Добродетельность всякой вещи заключается в том, чтобы она являлась причиной совершенства и благости её сущности и действий[362]. Человеческие добродетели – это душевные качества, благодаря которым человек совершает добрые поступки. А их антиподом являются пороки, из-за которых он совершает дурные поступки[363]. Связь между добродетелью и счастьем устанавливается с помощью благих деяний, так как именно благие деяния приводят человека к счастью, а они берут начало в добродетелях[364].
В этом отношении примечательна двусторонняя связь действия и добродетели, ибо как благие деяния берут начало в добродетелях, так и добродетели берут начало в благих деяниях[365]. С той лишь разницей, что благие деяния, совершаемые до формирования добродетелей, относятся к врождённой силе выбора человека, а совершаемые после их формирования относятся именно к добродетелям[366].
Добродетели делятся на две категории: нравственные и умственные. Умственные добродетели, как, например, мудрость, смышлёность, сообразительность, понятливость, являются разумной частью души. А нравственные добродетели, как, например, целомудренность, справедливость, щедрость, смелость, являются её побуждающей частью[367].
В другом месте Фараби делит добродетели ещё на несколько категорий и утверждает: то, что может принести целым народам и отдельным людям счастье в этом и ином мире, бывает четырёх видов: теоретические, интеллектуальные, нравственные и практические добродетели.
Теоретические добродетели – это те знания, конечная цель которых – помочь человеку познать все существа и убедиться в их существовании. Часть этих знаний даётся ему при рождении, а другая – приобретается путём изучений и размышлений[368]. В любом случае, все они касаются постоянных и неизменных вопросов. Следовательно, когда человек познаёт то, что не является неизменным, он использует интеллектуальную силу, которая является одной из частей силы разума. Это значит, что теоретическая сила разума является той частью силы разума, которая занимается познанием неизменных вопросов, а интеллектуальная сила разума познаёт изменчивые стороны волевых универсалий (под «волевыми универсалиями» подразумевается всё то, внешнее проявление чего зависит от человеческой воли). Потому что волевые универсалии в зависимости от места и времени имеют разные цели и положения. Именно поэтому для создания волевых универсалий, таких как смелость, целомудренность и т. п., помимо теоретических знаний, необходима другая сила, которая могла бы определять изменившиеся во времени и пространстве стороны. Этой силой является интеллектуальная сила[369].
Когда человек намеревается создать одну из волевых универсалий, он старается найти наиболее правильный путь для достижения своей цели. Это действие происходит через интеллектуальную силу. Если цель, путь к которой должна найти интеллектуальная сила, является добродетельной, то в итоге возникает интеллектуальная добродетель. Но если эта цель дурна и не добродетельна, то интеллектуальной добродетели не возникнет[370].
Интеллектуальная добродетель бывает двух видов: гражданская и домашняя.
Гражданская интеллектуальная добродетель – это способность находить самый полезный и подходящий путь достижения добродетельной цели, которая является общей для всей нации, одного народа или жителей одного города. Конечно, такая цель может измениться в короткое время или сохраниться на долгие годы.
Домашняя интеллектуальная добродетель – это способность находить самый полезный и подходящий путь достижения добродетельной цели для определённой группы жителей города или одной семьи. Скорость изменения этих двух целей неодинакова[371].
Если интеллектуальная добродетель проявляется по отношению к другому человеку, т. е. путь к добродетельной цели определяется для другого человека, то она называется совещательной интеллектуальной добродетелью[372].
Если интеллектуальная добродетель проявляется в определении пути достижения искусственной цели, то в этом случае можно считать интеллектуальную добродетель соответствующей количеству искусств[373]. Теоретическая и интеллектуальная добродетель принадлежат глаголющей части души.
Два других вида добродетели, которые называются «нравственная» и «практическая», принадлежат побуждающей части души. Нравственная добродетель связана с такими акциденциями души, как страсть, удовольствие, радость, гнев, страх, желание, ревность и милость, а практическая – с физическими действиями, такими как сидение и стояние, смотрение и слушание. До тех пор, пока интеллектуальная добродетель не стремится к соответствующим её определению действиям, в ней не возникнут нравственная и практическая добродетели.
