В 2010 г. ислам в Китае исповедовали примерно 25 млн человек, проживающих на основной территории страны, при общей численности населения порядка 1 340 млрд человек (1,8 %). Поскольку на 2020 г. прогнозируется рост этой доли до 2 %, в настоящее время она, очевидно, имеет некую промежуточную величину. В специальном административном районе Сянган (Гонконг) эти показатели составляют 130 тысяч (1,9 %) и 7 миллионов. К 2020 г. доля мусульман здесь может вырасти также до 2 % [131].
Целенаправленные шаги на поприще исламских финансов в Китае были впервые сделаны Гонконгом в 2007 г., когда местные денежные власти начали неформальные консультации с участниками рынка на этот предмет. Управление денежного обращения Гонконга исходило из того, что исламские финансы превратились в важную зону роста в отрасли финансовых услуг, и сочло, что как международный финансовый центр Гонконг должен предоставлять полный набор финансовых продуктов. В конце того же года правительство специального административного района начало изучать вопрос о перспективах пересмотра законодательства, прежде всего налогового, с целью создания равных условий для исламских и традиционных финансовых продуктов. В сентябре 2009 г. управление подписало меморандум о взаимопонимании с центральным банком Малайзии.
В 2013 г. было введено понятие «программа альтернативных облигаций со специальными условиями» (specified alternative bond scheme) и установлен режим их налогообложения[123]. Для признания особого налогового статуса альтернативной облигации она должна быть связана с экономикой Гонконга, помогая продвигать его как платформу для выпуска сукуков. Следовательно, бумага должна находиться в листинге Гонконгской фондовой биржи или обеспечивать фондирование бизнеса в Гонконге, или рекламироваться и продаваться в Гонконге, или иметь разрешение Управления денежного обращения.
Тем самым открылась возможность для эмиссии суверенных гонконгских сукуков – в сентябре 2014 г. на 1 млрд долл. США (переподписаны в 4,7 раза; итоговая ставка составила 2,005 %, или на 23 базисных пункта выше, чем по 5-летним казначейским облигациям США; базовый контракт – иджара) и в мае 2015 г. на 1 млрд долл. США (переподписаны в 2 раза; итоговая ставка составила 1,894 %, или на 35 базисных пунктов выше, чем по 5-летним казначейским облигациям США; базовый контракт – вакаля) [133].
Прочие события в исламском сегменте рынка были немногочисленны и немасштабны: в 2007 г. на Гонконгской фондовой бирже был запущен Исламский китайский индексный фонд (стоимость чистых активов на 30.09.2016 – 5,95 млн долл. США [134]), вслед за чем было реализовано небольшое число аналогичных инициатив; прошли листинг несколько выпусков иностранных сукуков; несколько банков проводят межбанковские сделки или предлагают услуги по управлению активами с учетом шариатских требований, наиболее активны малайзийские банки «Хонг Леонг» (через филиал) и «Си-ай-эм-би исламик» (через стратегического партнёра – местный «Йиньку банк»).
В «большом» Китае, очевидно, и власти, и банки, и некоторые представители делового сообщества осведомлены о таком феномене, как исламские финансы. Время от времени появляются сообщения о проектах, сопряжённых с исламским финансированием, однако свидетельств их реализации пока нет. Это в равной мере относится как к финансовым инструментам, так и к организациям. В частности, поступавшая в сентябре 2015 г. информация об открытии в городе Синин, столице провинции Цинхай, отделения «Синин рурал коммершл бэнк», работающего в соответствии с нормами шариата, не дополняется сведениями, которые бы свидетельствовали о прогрессе этого начинания.
Никаких изменений в законодательство материкового Китая, учитывающих особенности исламских транзакций, не внесено, признаков того, что подобная работа ведётся, нет.