Для того чтобы уяснить суть совершенствования с точки зрения имама ‘Али, мы должны обратиться к его жизненному пути и высказываниям, из которых можно почерпнуть различные аспекты теории и практики совершенствования согласно учению Имама.
1. Одним из направлений совершенствования имама ‘Али является его социальное служение. В качестве примера можно указать на следующие его аспекты.
а) Добродетель по отношению к бедным, нуждающимся и сиротам, раздача своего имущества притесняемым – наиболее характерный аспект социального служения Имама.
б) Посадка деревьев, поддержка земледелия и благоустройство земли. Так, один человек рассказывал: «Будучи у Повелителя верующих, я видел один васак (около 180 кг) финиковых косточек. Я спросил у него, в чём смысл собирания этих косточек. Тот благородный муж ответил мне: “Это сто тысяч финиковых пальм, если пожелает Аллах”». Тот человек продолжал: «Имам посадил эти косточки, и они все без исключения проросли. И все они были переданы им в вакф»[456].
в) Прокладка каналов и обеспечение питьевой воды и воды для земледелия, передача их в вакф для неимущих и нуждающихся[457].
2. Преданность и рабская покорность Аллаху, о которых свидетельствует вся жизнь имама ‘Али, является главной основой его усовершенствований. Поклонение ‘Али Аллаху не было подобно раболепию невольников или торговцев. Напротив, это было добровольное поклонение свободного человека. Так, он говорил: «О Аллах! Я поклонился Тебе не из страха перед Твоим наказанием и не из жажды Твоей награды. Но я нашёл Тебя достойным поклонения и поклонился Тебе!»[458] Говоря о преданной любви имама ‘Али к Аллаху, достаточно привести его слова: «Если Ты накажешь меня вместе с Твоими врагами и положишь разделение между мною и Твоими друзьями, я стерплю Твоё наказание! Но как мне пережить разлуку и разделение с Тобой?»[459]
Имам Саджжад восклицает: «Кто может поклоняться Аллаху, как имам ‘Али?!»[460]
Абу ал-Дарда' говорит: «Однажды ночью я видел, как Имам, предавшись печали, громко плачет и призывает Аллаха. И вот он умолк. Я подумал, что им овладел сон. Перед утренней молитвой я решил его разбудить и обнаружил, что он неподвижен, словно деревяшка. Я сказал себе: “Клянусь Аллахом, ‘Али ушёл из этого мира!” Я отправился домой к ‘Али и постучал в дверь. Фатима спросила: “Абу Дарда', что случилось с ‘Али?” Я рассказал ей всё. Она сказала: “Абу Дарда'! Клянусь Аллахом, у ‘Али обморок, в который он впал от страха перед Всевышним!” Я принёс воды и плеснул ему в лицо. Он пришёл в себя, увидел, что я плачу, и спросил: “Абу Дарда', почему ты плачешь?” Я ответил: “Я плачу от того состояния, в которое ты впал”. Имам сказал: “Как же мне не впасть в него, когда в День Воскресения меня призовут на суд Аллаха?! В тот день разгневанные ангелы Всевышнего схватят меня, и стражи ада грубо погонят меня, а друзья мои отдалятся от меня!”» Абу Дарда' говорит: «Клянусь Аллахом! Ни у одного из сподвижников Посланника Аллаха (да благословит Аллах его и род его!) я не видел такой преданности Аллаху и смирения перед Ним, как у Повелителя верующих»[461].
3. Третьим аспектом усовершенствований, проводимых имамом ‘Али, были усовершенствования в области догматики и мистического знания. Однажды во время Битвы у верблюда один бедуин спросил о том, что означает единство Аллаха. Имам ответил: «О бедуин! Убеждение в том, что Аллах – Един, может иметь четыре значения: два из них не соответствуют достоинству Всевышнего, два других – соответствуют. Вот те два значения, которые не соответствуют Аллаху. Един по количеству. Ибо Он не тот Единичный, который обладал бы неким вторым (или для Него можно было бы предположить второго) и который находится в поле числовых понятий. Разве ты не видишь, что всякий, кто говорит, что Бог троичен, – неверный? Видовое единство. Другое значение единства – видовое с человеческим родом. Употребление подобного значения непозволительно, ибо это своего рода антропоморфизм. Но Аллах пречист от того, чтобы обладать сходством со Своим творением. Признаки же, подобающие Аллаху, таковы. Первый – это когда говорят, что под Единым понимают то, что Аллах в своих деяниях не имеет сходства или подобия с кем-либо. Второе значение – Единство Аллаха подразумевает, что Сущность Всевышней Истины неделима для разума и воображения»[462].
