Краткое содержание
Плотник Иисус Назорей (Уиллем Дефо) постоянно борется с внутренним голосом и своими искушениями. Он изготавливает кресты для осужденных римскими правителями преступников, но страдания людей и внутренний голос вынуждают его покинуть дом и отправиться в пустыню на поиски истины…
Историчность сюжета
В основу фильма положено художественное осмысление жизни пророка Иисуса, описанной в священных книгах. Фильм создан по мотивам книги «Последнее искушение» Никоса Казандзакиса (1883–1957), которая впервые вышла в свет в 1960 г. и вызвала гнев православной церкви вплоть до отлучения автора книги… Несмотря на то, что в данном фильме некоторые исторические сведения позаимствованы из Евангелия, создатели картины пересказывают их слишком вольно, неполноценно и субъективно. Кроме того, с Иисусом в этом фильме происходят такие события, которые не упоминаются ни в одной исторической или религиозной книге.
Анализ избранных сцен
Разговор Иисуса с Марией Магдалиной
Иисус оставляет свой дом и ремесло и отправляется в пустыню искать ответы на свои вопросы о смысле собственного существования в этом мире. Но прежде он приходит к блуднице Марии Магдалине. Он ждет ее, наблюдая за тем, как она совокупляется с клиентами.
Когда она освобождается, он садится подле нее и просит прощения за то, что не смог связать с ней свою судьбу. Сначала она плачет, потом гневается и в конце концов просит его остаться, но Иисус отказывается и покидает ее.
Анализ сцены
Присутствие Божьего пророка в публичном доме и наблюдение за блудом, что запрещено в иудаизме, подсознательно воспринимается как утверждение дозволенности поступка Марии Магдалины и умаляет божественную святость пророка.
Иисус беседует в пустыне с монахом и принимает свою миссию
Иисус уходит в пустыню и приходит в монастырь, все обитатели которого поглощены молитвой за упокой души его настоятеля. На следующий день происходит обряд погребения, и после церемонии Иисус беседует с одним из последователей почившего настоятеля. Они сидят на краю пропасти и, смотря в небо, беседуют об Иисусе и его предназначении.
Монах: …Вначале крылья, затем ангел… Его дух явился тебе, обращался с тобою по-царски. Он кого-то в тебе признал!
Иисус: Никого он признать во мне не мог. Я пришел сюда лишь служить Богу, и только. Иного Бог от меня не ждет.
Монах: На тебе Его благодать, Он является перед тобой. Я не знаю, чего хочет от меня Бог. Я всегда мечтал слышать глас Бога. Посвятил Ему мою жизнь. Иной раз, кажется, я Его чувствую, только я не уверен. Но ты знаешь наверно. Господь взял тебя за руку и привел сюда.
Иисус с усмешкой: Думаешь, это благословение – знать, чего хочет Бог? – Затем серьезно: Я скажу, чего
Он хочет. Он хочет меня столкнуть. – Он с досадой бросает в пропасть камешек, и объектив движется вслед за ним. – Не видишь, что во мне кроется? Все мои грехи?
Монах: Мы все грешны.
Иисус: Не так, как я. Я лжец, лицемер. Я всего боюсь. Я никогда не говорю правды. Смелости недостает. Когда вижу женщину, в смущении отвожу глаза. Желаю ее, но не беру. Ради Господа. И тем питаю гордыню. Гордыней я погубил Магдалину. Я не краду, не проливаю кровь. Не оттого что нет соблазна, а оттого что боюсь. Хочу бунтовать против тебя, против всего мира, против… против Бога! Но… боюсь.
Монах смотрит на него с удивлением.
Иисус: Хочешь знать, кто мои мать и отец? Хочешь знать, кто мой Бог? Страх. Вглядись в меня, вот всё, что ты узришь.
Монах: Но чем больше живет в нас бесов, тем скорее мы будем каяться.
Иисус: Во мне Люцифер. Он шепчет мне: «Ты не сын царя Давида, не человек и не сын человеческий. Ты больше. Ты сын Божий. И больше того! Ты бог!» – Усмехаясь: Еще что-нибудь спросишь?
Пораженный услышанным, монах молчит. Затем камера переносится в келью Иисуса, где из земли выползают две черные змеи, и он говорит про себя: «Все от Бога. У всего два начала». Затем одна из змей говорит женским голосом: «Иисус, ах, мой милый Иисус, я прощаю тебя». Он резко прижимает руки к груди и кричит: «Оставь меня! Изыди!» В это время в келью входит тот самый монах и мягко прикладывает пальцы к устам Иисуса.
Иисус: Ушли.
Монах: И тебе уходить пора.
Иисус: Нет, я должен остаться.
