«Удовольствие – это познание и достижение человеком того, что он считает совершенством и благом, а боль – это познание и достижение того, что он считает бедствием и злом»[999].
Давая определение этим двум понятиям, Ибн Сина не ограничивается словом «познание», но прибавляет к нему слово «достижение». Потому что иногда познание чего-то может быть достижением не его сути, а лишь схожей с ней формы. Однако удовольствие может быть познано в полной мере лишь достижением его сути, а не только схожей с ней формы.
Он не ограничился также словом «достижение», потому что оно указывает на познание не в подлинном, а иносказательном смысле. Ввиду отсутствия одного слова, которое могло бы точно передать смысл слов «познание» и «достижение», Ибн Сина вместил в своё определение их оба. Кроме того, фразой «того, что он считает совершенством и благом» он подчёркивает, что достижение чего-то приносящего удовольствие не будет считаться удовольствием, если человек не считает его совершенством и благом. Очень часто бывает, что что-то является для человека совершенством и благом, но не приносит удовольствия ему, так как он не считает его таковым. И наоборот. Порой объект познания не является совершенством и благом, но человек получает от него удовольствие, так как верит в его благость и совершенство. Следовательно, критерием является совершенство и благость в глазах человека, а не в сущности самого объекта познания[1000].
Этим разъяснением Ибн Сина отвечает на вопрос, который может возникнуть у некоторых людей. Он заключается в том, что порой человек познаёт нечто приносящее удовольствие, но он не только не испытывает удовольствия, но и чувствует отвращение. Так, например, больной может чувствовать отвращение к сладкому. Ибн Сина отмечает, что поскольку он в данный момент не считает сладости благом, то не получает удовольствия от них[1001].
Также здоровье является благом для человека, но не приносит ему особого удовольствия, потому что удовольствие обусловлено познанием, а человек не познаёт своего здоровья, ведь длительное ощущение одного и того же состояния приводит к беспечности по отношению к нему. Поэтому когда человек выздоравливает после болезни, то получает удовольствие, так как в это время он познаёт благость здоровья[1002].
Потому, по мнению Ибн Сины, боль и удовольствие чувствуются человеком тогда, когда ничто не мешает и не противоречит ему познать это. Следовательно, наличие препятствия на пути познания, например, сытости, и противоречащего ему фактора, например, болезни, мешают человеку наслаждаться вкусной пищей[1003]. Также находящийся при смерти человек, который лишился своих познавательных сил, или тот, кто принял обезболивающий укол, не способен чувствовать причиняемую ему боль[1004].
Благо, о котором говорится в определении удовольствия, является относительным, и оно непостижимо без сравнения с чем-то другим. Поэтому оно различается в зависимости от трёх сил, которые порождают добровольные действия, т. е. силы страсти, гнева и разума. Разъясняя это, Ибн Сина пишет, что благо с позиции силы страсти есть соответствующая пища и одежда, с позиции силы гнева – это победа. Что касается разума, то благо с точки зрения теоретического разума – это истина, а с точки зрения практического разума – благодеяние. И в целом разумные люди различаются в этом отношении[1005].
Некоторые посредственные умы полагают, что чувственные удовольствия – самые лучшие и что кроме них нет иных удовольствий, а если и есть, то заметно уступают чувственным. Но Ибн Сина приводит несколько примеров, когда человек отказывается от внешних, чувственных удовольствий ради внутренних:
1. Кто хочет одолеть своего соперника, хоть бы и в игре в шахматы, тот предпочитает в данное время мысленное удовольствие от победы всем чувственным удовольствиям.
2. Начальник, который считает неподобающим для себя трапезничать вместе с подчинёнными, отказывается от еды, будучи в полном здравии, ради сохранения своего авторитета в их глазах.
3. Щедрый человек, который ставит чувственные удовольствия других выше своих, удовлетворяет их потребности раньше, чем свои.