В Нахдж ал-балага имам ‘Али говорит: «Единство / Аллаха не истолковывается числом»[463], «Не представляют Господа своего с помощью описания»[464], «Хвала Аллаху, Который выше уподобления созданиям»[465], «Хвала Аллаху, указывающему подобием их друг другу на то, что Ему нет подобия»[466]. И ещё: «О Ты, на Сущность которого указывает лишь Его сущность, который Пречист от уподобления Своему созданию и далёк от сопутствия свойств»[467].
Описывая Аллаха, Имам говорит: «Он близок и в то же время далёк, Возвышен и в то же время близок, явен и сокрыт, сокрыт и явен»[468]. И ещё: «Создателя моего не описать протяжённостью и местом, движением и покоем, стоянием, подобным обычному вставанию, или приходом и уходом. Он Сам ниспослал милости милость, а потому Его не описать милостью. Коль скоро величие величественно благодаря Ему, не описать Его и величием, величие любого велико от Него, а потому не приписать Ему величия. Возвышенность всякого возвышенного – от Него, поэтому Его не описать суровым и строгим. Сострадание, что пребывает в сердце у всякого сочувствующего, – от Него, а потому Его Самого не описать состраданием. Он – Истинный, но не благодаря поклонению. Он – Всеведущий, но не вследствие усердных разысканий. Он – Говорящий, но не словами. Он – во всякой вещи без смешения с нею. Он – вне всякой вещи без отделения от неё и разрыва с ней. Он выше всякой вещи, а потому нельзя сказать, что нечто находится выше Него. Он внутри всякой вещи, но не так, как нечто находится в сосуде. Он вне всякой вещи, но не подобно тому, как одно находится за пределами другого»[469].
«Он своим господством и величием довлеет над созданиями и Своим знанием их проникает в глубины их сущности»[470].
«Он – Первый. Нет Ему начала, и вечность Его нескончаема… Он – Явный, но да не спрашивают: “Из чего?” Он – Сокровенный, но да не спрашивают: “В чём?”»[471]. «Наши слова “Воистину, мы принадлежим Аллаху” – являются признанием нашего рабства, а наши слова “Воистину, к Нему мы вернёмся” – это признание бренности»[472].
Итак, близость Аллаха не имеет привязанности, в Его удалении нет отделения, Его Единство не измеряется числом, Его знание беспредельно, Его осведомлённость не основана на основательном изучении, Его познаваемость неосязаема и невообразима[473]. Его сопутствие не ограничено единым местом, в Его отчуждённости нет отделения, Его действие не сопровождается движением или использованием орудий, Он сотворил мир без размышления, Он являет Свою волю без усилий и движений души, Его Милость не характеризуется сочувствием, Его существо не имеет движения или покоя, в Его Величии нет уничижения[474].
Следует отметить, что, хотя имам ‘Али и говорит об ограниченности познающих органов человека в деле богопознания, всё же он отмечает: «Чувства Его не постигают, с людьми Он несравним»[475], «Человеческое воображение не может постичь Его»[476] и «Воображение не в состоянии охватить Его, но Он является ему в других созданиях»[477]. Однако в своих ценнейших хутбах и мудрых высказываниях Имам прибегает к различным способам познания Аллаха. Используя метод познания Бога через внешний мир, ‘Али говорит: «О Его бытии свидетельствует Его творение»[478] и «Явлены в вещах, что Он вызвал к жизни, следы Его атрибутов и признаки Его мудрости. Всё, что Он сотворил, представляет доказательство и довод о Нём»[479].
Для того чтобы доказать совершенный характер творения и мудрости Аллаха, имам ‘Али обращается к созданию небес, земли, муравьёв, павлинов, летучих мышей и прочих творений[480].
Другим способом богопознания для имама ‘Али является самопознание. Так, он говорит: «Тот, кто познал себя, познал Господа своего»[481].