Монах: Нет. Ты очистился. Получил Божье благословение. Змей исторг ты. Теперь тебе пора идти назад. И обратиться к людям, открыть сердце.
Иисус: К кому обращаться?
Монах: Ко всякому, кто станет слушать.
Иисус: И что говорить?
Монах: Лишь разомкни уста. Ты любишь людей?
Иисус: Я вижу их и чувствую только лишь жалость.
Монах: И того хватит.
Анализ сцены
Беседа монаха с Иисусом – это пространство, где представленный образ Христа может продемонстрировать свою двойственность. Монах верит в очищение Иисуса и убежден в том, что он избранный и что у него особая миссия. Но своими ответами Иисус рушит его убеждения одно за другим, его слова свидетельствует о том, что он не только не сошел с небес, но и полон страха. По ходу этой беседы Иисус предстает лжецом, трусом, лицемером и сластолюбцем, который не крадет и не проливает кровь не из-за веры, а из страха. И самое главное заключается в том, что все эти признания звучат из уст самого Иисуса, и поэтому у зрителя не возникает сомнения в их правдивости.
Он отвергает даже вероятность своего покаяния и говорит: «Во мне Люцифер. Он шепчет мне: “Ты не сын царя Давида, не человек и не сын человеческий. Ты больше. Ты сын Божий. И больше того! Ты бог!” – И с усмешкой добавляет: Еще что-нибудь спросишь?» То есть он признает себя одержимым дьяволом, тем, кто может возомнить себя Богом.
Две змеи в келье Иисуса и закадровый голос также достойны внимания. Он приписывает проявления дьявола Богу и, увидев змей, говорит: «Всё от Бога. У всего два начала». Таким образом, он опровергает все абсолютные понятия. Из его слов следует, что даже добро и зло, несмотря на свою противоположность, являются двумя сторонами одной истины и по сути своей не противоречат друг другу. Следовательно, даже Иисус может склоняться к одному из них, и никто не вправе осуждать его.
В конце сцены монах прикладывает пальцы к губам Иисуса, прерывая его размышления, и убеждает его в том, что он должен нести людям послание Бога. Таким образом, его миссия представляется результатом беседы с простым человеком, который с помощью логики убеждает его выполнить свою миссию. При этом Иисус говорит, что чувствует к людям лишь жалость и никакой любви.
Иисус призывает еврейских священнослужителей Назарета к единобожию
В конце концов Иисус преодолевает сомнения и берется за выполнение своей миссии. Придя с Марией Магдалиной на свадьбу, он выпивает вина, танцует и затем отправляется на свою малую родину, чтобы провозгласить свой призыв среди евреев Назарета.
В начале сцены Иисус стоит с несколькими апостолами на возвышенности напротив храма иудеев. Иуда и другой апостол стоят несколько ближе к зрителю, чем сам Иисус. Объектив камеры направлен на него чуть снизу вверх. Когда священнослужители выходят из храма, Иисус немного выступает вперед. В это время камера движется вверх и снимает его крупным планом. Затем она направляется на выходящих иудеев с ракурса Иисуса и показывает их до тех пор, пока они не останавливаются напротив него.
Иисус начинает свою речь: Братья! Старые друзья! Выслушайте! Обо мне говорили пророки. Господь обратился ко мне в пустыне. Открыл секрет и повелел рассказать его вам.
Толпа людей подходит к нему и смотрит с сомнением, а он продолжает: Вы не слышали моих шагов? Я спешил в Назарет, где я вырос, чтобы донести вам весть: Царство Господне пришло!
Один из евреев: Ты творишь чудеса. Сотвори нам чудо, чтобы мы поверили, или ступай прочь.
Эта сцена снимается из-за спины Иисуса, и его изображение заполняет собой треть кадра.
Иисус: Мессии не нужны чудеса. Его явление – чудо. Он пред вами! Вы готовы меня принять? Я разрушу всё, что вокруг вас, и знаете, что дарую взамен? То, что вам ново. Бога! Царство Божие!
Объектив направлен на него снизу вверх, и за ним видно синее небо. Затем ракурс вновь меняется и снимает столпившихся людей из-за спины Христа, а он вновь занимает треть кадра.
Иисус: Возьмите ваш хлеб и отдайте бедным. Не всё ли равно, сколько вы стяжали? У вас серебро и злато. Они сгниют, и гниль изъест ваши сердца. Слушайте! Придет потоп, а за ним – пожар! И пламя всё поглотит, но по морю огня проплывет новый ковчег. И у меня ключи. И я открою врата и стану решать, кто войдет в них, а кто нет. Вы мои братья из Назарета, и вас первых я зову на ковчег. Не ждите, не тратьте жизнь попусту. Идите со мной.
Один из священнослужителей: Ты сын Марии, верно? Кто ты, чтобы говорить нам о Боге?
