Аллама Джа‘фари подразделяет жизнь на две сферы – естественную жизнь и благоразумную жизнь. Он утверждает:

«Решающие факторы, определяющие это различие, имеют внутренний характер, и включают человеческие инстинкты, которыми может управлять лишь сам человек посредством силы характера, опираясь на разум и собственную сознательность, поскольку в противном случае человек, руководствующийся лишь инстинктами, не будет знать никаких границ, находясь в постоянной погоне за большим чувственным удовольствием. Инстинкты также включают внешние факторы, связанные с социальными отношениями, отражающими необходимость общественной жизни, и являются, по сути, самореферентными»[193].

Эти два вида факторов в ходе истории создали две формы жизненного мира, которые, согласно классификации Джа‘фари, подразделяются на две следующие области:

1. Первая включает людей, которые предпочли игнорировать императивы сознания в выстраивании своей жизни и вместо этого следуют инстинктивным наклонностям, определяющим их существование. Кроме того, следует добавить, что эта группа людей стремится вписаться в общественные рамки, не зависимо от того, насколько они релевантны с точки зрения концепции человеческой эсхатологии.

2. Вторая область включает людей, серьёзно воспринявших императивы сознания и разума, акцентировав их в контексте самости[194].

Таким образом, ‘Аллама Джа‘фари утверждает, что различие между двумя жизненными мирами, основанное на этих сочетаниях форм, стилей и образов, зиждется на нашем определении человека. Выражаясь иначе, наша антропология влияет на характер нашего мировоззрения, и наоборот. На основе этих аксиом можно утверждать, что сторонники естественной жизни рассматривают палитру жизненных красок в очень узком спектре, полагаясь, по словам Джа‘фари, исключительно на «природу человеческого существа, какой она является», без осознания идеального измерения человека, основанного на такой природе человека, какой она «должна быть»[195].

На основе этого онтологического различия, имеющего методологические последствия в контексте социальной и социологической теории, Аллама Джа‘фари отказывается от социологизма Дюркгейма и его последователей, утверждая следующее:

«Чрезмерная тяга к «социологизму» создала непреодолимые дилеммы в отношении человека и общества. Приверженность Дюркгейма онтологизму лишает человечество возможности отхода от жизни с характеристиками естественной жизни в пользу благоразумного уклада жизни, который проиллюстрирован на ярком примере понятия независимости как уникальной человеческой возможности»[196].

В других публикациях ‘Аллама Джа‘фари утверждает, что «наиболее отчётливым измерением человеческой жизни, отличающим одушевлённое от неодушевлённого, является вопрос независимости в рамках экзистенционального порядка человека» (Jafari 1387, 33). Иначе говоря, господство натурализма привело человечество к колоссальному сдвигу от «обожествления» к «овещёствлению». Джа‘фари полагал, что эту тенденцию нельзя преодолеть «в отсутствии твёрдого характера, который смог бы управлять масштабными деяниями «я», учитывая сложность устройства жизни leben (Jafari 1387, 33).

Выражаясь иначе, фрагментация «я» в контексте современности принимается ‘Алламой Джа‘фари как социологический факт, который он, однако, не считает естественным продуктом истории человеческого общества. Напротив, он рассматривает это как патологию и прямое следствие, как он выражается, «подразделения науки на области, которое, в свою очередь, является признаком более глубокого кризиса – например, утраты целостности «я». Для излечения этой патологии нам необходим интегральный подход, помогающий рассматривать «я» в его целостности»[197].

Согласно Алламе Джа‘фари, доминирование парадигмы естественной жизни не является подлинно естественным явлением, как считают многие сторонники натурализма, поскольку оно связано с неспособностью дисциплинарных мыслителей создать согласованную систему мировоззрения weltbild, а также с их бессилием реализовать свои собственные скрытые исходные установки, которые приняты в качестве негласной основы мировоззрения даже в области так называемых эмпирических наук»[198].