Третьим путём богопознания для имама ‘Али является способ праведников, представляющий собой познание Сущности Истины с помощью Её же Сущности через непосредственное свидетельство или через размышление о бытии, следствием которого оказывается познание сотворённого. Так, Имам говорит: «О Ты, на Сущность Которого указывает Его же Сущность и Кто Пречист от подобия Своим созданиям»[482].
Имам ‘Али резко выступал против антропоморфизма, представлений о телесности Аллаха, описания Всевышнего в рамках пространства и движения, против возможности Его лицезрения и против непризнания божественных атрибутов. Взамен он предлагает перечисленные выше способы богопознания.
Ещё одной темой богословских споров, получившей распространение в эпоху имама ‘Али, была проблема предопределения. Однажды, на обратном пути с места Битвы при Сиффине, один старец обратился к имаму ‘Али с такой речью: «О Повелитель верующих! Поведай нам, был ли наш поход в Сирию по предопределению Аллаха?». Повелитель верующих ответил: «Клянусь Тем, кто расколол зёрнышко и сотворил дух, что мы не ступили ни единого шага без предопределения Аллаха». Старик спросил: «Неужели Аллах принял в расчёт эти тяготы, за которые я не получил никакого вознаграждения?» Имам ответил: «О человек, не говори так! Вам предлежит великая награда и когда вы пошли в Сирию, и на обратном пути, и по возвращении. И никогда вы не были стеснены и к вам не относились презрительно». Старик спросил: «Как же мы не были стеснены, когда предопределение тянуло нас силой?» Имам ответил: «Что же ты говоришь? Ты думал о безусловном предопределении (в котором отсутствует свобода выбора)? Но ведь если бы это было так, то тогда награда и наказание, а также обещание и угроза оказались бы бесполезными. Тогда не давали бы ни повелений, ни запретов. Тогда Всевышний Аллах не упрекал бы грешников и не восхвалял бы добродетельных. Тогда у праведников не было бы первенства в восхвалении перед грешниками, а у грешников не было бы первенства в порицании перед добродетельными. Это слова идолопоклонников и воинства шайтана, слова лжесвидетелей и ослеплённых сердцем, не ведающих истинного пути. Они фаталисты в этой общине, они в ней маги. Аллах повелел творить добрые дела и даровал свободу. Он запретил неблаговидные деяния и дал устрашение. Он даровал лёгкое предписание, и тот, кто подчинился, не был принуждён к тому. Не напрасно отправлял Он пророков и не всуе сотворил Он небо и землю и то, что между ними. Это предположение тех, кто стал неверным. Горе неверным из-за огня адского!» Старик спросил: «Тогда что же это за предопределение, без которого мы ни шагу не ступили?» Имам ответил: «Это – Аллах, Его повеление и вот этот айат “Господь твой предписал вам не поклоняться никому, кроме Него”»[483].
Ещё одним положением вероучения, исправлением неверного представления о котором занимался имам ‘Али, раскрывая людям его истинную сущность, является учение о смерти. Повелитель верующих красиво изображает лик смерти, называя её путём восхождения и совершенствования. Подобную возможность имам ‘Али получил благодаря своему знанию, основанному на непосредственном лицезрении сущности будущей жизни. Так, он говорит: «Если будет снята завеса, то это ничего не прибавит к моему уверенному знанию». Смерть ‘Али называет началом путешествия к будущей жизни и предупреждает людей об этом начальном шаге. Имам неизменно напоминает, что запасов для будущей жизни немного, а путь длинный и путешествие долгое. Он призывает людей стяжать веру, праведные деяния и страх перед Аллахом, составляющие припасы для будущей жизни. ‘Али выражает удивление, как люди могут забыть о смерти, когда они постоянно видят умерших[484].
Мусульманская профетология также относится к числу значительных богословских проблем, привлекавших внимание Повелителя речений. Автор настоящих строк изложил суть данной проблемы в разделе, посвящённом рассмотрению сферы влияния религии в алидской традиции.
4. Стремление к справедливости, повеление одобряемого и запрещение осуждаемого, утверждение необходимости нравственной жизни людей и соблюдения нравственных принципов (это, в частности, всеобщее единство перед властью и законом, отказ от притеснения, честность, приверженность договорам и обязательствам, наличие цели, согласование цели и средств её достижения) – вот некоторые из методов реформаторской деятельности имама ‘Али, о которых мы говорили на протяжении всего предыдущего повествования. В этой связи здесь мы воздержимся от их повторения.