Идея уединения использовалась в очень конкретном смысле в работах Кьеркегора[172], Ницше и Достоевского. Ральф Харпер[173] также размышлял над ней как о поэзии бесприютной тоски человеческого духа. Однако мы имеем в виду не такое узкое толкование данной сферы.

Седьмую сферу, которую мы назвали уединением, точнее всего можно описать как творческий потенциал человеческого «я», помогающий поэтам писать стихи теми же словами, которые обычные люди используют в повседневной речи и которые в уме поэта превращаются в прекрасные воображаемые пейзажи. То же самое происходит с геометрами, учеными, художниками, философами и математиками, которые меняют нашу жизнь в этом мире при помощи своих идей. Примечательно, что эти грёзы на этапе своего зарождения никогда не являются концептуальными систематически упорядоченными конструктами, однако пренебрежение этим измерением человеческой реальности или реальности жизни означает забвение потрясающих возможностей, находящихся в распоряжении человека. Иными словами, наше социологическое воображение не должно блокировать сообщение этой сферы с общей структурой социологии как интеллектуального проекта.