и Альбер Камю – уроженец Алжира[128], бывший участник Сопротивления в группе «Combat» («Борьба») и редактор подпольной газеты «Combat».

Его рассказ «Гостеприимство» пронизан болью за тех рядовых французов, которые пали в Алжире жертвами повстанцев. Герой этого рассказа, учитель Дарю, мерзнущий в школе, где на грифельной доске нарисованы мелом четыре главные реки Франции, а детей нет из-за выпавшего в горах снега, неожиданно получает приказ довести по этапу в тюрьму араба, который зарезал родственника, «как барана», вроде бы в ходе семейной ссоры. Жандарм Бальдуччи мотивирует нелепый приказ тем, что в районе неспокойно, кажется, взбунтовались туземцы, и ему надо срочно возвращаться. Учителю жаль обоих: и усатого корсиканца, вздыхающего: «Ну и работенка! Скорей бы на пенсию», и толстогубого араба, хотя он ему противен. Учитель обогревает и кормит преступника, благо в школе хранится запас муки для голодающих, а из Франции идут новые суда с зерном, и утром отпускает, указав две дороги: на юг к кочевникам, которые его приютят, и на восток в местечко, где его ждет тюрьма. Араб почему-то идет на восток, а учитель, вернувшись в школу, видит на доске начертанную неумелой рукой среди изображения меандров французских рек: «Ты выдал нашего брата, ты за это заплатишь». Из окна пустой школы, залитой слепящим солнечным светом, Дарю глядел на небо, на горное плато и дальше, на невидимые ему земли, простирающиеся до самого моря. «В этом обширном краю, который он прежде так любил, он остался один»[129].

Портрет Альбера Камю (1957 год) https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ commons/0/08/Albert_Camus%2C_gagnant_de_prix_Nobel%2C_portrait_en_buste%2C_pos%C3%A9_au_bureau%2C_faisant_face_%C3%A0_gauche%2C_cigarette_de_tabagisme.jpg  https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Albert_Camus,_gagnant_de_prix_Nobel,_portrait_ en_buste,_pos%C3%A9_au_bureau,_faisant_face_%C3%A0_gauche,_cigarette_de_tabagisme.jpg

Узнав о неудачной поездке в Алжир премьер-министра Ги Молле 6 февраля 1956 г., в ходе которой тот «сдал» генерала Жоржа Катру, отозвав его с поста генерал-губернатора Алжира (к этой работе он и не успел приступить)[130], ведущие сотрудники журнала «l’Express» собрались в редакции. В том числе Жан Даниель[131], Франсуа Мориак и Альбер Камю. Последний был особенно мрачен, он и прервал тягостное молчание: «Я знаю своих, алжирских французов. Теперь власть будет находиться не в Париже, а в Алжире. Там нет больше либералов. Они все сгруппируются вокруг ультра. Будут крысиная грызня, антитерроризм и, наконец, сецессия. Больше ничего уже нельзя сделать, все пропало»[132]. Участник той же дискуссии Жан Даниель сказал: «В истории Северной Африки роль Социалистической партии столь же преступна, как роль правых», имея в виду ее лидера Ги Молле, уступившего буйству толпы «ультра», которая забросала его тухлыми яйцами, камнями и гнилыми помидорами, и не сумевшего навязать ей свою волю. Позже Ги Молле поддержал выдвижение на премьерский пост волевого человека – генерала де Голля, которого многие во Франции напрасно считали уже «музейной фигурой».

Между тем французская армия, пользовавшаяся поддержкой гражданских «ультра», продолжала в Алжире зверствовать. В марте 1957 г. стало известно, что алжирский адвокат Буменджель, не выдержав пыток, покончил самоубийством – выбросился из окна шестого этажа здания, которое парашютисты генерала Массю[133] превратили в тюрьму[134].

Бесследно исчез в пыточной камере коммунист Морис Одэн (1932–1957). Он родился в тунисском городе Беджа, выпускник Алжирского университета, математик, успевший написать, но не успевший защитить диссертацию. Во Франции был создан «Комитет им. Одэна против пыток».

Мориса Одэна арестовали летом 1957 г. парашютисты на его квартире без ордера на арест[135]. Потом его «судили» в военном трибунале города Алжир, где прозвучала феноменальная фраза: «Подсудимый Одэн Морис, встаньте!» – в адрес пустого стула между полуживыми Анри Аллегом и Ахмедом Аккашем. По сути, судили Тень. Журналистка Мадлен Риффо, потом писала в газете «L’Humanité», что «сколько бы не затыкали рот печати. правда все равно стала известна. “Исчезнувший” Одэн не хочет исчезать. Его тень уходит и возвращается»[136].

Одна из последних фотографий Мориса Одэна https://commons.wikimedia.org/wiki/File: Maurice_Audin._Alger2014.jpg

В Париже открывают площадь им. Мориса Одэна (2004 год) https://www. bbc.com/news/ stories-46897151

Избежавший подобной участи алжирский коммунист Анри Аллег (1921–2013) опубликовал в 1958 г. небольшую, размером с брошюру, но ставшую знаменитой книгу «Допрос под пыткой»[137].