Поэтому можно заключить: нравственная и практическая добродетели каждого человека зависят от его интеллектуальной добродетели, т. е. насколько он способен определить добродетельные цели и пути их достижения, настолько вероятно приобретение им нравственной и практической добродетели. Следовательно, тот, кто способен определить незыблемые интересы целой нации, превосходит с точки зрения нравственной и практической добродетели того, кто определяет лишь преходящие интересы одной общины или жителей одного города[374].
Нравственная и практическая добродетели также подчиняются теоретической добродетели через добродетели интеллектуальные. Потому что интеллектуальная добродетель обязана определять изменчивые акциденции тех универсалий, которые познаются теоретической добродетелью. И потому нравственная добродетель находится под влиянием теоретической добродетели, и так как ей самой подчиняются нравственная и практическая добродетели, они через неё подчиняются и теоретической добродетели.
Связь между теоретической, интеллектуальной, нравственной и практической добродетелями можно представить в двух формах: совмещённость и последовательность. Если представить форму связи в виде последовательности, то получим такой результат: теоретическая сила осмысливает нравственную добродетель и через интеллектуальную силу осознаёт путь её достижения, в то время как нравственная добродетель ещё не сформировалась в человеке. После осмысления она приступает к воплощению нравственной добродетели и порождает её. Если допустить последовательную связь, теоретическая и интеллектуальная добродетели появляются прежде, чем нравственная добродетель. И по этой причине возникает такая проблема, что если в человеке нет нравственной добродетели, то в нём нет блага, а если нет блага, то он не будет стремиться к нравственной добродетели, а без стремления он не станет осмысливать её и пути её достижения.
Поэтому предположение отдельной реализации интеллектуальной добродетели и её первенства над нравственной добродетелью не допускает реализации нравственной добродетели. Но если допустить связь между добродетелями по форме совмещённости, т. е. допустить, что добродетели существуют вместе, то и в этом случае возникает проблема. Если вышеупомянутые добродетели реализуются одновременно, то в таком случае нет смысла утверждать, что теоретическая сила осмысливает нравственную добродетель. Потому что если они существуют вместе, то это означает, что теоретическая сила осознала нравственную добродетель ещё раньше, а если это так, то было время, когда теоретическая сила существовала отдельно от нравственной добродетели и тогда же осознала её. Но это противоречит предположению о совмещённости добродетелей. Другими словами, предположение сов-мещённости предполагает несовмещённость.
Для решения этого вопроса Фараби признаёт наличие естественной добродетели в человеке. Под естественностью этой добродетели подразумевается, что она не волевая. У каждого человека она врождённая. Она существует так же, как некоторые качества в неразумных животных, например, смелость у льва и хитрость у лиса. Благодаря этой добродетели каждый человек готов стремиться к связанным с ней действиям. Ему легче двигаться к этим действиям, чем к противоположным им, если только какие-то внешние причины не вынуждают его к последним[375].
Наивысшей является та добродетель, которая побуждает людей использовать действия всех иных добродетелей для совершения соответствующих ей действий. Это значит, что если нравственная добродетель человека, побуждающая его действовать согласно своей интеллектуальной добродетели, такова, что полнота и совершенство его действий требуют использования всех тех добродетелей, которые существуют во всех частях и членах общины, то такая добродетель стоит выше других добродетелей. И таким образом, чем больше масштаб добродетели с точки зрения использования частей города, дома или части общества как одной из частей системы, тем выше она будет стоять с теми добродетелями, которые имеют меньший масштаб[376].
Кто сумеет достичь наивысшей добродетели, тот будет абсолютно готов и способен познать все остальные добродетели. И если он путём привыкания доведёт все эти добродетели в себе до актуальности, то поднимется выше уровня человека. Таких людей называют «божественными». Их антиподами являются «звери», которые довели в себе виды зла до актуальности и готовы к любым злодеяниям. Божественный человек считается не гражданином, а подлинным ангелом. Он правит всеми городами, а зверь изгоняется из общества[377].