Если с одной стороны в обществе все яростнее звучали призывы игнорировать всех ишанов и суфиев, не попадаться на их уловки, то с другой стороны, представители духовенства сами пытались как-то исправить ситуацию и возродить прежний авторитет истинного ишана. Это наблюдается в периодической печати начала ХХ века, где появились хитабы (обращения) к ишанам. Из сохранившихся источников наиболее интересным и достойным внимания является обращение ишана Мухаммада Харраса Айдарова (Аль-Каргалы), которое было написано им в г. Казани 21 ноября 1910 г. и напечатано в г. Стерлитамаке в типографии «Товарищество “Нур”» в 1912 г. Тон обращения Айдарова существенно отличается от гневного тона Тукая:

О уважаемые! О шейхи! О ишаны! Дорогие мои, давайте посмотрим на наше состояние, есть ли в нас хоть частица упомянутого милосердия и доброты? Где оно у нас? Такое терпение, выносливость, где у нас поклонение Всевышнему Аллаху в состоянии, когда познается только Его существование? О мои дорогие братья! Господа! Давайте, помня о том, что «Справедливость половина религии», и мы хоть немного посмотрим на наше положение справедливо и задумаемся![197].

О замысле создания данной брошюры автор пишет так:

Я давно думал написать «Обращение к ишанам», так как среди них много таких, слова и действия которых противоречит шариату. Да, среди них есть знающие и достойные, однако их так мало, что можно пересчитать по пальцам, и большинство из них уже состарились».

Сетуя на то, что «в настоящее время немало наглецов, пользующихся словами “тарикат”, “суфизм”, “ишанлык”», автор переходит к критике «братьев казахов и башкир», а также мишар, которые в силу своего невежества, пользуясь именем ишана, совершают отвратительные поступки. В связи с этим М.Х. Айдаров считает необходимым объяснить значение таких понятий, как «тасаввуф», «шариат», «тарикат», а также привести примеры из жизнеописания некоторых благородных шейхов.

М.Х. Айдаров выявляет причины падения авторитета ишанов:

Во-первых, это невежество, поскольку мало кто умеет читать и писать. Большинство ишанов среди казахов не умеют читать Коран, поэтому для проведения намазов они обращаются за помощью к тем, кто умеет.

Во-вторых, высокомерие, самолюбие, хвастовство способностью «прозрения» и «чудотворства». На маджлисах рассказываются небылицы, которые вводят в заблуждение народ.

В-третьих, внешняя демонстративность, за которой скрывается внутренняя нищета: используются различные средства для того, чтобы привлечь людей на свою сторону и обогатиться. Достаточно большой чалмы, халата с красными, зелеными и белыми полосами для демонстрации своей принадлежности к тарикату, в то время как в душе может быть совсем другое.

Четвертой причиной является борьба между ишанами за сферу влияния: они рассказывают невежественным мюридам о преимуществах своего тариката перед другими, побуждая их перейти из одного братства в другое и говоря при этом: «это осталось от нашего шейха и другим нельзя входить туда [имеется в виду тарикат]», или «это осталось от нашего отца», или «не следовало идти туда, нужно было к нам».

В-пятых, ишаны утрачивают свое влияние вследствие многоженства: они имеют, как правило, трех или четырех жен из богатых семей. Узнав, что есть богатая вдова, ишан, уже имеющий несколько жен, собирается жениться и на ней, договариваясь с ней обо всем ночью, когда его жены спят. Законам шариата и тариката противоречит подобная практика – ночные поездки к богатым вдовам, тайные браки и т. д.

Веря в силу слова и убеждения, М.Х. Айдаров выступает как страстный проповедник, но эта проповедь носит утопический характер. Он обращается к ишанам, хазратам и имамам, призывая их поднять головы, обмотанные чалмой, и посмотреть в глаза правде, прозреть истину. М.Х. Айдаров констатирует, что среди братьев казахов распространилась практика, в соответствии с которой они в течение двух-трех месяцев покупают титул ишана или шейха в Хиве, Бухаре, Ургенче или Ташкенте. Ханаки открываются не из желания совершить богоугодный поступок, а с целью обогащения. На их торжественное открытие собирается много людей, которые пригоняют сразу по тридцать, сорок, а то и сто голов скота, приглашаются родственники, часто возникают скандалы и даже драки.