В этой войне участвовал и будущий отец-основатель ультраправого Национального фронта (НФ) Жан-Мари Ле Пен, который в 1985 г. судился с «Libération» и «Le canard enchaîné», написавшими, что он в Алжире, будучи парашютистом Иностранного легиона в чине младшего лейтенанта, не прыгал с парашютом, а служил в команде заплечных дел мастеров. Кинорежиссер Рене Вотье (19282015) представил суду трехчасовой монтаж свидетельств тех, кого Ле Пен пытал. После суда обнаружил, что его киностудия разгромлена, 60 часов не вошедшего в фильм материала уничтожены.

Портреты Жан-Мари Ле Пена и Рене Вотье (слева направо): https://commons.wikimedia. org/wiki/File:Jean-Marie_Le_Pen_479834203_5030701e77_o.jpg https://www.kinopoisk.ru/ name/308416/

Жан-Мари Ле Пен процветает и ныне, хотя его дочь Марин Ле Пен, основной соперник на майских президентских выборах 2018 г. выигравшего их Эмманюэля Макрона, несколько дистанцировалась от отца. Приняв от него эстафету руководства Национальным фронтом, она исключила в 2015 г. из него папу[138], впрочем, назначив его почетным председателем этой партии.

Разговорились на старости лет другие палачи. Так, генерал Поль Оссарес – бывший сотрудник секретных служб де Голля – во время Второй мировой войны, в 1955–1957 гг. служил по той же части в Алжире. В 2001 г. опубликовал книгу воспоминаний об этом периоде своей деятельности, в которой подробно и хвастливо описал пытки, применявшиеся к алжирским повстанцам, и признал, что только на его памяти 3 тыс. «исчезнувших» были замучены или тайно казнены и что он сам лично отправил таким способом в мир теней два с половиной десятка человек. Генерал подчеркнул, ничуть не сожалея о содеянном, что руки таким, как он, развязал Закон о чрезвычайных мерах по наведению порядка в Алжире, проведенный через парламент в июне 1956 г. премьером Ги Молле[139].

Кое-что поведал прессе о своей деятельности в Алжире и генерал Массю, правда, он хотя бы выразил сожаление о содеянном. Оссарес же оправдывал свою деятельность не только вышеупомянутым законом, но и вправду жуткими злодеяниями некоторых боевиков АНО/ ФНО. Так, он пишет, что 20 августа 1955 г. в шахтерском поселке близ Константины, в котором проживали 2 тыс. мусульман и 130 европейцев, последних почти полностью истребили отряды под командованием полевого командира Юсуфа Зигуда[140] (1920–1956). При этом боевики, врываясь в дома европейцев, разбивали о стены головы младенцев на глазах их насилуемых матерей; лишь шесть семей, имевших оружие, забаррикадировались в своих домах и дождались, отстреливаясь, прибытия французских парашютистов[141].

Тем временем алжирцы истребляли и друг друга. Пример: Абан Рамдан (1920–1957). Он родился в кабильской деревне Азуза, с 1945 г. – член ПАН, в 1950 г. был арестован по делу ОС. Выйдя из тюрьмы в 1955 г., примкнул к АНО и был прозван «архитектором революции»; с конца июня 1956 по октябрь 1957 г. возглавлял «Битву за город Алжир», которую также называют «Битвой за Касбу»[142]; в августе 1956 г. организовал в долине реки Суммам съезд ФНО и полевых командиров; задушен 26 декабря 1957 г. в Марокко, куда его выманили агенты службы безопасности ФНО. Считают, что удавку ему на шею набросили эти агенты из-за его стремления к единоначалию, которое шло вразрез с принципом коллегиальности, которого ФНО теоретически придерживался.

Реставрируемая улица Касбы города Алжир https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ commons/7/78/Casbah_of_Algiers%2C_buildings_in_restoration.jpg  https://commons.wikimedia.org/wiki/ File:Casbah_of_Algiers,_buildings_in_ restoration.jpg

«Архитектор революции» Абан Рамдан https://commons.wikimedia.org/wiki/ File:Abane_ Ramdane_%C3%A0_la_ Soummam.jpg

«Алжирский Чапаев» – полковник Амируш https://commons.wikimedia.org/wiki/ File: Colonel_Amirouche_A%C3%AFt_ Hamouda.jpg

Вот и другой яркий пример. С июля 1958 г. французы повели наступление против АНО, особенно тяжелые бои разыгрались в Оресе и Кабилии. Это называлось «Операцией по уничтожению вилайи № 3», где действовал полковник Амируш (1926–1959).

Во время национально-освободительной войны он отличился, с одной стороны, храбростью (за что снискал эпитет «алжирский Чапаев»), с другой – маниакальной подозрительностью, из-за которой в рядах АНО погибли сотни мнимых шпионов[143]. Интеллигентов он тоже не жаловал, заманивал их патриотическими лозунгами в Орес и там уничтожал. Кто-то из них создал утечку информации о его местонахождении, и Амируш погиб 29 марта 1959 г. в засаде у горы Джурджур.