В 11 г. х. / 632 г. н. э., то есть в последний год жизни Благородного Посланника, мединское общество состояло из трёх групп: мухаджиры, переселившиеся из Мекки; местные жители, а именно племена аус и хазрадж; три иудейских племени – бани кайнука‘, бани надир и бани курайза.

В целях распространения ислама пророк Мухаммад заключил с иудеями договор, а также установил братские отношения между мухаджирами и ансарами[531]. В последний момент, ради установления единства мусульманской общины и согласно повелению Всевышней Истины, Мухаммад согласился на совершение прощального хаджжа и 18 зу-л-хиджжа довёл до сведения людей сообщение Аллаха: «О Посланник! Передай то, что ниспослано тебе от Господа твоего»[532].

Пророк поднял руку ‘Али и спросил: «Разве я не выше по отношению к верующим?» Все ответили утвердительно. Мухаммад сказал: «Тогда тому, для кого я являюсь господином, и ‘Али господин. Господи, помоги помогающим ему и сочти врагами его врагов! О люди! Я опережу вас, и вы в День Воскресения войдёте ко мне. И когда вы войдёте, я задам вам вопрос о двух светилах. Итак, смотрите, как после меня вы поступите в отношении этих двух». Люди спросили: «Что это за два великих светила?» Пророк ответил: «Величайшее светило – Писание Аллаха, часть которого находится в руках Аллаха, а часть – в ваших руках. Так уцепитесь же за него, не сбейтесь с пути истинного и не измените его. А другое светило – моя семья»[533]. Однако после смерти пророка Мухаммада группа людей замыслила козни и, собравшись под навесом в квартале бани са‘ида, затеяла распрю относительно руководства Халифатом, спровоцировав племенной фанатизм, глубоко укоренившийся в духе арабов. Это была распря между мухаджирами и ансарами, с одной стороны, и племенами аус и хазрадж – с другой стороны.

Первая распря между арабами закончилась избранием Абу Бакра. Последний взошёл на минбар и обратился к народу со следующими словами: «Я стал вашим правителем, хотя я не самый лучший из вас»[534]. Это событие произошло в тот момент, когда ‘Али и искренние сподвижники Посланника Аллаха омывали тело усопшего Пророка и облачали его в саван. ‘Али не проявил решительной реакции на совершившееся уклонение и даже отверг предложение Абу Суфйана присягнуть ему и сместить Абу Бакра, поскольку Абу Суфйан намеревался разжечь противоречия и бунт[535]. Однако ‘Али и не присягнул Абу Бакру, пока его силой не вынудили покинуть свой дом. Тогда ‘Али начал борьбу против уклонения мусульман, добиваясь новых выборов халифа, и вместе с Захрой ходил по домам мухаджиров и ансаров. Противники ‘Али, в том числе ‘Умар, настойчиво старались привести ‘Али к присяге. По этой причине они напали на дом Фатимы. Не случайно перед смертью Абу Бакр с сожалением сказал: «О, если бы я не нашёл дом Фатимы, дочери Посланника Аллаха (да благословит Аллах его и род его!), и не направил в него своих людей!»[536]

Ненависть Абу Бакра и ‘Умара по отношению к ‘Али была столь сильной, что вызвала гнев Фатимы – гнев, мешавший ей принять то, к чему они стремились. По этой причине она до самой своей смерти не общалась с ними[537] и потребовала, чтобы ‘Али похоронил её ночью. Эпоха правления Абу Бакра, а затем ‘Умара и ‘Усмана была временем политической изоляции ‘Али, хотя они и знали, что он имеет преимущество над ними: «Клянусь Аллахом, воистину, сын Аби Кухафы снял халифат, словно свою собственную рубашку, и надел на себя, хотя знал, что халифат по отношению ко мне подобен оси по отношению к мельнице. Вода стекает с меня бурным потоком, и птица не может долететь до меня. Я смирился перед этим событием и не возжелал халифата. И подумал я, следует ли мне рукою, которую так скоро отсекли под корень, захватить халифат, или смело претерпеть непроглядную тьму, в которой старик становится ветхим, дитя превращается в старика, а верующий с трудом пребудет в ней, пока не встретится с Аллахом. И увидел я, что претерпеть эту непроглядную тьму будет мудрее, а посему я сомкнул уста и терпел, подобно тому, у кого в глазах жжение, а в горле кость. И видел я, как подвергается разграблению наследие моё»[538]. Итак, в эпоху правления Абу Бакра ‘Али предпочёл терпение.