Другой священнослужитель: Кресты твои лучше, чем речи. – Люди хохочут, а священнослужитель говорит одному из родственников Иисуса: Позови родных, пусть заберут его. Он безумен.
Иисус: Над чем вы смеетесь? Всё, что вы имеете, сгорит. Скоро. Не медлите. Идите со мной в Иерусалим.
Тот же священнослужитель: Видите? Вот что случается с теми, кто не хочет жениться. Семя ударяет в голову.
Люди снова хохочут, один из них бросает в Иисуса камень и кричит: Иди домой! Ты одержим бесами, ты безумец.
Иисус быстро прячется за своими апостолами и говорит: Здесь мой дом!
Апостол: Стыдитесь!
Голоса из толпы: Смерть ему! Он чародей!
Люди бросаются на Иисуса, но апостолы преграждают им путь и заслоняют Иисуса. В это время он гневно пытается вернуться на свое место и говорит: Если б тронул я камень, дохнул на павшую ветвь, и те бы поднялись и пошли бы за мной. Что же вы не идете?! Идите за мной в Иерусалим! Иерусалим рушится! Я чувствую! Я знаю!
Анализ сцены
Мессия выполняет свою миссию. Колеблясь между своей человеческой и божественной сущностью, он в итоге склоняется ко второй и представляет себя не только пророком, но и приписывает себе могущество Господа: «Яразрушу всё, что вокруг вас, и знаете, что дарую взамен? То, что вам ново. Бога! Царство Божие!»
Это подтверждается ракурсом камеры, которая направлена на Иисуса снизу вверх. Также он говорит, что именно он решит, простить грешников или нет: «Ипламя всё поглотит, но по морю огня проплывет новый ковчег. И у меня ключи. И я открою врата и стану решать, кто войдет в них, а кто нет».
Эта сцена показывает склонность Мессии к самообожествлению. Но эта склонность противоречит сути пророческой миссии, которая представляет собой наивысшую степень преданности человека Богу. Она настолько смешана с себялюбием, что Иисус позволяет себе представиться как могущественный Бог, Который определяет судьбы людей.
Вместе с тем эта сцена сеет семена сомнения. Несмотря на особый ракурс камеры и пафосную речь о собственном могуществе, Иисус прячется за спинами своих апостолов при первой же опасности. Пока апостолы уверенно встают на его защиту и не дают евреям приблизиться, он приходит в ярость и демонстрирует, что не может справиться даже с самой простой ситуацией.
Выводы
Иисус Христос предстает в этом фильме странным человеком с двойственной личностью, как и многие другие герои Мартина Скорсезе[4]. С одной стороны, он говорит, что всемогущ и совершенен, а с другой – его тянет ко всему низкому и подлому.
1. Образ пророка Иисуса в этом фильме очень сильно отличается от его образов в иных кинолентах. В этой картине он предстает таким, каким его представляли себе сценарист и режиссер.
2. Пророк Иисус в данном фильме – не спаситель и избавитель, а простой человек, уроженец Назарета, которого терзают внутренние противоречия, вследствие чего он каждый раз выбирает какой-то новый путь.
3. Речи Мессии в этом фильме больше походят на выражение его личных мыслей, нежели на провозглашение Слова Божьего. Его слова полны то сомнения, то отчаяния, то гнева. Иисус Назорей в этом фильме не вполне здоров телесно и духовно. Поэтому «фильм не только не имеет никаких признаков божественности Иисуса, но и хуже того, он воплощает собой самого слабого человека, лишенного всякой силы, смелости и веры»[5].
4. В этом фильме нет никакого намека на потусторонний, метафизический мир, откуда Иисус получал бы послания Бога. Возможно, зрители относительно тепло встретили эту картину потому, что люди сегодня утратили свою связь со всем небесным и больше привязались к земному. Результаты неофициального опроса, проведенного одной религиозной организацией в Лос-Анджелесе, в какой-то степени свидетельствуют именно об этом: «Если вы смотрели этот фильм, то знаете, что эта сильная драма об Иисусе основана не на Евангелии, а на вымышленном романе. Вместе с тем мы поговорили с теми, кто смотрел его, и они сказали, что теперь чувствуют к Иисусу большую близость. Если в фильме показывают такого Иисуса, который не существовал, то как такое может быть? Возможно, люди чувствуют большую близость к тому, кто напоминает им самих себя»[6].
5. В целом фильм убеждает нас в исключительно телесном, плотском и земном воплощении Христа. Эта позиция неоднократно была предметом споров среди христиан, и некоторые направления христианства выдвигали и поддерживали этот тезис. Этот фильм более других подтверждает то, что, в отличие от распространенного восприятия Христа через его божественную природу, в американском кинематографе мы видим преобладание человеческой природы над божественной.