Для подавления всевозможных смут, возникавших в мусульманском обществе, имам ‘Али обращался к самым разнообразным методам, в частности к разоблачению лжи и устранению сомнений, наставлению и руководству, угрозам и устрашениям, наказанию и решительным действиям. Так, во время Битвы у верблюда он сказал своему сыну Мухаммаду Ханафийе: «Даже если горы будут вырваны из своего места, будь твёрд и непоколебим. Стисни зубы и вверь главу свою Аллаху. Прочно вбей свои ноги в землю. Взгляни на последние ряды вражеского войска. Не обращай внимания на многочисленность врага и знай, что победа – от Аллаха Всевышнего»[625].

Разоблачая предводителей Битвы у верблюда, имам ‘Али говорит: «Клянусь Аллахом, Тальха ибн ‘Убайд Аллах поднял восстание не ради мести за кровь ‘Усмана, но из опасения, что кровь ‘Усмана взыщут с него самого. Ведь его обвиняют в убийстве ‘Усмана, ибо среди людей нет никого, кто бы так жаждал его смерти. Он затеял все эти ложные утверждения только для того, чтобы ввергнуть народ в заблуждение и сомнение»[626].

Желая наставить Му‘авийю на путь истинный, имам ‘Али отправил ему письмо: «Воистину, притеснение и ложь порочат человека в религии и в этом мире, раскрывая его недостатки перед порицающими. Ты знаешь, что потерянного не вернёшь. Некоторые из людей взыскали неправды и пожелали с помощью ложного толкования изменить предписание Аллаха, и Всевышний назвал их лжецами. О Му‘авийа, устрашись того дня, когда будут счастливы те, кто творил дела одобряемые и сожалеет о том, что этих дел так мало. Устрашись того дня, в который жестоко раскаются те, кто вверил поводья свои шайтану.

Вот, ты призвал нас судить по Корану, притом, что ты не из числа последователей Корана. Но мы ответили согласием не тебе, но Корану и его суждению»[627].

Кроме того, Имам обращает к Му‘авийи упрёк, смешанный с угрозой: «О Му‘авийа, ты призвал меня к войне. Если ты говоришь правду, то оставь народ и выходи на бой со мной. Удержи оба войска от убийства. Тогда ты узнаешь, у кого из нас на сердце лежит мрачная пелена и ослеплены глаза. Я отец Хасана, разрубивший щиты и убивший твоих деда, дядю и брата в день Битвы при Бадре. И сегодня этот меч со мной, и я встречу врага своего с тем же сердцем»[628].

Ради подавления смуты имам ‘Али не боялся применять наказания, установленные Аллахом. Так, относительно событий, связанных с Битвой у верблюда, он говорит: «Клянусь Аллахом, я приготовлю для них такой водоворот, из которого никто не найдёт выхода, кроме меня. Те, кто погрузится в него, не смогут выбраться из него, а кто избегнет его, уже никогда не помыслит о возвращении»[629]. О восстании хариджитов Имам говорит: «О люди, именно я вырвал у смуты глаза. Никто, кроме меня, не осмелился этого сделать, хотя волны мрака поднялись высоко и он достиг наивысшей силы»[630].