‘Умар в период своего правления Халифатом принимал поспешные решения и постоянно совершал ошибки. ‘Али же напоминал ему о совершённых промахах. Так, Имам говорит об этом: «Встреча с ним была тягостной, ошибки его многочисленны, количество оправданий также велико. Тот, кто сопровождает его, подобен ездоку на необъезженном верблюде: если сильно натянуть поводья, то порвешь ему нос, а если отпустить поводья и предоставить его самому себе, то окажешься сброшен»[539]. Во времена правления ‘Умара и ‘Усмана ‘Али занимал увещевательную позицию. Иными словами, он старался наказать их за уклонения от истинной религии, а также за политические и социальные просчёты. Особенно это относится к эпохе ‘Усмана, который, помимо политических отклонений, впал в финансово-экономические злоупотребления.

Одним из первых случаев столкновения позиций между ‘Али и ‘Усманом стала месть ‘Убайд Аллаху ибн ‘Умару, убившему Хурмузана, который исповедал ислам. Тогда ‘Усман сказал, что предоставляет это право ‘Умару, и вопрос о возмездии был предан забвению. ‘Али официально потребовал мести за Хурмузана[540]. Далее, ‘Али высказал несогласие со ссылкой Абу Зарра в ар-Рабазу и Малика в Сирию. Так, он обратился к Абу Зарру со словами: «О Абу Зарр! Воистину, твои гнев и протест были во имя Аллаха. Так положись на Того, ради Которого ты разгневался! Те боятся, что ты разрушишь их мир, а ты боишься, чтобы они не уничтожили твою религию. Так оставь им то, за что они боятся, а сам поддерживай то, за что боишься ты, и беги от них. Как же они нуждаются в том, чего ты их лишил! И насколько тебе не нужно то, что они тебе запретили!»[541] Социальные и, особенно, финансовые злоупотребления ‘Усмана росли, несмотря на все увещевания ‘Али, и это привело к его убийству. Единственным претендентом на Халифат народ признал ‘Али[542]. Последний говорит об этом: «Стремясь отомстить ‘Усману, вы вошли к нему и убили его. Затем вы пришли ко мне, с тем чтобы принести присягу. Потом я стал отказываться и убрал руку свою. Тогда вы стали препираться со мной и высвободили мою руку, но я снова убрал её. Вы опять вытянули мою руку, и я вновь убрал её. Тогда вы столпились вокруг меня, и я подумал было, что вы собираетесь перебить друг друга или убить меня»[543]. Народ настолько стремительно набросился на ‘Али, что Хасан и Хусайн были сбиты с ног, а одежда ‘Али была разорвана[544]. В конце концов ‘Али поддался всеобщим настоятельным уговорам и принял власть, однако при этом он сразу подчеркнул, что его политические и социальные убеждения основаны на Коране и Сунне Пророка. Именно поэтому Тальха и аз-Зубайр, присягнувшие ради того, чтобы разделить правление Халифатом с ‘Али[545], выступили против Имама.

