В каламе фундаментальная для монотеистической теологии проблема Божьего предопределения/всемогущества и свободы человеческой воли/инициативы обычно выступала в форме вопроса о том, кто в действительности является «автором, творцом» человеческих деяний – сами люди или же Бог[21].
Вслед за ранними кадаритами-либертарианистами мутазилиты считали человека автором собственных волеизъявительных действий, полагая, что таковые не входят в сферу Божьего могущества, но осуществляются исключительно благодаря могуществу человека. Не были бы эти деяния произведены самим человеком, бессмысленными оказались бы религиозные предписания, повеления и запреты; несправедливым явилось бы также Божье наказание за дурные поступки. В поддержку своего учения мутазилиты приводят и коранические стихи, которые атрибутируют людям творение/совершение тех или иных действий (2:79, 215; 3:49, 165; 4:78; 8:53; 23:14; 57:27; 29:45; 41:46; и др.), ставя эти действия в зависимость от их свободного выбора (например, 18:29; 74:37, 55; 76:29).
Ашариты же, следуя своей окказионалистской установке, объявляют Бога единственным автором, творцом происходящих в мире событий, включая человеческие деяния. По их мнению, все действия подвластны Богу, а подвластное Ему осуществляется только благодаря Его могуществу. Если бы в нем участвовало человеческое могущество, то отстранено было бы Божье могущество, поскольку, как считают ашариты, в одном объекте не сходятся два активных могущества. В этом смысле свидетельствует и Коран, согласно которому именно Бог является «творцом всякой вещи» (39:62), в том числе людских деяний (8:17; 37:95–96). Однако человек несет ответственность за свое действие, поскольку оно происходит в соответствии с его собственным могуществом и свободным выбором. Не будучи творением человека, такое действие вместе с тем описывается как его касб, «приобретение». Трудность согласования двух тезисов – о признании могущества/выбора человека и отрицании роли такового в осуществлении действия – нашла отражение в крылатой фразе: «Это еще более непостижимо, чем ашаритский касб!».
Разделяя с ашаритами учение о Боге как о единственном творце (халик) и о касбе, матуридиты вместе с тем отводят человеку определенную роль в осуществлении волеизъявительных деяний, считая возможным называть человека «делателем» (фа‘иль) в подлинном смысле слова, а не только метафорически, как то полагают ашариты. Собственно «бытие» (вуджуд), «основа» (асл) деяния творится Богом, но его «форма» (васф) принадлежит человеку: например, созданное Богом движение человек конкретизирует в виде хождения, сидения или вставания. Такого взгляда, близкого к мутазилитскому, придерживаются некоторые видные ашариты, в их числе аль-Бакылляни и аль-Джувайни.
Согласно ряду коранических стихов, «Бог путеводит, кем хочет, и сбивает, кого хочет» (6:39; 35:8; и др.). В Писании говорится также, что неверным и нечестивцам Господь «не путеводит» (2:258, 264), Он их «сбивает» (2:26; 4:88), «запечатывает» им сердца (т. е. умы), зрение и слух (2:7; 16:108), «налагает покрывало» на сердца их (6:25; 17:46).
Как считают мутазилиты, в таких стихах речь отнюдь не идет о том, что Бог непосредственно направляет некоторых людей по ложному пути, ибо Он – преблагой и всесправедливый. В первой группе стихов скорее говорится об указании путей, средств спасения и гибели, веры и неверия, а во второй подразумевается лишь оставление неверных и нечестивцев в их заблуждении. Некоторые мутазилиты учат также о Божьем даре – благодеянии (лютф), благодаря которому человек встает на стезю добра и веры; но коли кто-нибудь не заслуживает этой благодати, Всевышний не предоставляет ему таковой, и тот будет блуждать, идя навстречу гибели. Люди сами, собственным поведением, перестают быть достойными заботы Господа, так что неверие или нечестие, как это следует из того же Писания (2:26; 15:27; 30:29; 40:28, 34; и др.), выступает не следствием блуждания, а причиной его.
К указанным кораническим свидетельствам ашариты и матуридиты подходят с позиции учения о касбе-приобретении. По их мнению, Бог творит у человека путеводительство (хидайа) или сбивание (далал), когда тот хочет обрести оное.
Как было сказано выше (в гл. 1), вслед за «хадисом Гавриила» в мусульманской доктрине утвердился догмат о Божьем предопределении (кадар) и представление о предначертании судеб всех тварей на небесной «Святохранимой скрижали». В духе этого догмата истолковывается и коранический стих 54:49 – «Всякую вещь Мы сотворили по предопределению [нашему][22]».
Суннитские мутакаллимы полагали Бога творцом всего сущего, включая волеизъявительные деяния людей и их состояния. Они считали, что эти деяния осуществляются в соответствии с предопределением (када’/кадар), а с ним – и с волей Божьей. Мутазилиты выводят означенные деяния из сферы предопределения. Божью волю они не распространяют на злое и безобразное, ибо желание такового, с их точки зрения, не подобает преблагому Богу.
В пользу последнего мнения мутазилиты приводят свидетельства Корана о том, что Всевышний «не велит» совершать дурного (7:28), «не любит» нечестия (2:205), «не хочет» притеснения или зла для людей (2:185, 40:31), что Ему «не угодно» неверие (39:7), «противно» все мерзкое (17:38), и т. п. Исходя из таких айатов к «воле/хотению» (ирада, маши’а) Бога в данном контексте они приравнивают Его «довольство/любовь» (рида, махабба). О включении второго атрибута в первый учат и большинство ашаритов, хотя те и полагают, в отличие от мутазилитов, что все сущее в мире волимо Богом. В матуридитском же каламе доминирует тенденция к разграничению «воли» и «довольства».
Синонимично со словом кадар мусульманская литература в смысле предопределения употребляет обозначение када’ и часто объединяет их, говоря о «вере в када’ и кадар». Но мутакаллимы обычно различают эти два термина как выражающие два уровня детерминации: 1) целокупного, предвечного установления порядка вещей и 2) дифференцированного развертывания этого порядка в пространстве и времени. Правда, в ашаризме када’ прилагается к первой детерминации, кадар – ко второй, тогда как матуридиты меняют их местами.
Кроме того, у ашаритов када’ и кадар возводятся к воле Бога, а у матуридитов – к Его знанию. Такая апелляция к интеллектуальному началу в Боге, а не к волевому, служит очередным свидетельством близости матуридитов к мутазилитскому либертарианизму и рационализму.