На сороковой и даже на пятидесятый день мученической гибели Али траурные церемонии в память о нём проводили на территории всей провинции Хамадан. Первое время мы посещали их все вместе, но после второй недели на подобные мероприятия отправлялись Хаджи Садег и Насер-ага – вдвоём, а иногда по очереди.

Наступила пора приятных, а иногда и очень тяжёлых снов, которые порой видели друзья, соседи и родственники, приходившие делиться ими с нами. Слушать их рассказы было трудно, потому что от них усиливались тоска и боль в груди, но одновременно они были очень успокаивающими. Все видели Али на небесах в прекрасных одеяниях, и это говорило о том, что на том свете положение у него очень высокое и ему там хорошо. Единственное, что его там беспокоило, – это близкие ему люди, которые остались на земле, а в особенности – его мать.

После смерти сына здоровье Мансуре-ханум настолько ухудшилось, что после сорокового дня с гибели Али Хаджи Садег и Насер-ага были вынуждены отвезти её в Тегеран на обследование. Несмотря на лютый холод, отбивавший всякое желание выходить на улицу, я решила собрать свои вещи и, тепло укутав Мухаммада Али, вернулась в родительский дом.

Мама с папой, как обычно, встретили меня радушно и всячески поддерживали. Там, у них дома, мне становилось легче, так как казалось, что Али всё ещё находится на фронте и скоро вернётся.

Долгими зимними вечерами мы получали новости из Тегерана о том, что состояние Мансуре-ханум очень нестабильное. Киста в её почке увеличилась и мешала нормальному функционированию органа. Врачи сказали, что в данном случае выход для поддержания работы почек только один – диализ.

* * *

Однажды ранним вечером мы сидели дома, я смотрела в окно на падающие хлопья снега, а мама вязала одежду для Мухаммада Али.

– Фереште, – обратился ко мне отец, сидевший вместе с нами в гостиной, – чем ты планируешь заняться дальше?

– Как? – удивлённо ответила я. – Конечно, я хочу вырастить сына.

– И всё?

– Целую жизнь нужно посвятить тому, чтобы вырастить Мухаммада Али.

– Фереште, – сказала мама. – Мы думаем, что тебе нужно продолжить обучение.

– У меня уже нет прежнего терпения и усидчивости для уроков. Тем более, как я смогу учиться, имея маленького ребёнка?

– Мы поможем тебе, но ты должна учиться.

– Хорошо, – сказал папа, посмотрев на нас обеих, – допустим, ты пошла учиться. А что дальше?

Догадавшись, на что намекал отец, я заплакала, подошла к Мухаммаду Али, лежавшему в кроватке в углу комнаты, и сказала:

– Больше ничего… Моя жизнь закончилась…

Собираясь выйти из комнаты, я обернулась и спросила:

– Папа, ты помнишь, что ты сказал Али в день свадьбы? Ты сказал, что даже один день жизни твоей дочери с настоящим мужчиной лучше целой жизни с недостойным человеком. Один год и восемь месяцев пролетели, как ветер, и были для меня словно один день, который я прожила с настоящим мужчиной. Вот и всё… Я не думаю, что на свете есть кто-то, похожий на Али.

Затем, невольно посмотрев на обручальное кольцо у себя на пальце, я с тоской в голосе спросила у отца:

– Ты знаешь кого-то мужественнее, чем Али?

Отец поднялся с места, подошёл ко мне с красными от слёз глазами и, обняв, ответил:

– Нет, дорогая. Клянусь… не видел никого. Али был самым достойным и смелым мужчиной.

Обнимая отца, я смотрела на своё обручальное кольцо и в мыслях унеслась в день нашей свадьбы.

– Фереште, – сказал отец, – помни, что мы с твоей мамой всегда рядом с тобой и твоим сыном.

Услышав наши голоса и плач, проснулся Мухаммад Али. Мама, вытирая слёзы, подбежала к нему и, поцеловав, взяла на руки. Отец медленно, в раздумьях отошёл к окну и, увидев наш покрытый снегом двор, сказал:

– Весной я начну достраивать в доме второй этаж для тебя. Говори мне о всех своих нуждах и ни о чём не переживай, пожалуйста. Мы всем обязаны тебе, Али и нашему внуку.

* * *

На следующий год сразу с наступлением весны отец привёл нескольких рабочих, построивших на втором этаже спальню, кухню и ванную комнату. Остальная часть помещения превратилась в дворик. Когда Мухаммад Али подрос, мы часто проводили там время, смотрели на небо и говорили о его отце.

– Мама, а где сейчас папа?

– Он отправился в Богу, сынок.

– Но почему он не приходит ко мне?

– Потому что он смотрит за нами и бережёт нас сверху.

– Но ведь ты говорила, что нас бережёт Бог и бабушка с дедушкой.

Не найдя слов, чтобы ответить сыну, я, как обычно, поменяла тему.

– Ты видишь эту звезду на небе?

– Да! – радостно ответил мой мальчик.

– Это твой отец.

Осчастливленный Мухаммад Али попытался допрыгнуть до звезды, чтобы обнять отца и прикоснуться к нему, но, видя, что у него ничего не получается, заплакал. Я крепко обняла сына и гладила, вдыхая его запах, так напоминавший мне запах Али.

Очень часто Мухаммад Али, которого мы иногда называли просто Али, засыпал в слезах и с мыслями об отце…