Ибн Аби-л-Хадид говорит: «В субботу 18 зу-л-хиджжа, на следующий день после принесения присяги, ‘Али пришёл в мечеть и изложил народу свою политическую программу, прочно опиравшуюся на социальную и экономическую справедливость»[546]. Имам бесстрашно подверг критике прежних халифов, а также твёрдо объявил о возрождении в обществе традиций Посланника Аллаха, о решительном проведении в жизнь принципов социальной и экономической справедливости, а также об отмене незаслуженных привилегий. Кроме того, он предостерёг относительно будущей смуты. Для осуществления своей программы, ‘Али отправил в отставку наместников ‘Усмана в различных областях Халифата, назначив на эти должности праведных и религиозных людей[547]. Однако ‘Али столкнулся с целым рядом трудностей. Это – аристократизм, племенные разногласия, неспокойное внутреннее положение, привязанность к мирским благам, лицемерие и невежество народа. Поэтому в своих хутбах он рассказывал людям о вероучении ислама, восполняя недостаток знания у простого народа. Однако представители знати, впавшие в уклонение, в том числе «вероломные» (накисин), «угнетатели» (каситин) и «отступники» (марикин), создавали ‘Али серьёзные затруднения в политической и социальной сфере. Но ‘Али никогда не приносил справедливость в жертву своим политическим и социальным выгодам. Движение «вероломных», возглавляемое Тальхой, аз-Зубайром и А‘ишей и выступавшее под эгидой мести за кровь ‘Усмана (однако на самом деле стремившееся к захвату власти в Халифате), появилось в начале правления ‘Али. Последнему было выдвинуто обвинение в том, что он не вверил управление Басрой и Куфой Тальхе и аз-Зубайру[548]. Несмотря на то что ‘Али знал об истинных целях их козней, знал, что они под предлогом совершения малого хаджжа намерены уйти из Медины, он не стал противодействовать им, ибо никогда не наказывал никого, прежде чем тот не проявит свой проступок на деле[549]. Повелитель верующих не допустил Тальху и аз-Зубайра до управления потому, что чрезмерное стремление к власти не сочеталось с его политической культурой. Эти двое так рвались к власти, что устраивали препирательства даже во время молитвы об имамате[550]. Как бы там ни было, ‘Али давал отпор врагам, но не предпринимал упреждающих действий и даже стремился отсрочить войну в надежде на то, что кто-то может обрести наставление на истинный путь и выйти из тьмы к свету[551]. Противники ‘Али довольно быстро потерпели поражение в Верблюжьей битве, но к позиции Имама относительно войны с участниками этой битвы примешивались свойственные ему прощение и привычка контролировать ситуацию. Однако Битва у верблюда возродила былую ненависть и чувство мести, дав повод Му‘авийи выступить против ‘Али и подготовив почву для более серьёзной смуты «угнетателей», лишённых справедливости, поскольку Му‘авийа правил Сирией. Сирия, с самого начала своего движения в сторону ислама, была связана с династией Абу Суфйана, от представителей которой её народ и черпал свои знания о новой религии. Поэтому сирийцы до конца поддерживали Му‘авийю в его борьбе против ‘Али. Под предлогом мести за кровь ‘Усмана Му‘авийа инициировал Битву при Сиффине. Для борьбы с Му‘авийей ‘Али перенёс центр своего государства в Куфу, чтобы находиться ближе к Сирии. В своих хутбах и письмах Имам рассказывал мусульманскому обществу о законности своей власти, о своей непричастности к убийству ‘Усмана, а также о том, что Му‘авийа не заслуживает руководства общиной[552]. С другой стороны, он отправил в Сирию войска.

Сражение уже складывалось в пользу войска ‘Али, когда был введён в действие план ‘Амра ибн ал-‘Аса и встал вопрос о третейском суде. Войско ‘Али охватил раскол, и оно вынудило его принять третейский суд. Кроме того, ‘Али с отвращением принял представительские полномочия Абу Мусы ал-Аш‘ари. Всё это послужило причиной возникновения движения, получившего название «отступников» (марикин), или хариджитов.

Первой официальной реакцией Имама на действия хариджитов была отправка ‘Абд Аллаха ибн ‘Аббаса в качестве своего представителя для участия в прениях с ними[553]. Однако хариджиты проявили упрямство и стали готовиться к войне с Имамом, который вступил в противостояние с ними и, несмотря на многочисленные оскорбления на всеобщих собраниях, боролся только под предлогом убийства хариджитами представителей его партии. Перед Битвой при Нахраване он вступил в прения с ними, а затем начал войну против тех, кто не пошёл по истинному пути. Так, он сказал: «О люди! Я ослепил смуту и нечестие. Никто, кроме меня, не осмелился бороться против этой смуты, хотя тьма от неё захлестнула через край и приносимые ею тяготы умножились»[554].