4. Благородный и честолюбивый человек может терпеть голод и холод ради сохранения своей чести и достоинства, выступить против многочисленных недругов без оружия и пасть во имя идеи. Он предпочитает удовольствие от сохранения чести и достоинства, от собственного благородства и людского славословия всем чувственным удовольствиям[1006].
Предпочтение внутренних удовольствий внешним свойственно не только человеку, но и животным. Например, голодный охотничий пёс не ест подстреленную дичь, а приносит её своему хозяину. И нередко самка подвергает себя опасности, защищая своих детёнышей[1007].
Исходя из этих примеров, Ибн Сина заключает, что человек и животное отказываются от внешних удовольствий ради внутренних (даже если это нерациональные удовольствия). И это свидетельствует о том, что внутренние удовольствия (нерациональные) стоят для него выше чувственных. Ведь всё, что душа предпочитает больше и ставит выше, дарит ей больше удовольствия.
Следовательно, если внутренние, нерациональные удовольствия превосходят чувственные удовольствия, то, разумеется, рациональные удовольствия превосходят их ещё больше. Потому что уровень удовольствия зависит от уровня познания, а рациональные познания несравнимо выше иных познаний[1008].
Совершенства и познания различаются. Совершенство силы страсти заключается в том, чтобы ублажить чувство вкуса чем-то сладким или чем-то, не обладающим внешними признаками. Совершенство силы гнева заключается в достижении душой такого состояния, которое достигается в момент победы над предметом гнева. Совершенство силы различения, которая является одной из внутренних сил, заключается в достижении душой такого состояния, которое возникает при осуществлении мечты. Разъяснив эти физические и внутренние совершенства, каждое из которых относится к животным совершенствам (камалат хайваниййа), Ибн Сина указывает на высшие внутренние удовольствия, т. е. на рациональные.
Он заявляет, что у глаголющей души есть своё особое совершенство. Оно заключается в том, чтобы в ней по мере её способностей отразилась «первая истина», а затем всё сущее отобразилось в ней непоколебимым образом[1009]. При сопоставлении рациональных и чувственных удовольствий следует отметить два следующих момента:
а. Сила и множество рациональных удовольствий. Рациональное познание намного превосходит чувственное познание с точки зрения качества и количества. С точки зрения качества потому, что при рациональном познании постигается суть интеллигибельного объекта (путём его очищения от акциденций и свойств), а при чувственном познании постигаются лишь внешние качества тел. И чем сильнее и чище познание, тем сильнее и чище удовольствие. А с точки зрения количества потому, что детали интеллигибельных объектов бесконечны, в отличие от сенсибельных. Также между рациональным и чувственным познанием существует много различий с точки зрения постигаемого объекта. Насколько велика разница между Всевышним Аллахом, Который является объектом рационального познания, и сладостью, которая познаётся чувственным образом? Поскольку различия между ними с точки зрения качества и количества связаны с различием в познании и познаваемых объектах, а рациональное познание и интеллигибельные объекты превосходят чувственное познание и сенсибельные объекты, рациональное познание является наивысшим видом познаний[1010].
б. Недостатки чувственных удовольствий. Чувственные удовольствия не являются полноценными. Все они, так или иначе, сопряжены с недостатками, страданиями, переживаниями. А рациональные удовольствия полноценны и лишены всего этого. Ибн Сина перечисляет эти недостатки и страдания:
1. Любому чувственному удовольствию предшествует нечто утомительное. Например, еда и питьё приносят наслаждение, если человека мучают голод и жажда, а удовольствию от полового сношения предшествует непреодолимое влечение.
2. Ни одно чувственное удовольствие не полноценно. Все они сопряжены со страданиями.
3. Все чувственные удовольствия преходящи и длятся не более нескольких мгновений.
4. Погружение в чувственные удовольствия препятствует духовной благодати.
5. Отказ от любого вида чувственных удовольствий не вредит человечности человека и не удержит его от достижения счастья в мире вечном[1011].