М.Х. Айдаров напоминает своим духовным братьям об их истинном предназначении: они должны служить мусульманам, а не совершать преступления. Проповедник призывает имамов, ишанов и хазратов не губить свой народ ради собственного обогащения, ведь золото обесценится в Судный день, а на их могилы обрушится лишь дождь проклятий мусульман, который усугубит их и без того тяжелое положение; просит их осознать истинный тасаввуф, подчеркивая, что причиной гибели Багдада стали невежественные суфии.

Таким образом, автор по существу согласен с теми обвинениями, которые предъявлялись демократами к ишанам. Но все же он не один из них. М.Х. Айдаров использует форму первого лица множественного лица, выступая как представитель лагеря кадимистов, и критике подвергает и себя самого, считая, что ишаны удалились от своего призвания, их дела не укрепляют братство, а, напротив, ослабляют его. Мечтая возродить былой престиж ишанов, он приводит примеры не только из общей истории суфизма, но и называет имена местных духовных лиц, пользовавшихся среди населения авторитетом. Сегодняшним ишанам-невеждам он противопоставляет ишанов, живших полвека назад, а также известных стерлибашских и стерлитамакских ишанов – это Харис хазрат, Харрас хазрат (в Стерлибаше), Камал хазрат (в Стерлитамаке): они побороли свои страсти, приобрели знания и были справедливыми, у них было много последователей и учеников в шариатских науках.

Дидактические призывы «исправиться», адресованные ишанам, или статьи заступнического характера нередко публиковались на страницах журнала «Дин вә мәгыйшәт» – органа кадимистов[198]. Однако подобные «хитабы» встречаются и в изданиях джадидисткого толка. К примеру, на страницах оренбургского журнала «Шура», редактором которого был известный ученый и писатель, общественный деятель и богослов Ризаэтдин Фахретдин (1859–1936), в № 12 за 1917 год (!) обнаружено стихотворное обращение, которое начинается словами: «Проснись, эй, хазрат ишан!»[199]. Эту «Беседу с ишаном» написал довольно активно печатавшийся в журнале «Шура»[200] автор Шакир Мухтари.

Автор призывает «сонного» ишана опомниться и подумать о своих мюридах, которые также пребывают в долгой духовной «спячке» и не ведают о том, что наступила совсем другая эпоха:

По мнению автора, не только мюриды – адепты ишана, но и вся нация находится в удручающем положении (Пәришан милләтнең әхвале, күңле, йорды вәйрандыр). Ишан как духовный лидер народа не может оставаться к этому равнодушным:

Таким образом, ишанизм продолжал занимать важное место в татарском обществе и в начале ХХ вв. Передовые деятели суфизма сумели найти общий язык с джадидистами и в целом вели просветительскую деятельность, которая шла вразрез с главными направлениями политики русских властей. С одной стороны, в татарском обществе начала ХХ в. остро ощущался кризис, связанный с отсутствием духовного лидера, поэтому предпринимались попытки, зачастую безуспешные, реанимировать потерянный авторитет ишанов, с другой стороны, формировалась критическая точка зрения по отношению к лжесуфиям и псевдоишанам, постепенно переходящая к антиклерикализму, что особенно стало заметным в публицистике и художественной литературе. По «хитабам» – обращениям, приведенным здесь, ишанизм как одна из форм духовенства еще не хотел сдавать позиции и планировал долго существовать в татарском обществе. Но приход большевиков к власти и их политика воинствующего атеизма первым делом нанесли серьезный удар по религии и духовенству, вследствие чего ишанизм был объявлен «особо реакционным и фанатичным проявлением религиозности», а сами ишаны – «сектантами» или «черным духовенством»[201].