Закончив совершение молитвы в Мечети Пророка, Муфадцаль б. Умар аль-Джу’фи[214] сел в углу между минбаром Посланника Аллаха (С) и могилой Его Светлости и стал размышлять о своем. Его мысли вращались вокруг Пророка (С), его величия и благородства, и чем больше Муфадцаль думал о нем, тем больше им восхищался. Он думал, что при всех тех восхвалениях, которые звучат в адрес этой бесподобной личности, степень и положение Посланника Аллаха (С) намного превосходят все то, что о нем говорится. Та доля понимания, которое люди имеют о благородстве, величии и достоинстве Пророка (С), весьма незначительна по сравнению с тем, что они так и не поняли.
Муфадцаль был поглощен этими размышлениями, когда в мечеть вошел известный материалист Ибн Аби-ль-‘Ауджа, который подошел к нему и сел рядом. Очень скоро один за другим подоспели и другие единомышленники Ибн Аби-ль-‘Ауджа, которые тут же уселись вокруг него и стали о чем-то беседовать. В то время, которое пришлось на первые годы пребывания у власти Аббасидов, в исламском обществе происходил культурный переворот. В этот период мусульмане создали несколько научных направлений. Они также переводили книги по различным наукам и философии с греческого, персидского и санскрита. Появлялись новые богословские и философские течения и школы. Это был период столкновения самых разных убеждений и взглядов. Аббасиды уважительно относились к свободе убеждения, если она не противоречила их политике. Немусульманские ученые и даже атеисты и материалисты, которых в то время называли зиндиками, свободно выражали свои взгляды. Доходило до того, что иногда члены этой группы устраивали свои собрания в Заповедной мечети (Масджид аль-Харам) прямо возле Каабы или же в Мечети Пророка рядом с его могилой и свободно вели свои беседы. Ибн Аби-ль-‘Ауджа принадлежал именно к этому обществу. В тот день он и его товарищ пришли в Мечеть Пророка почти в одно и то же время, сели рядом друг с другом и стали говорить о чем-то своем, однако они сидели не так далеко, чтобы Муфаддалю не был слышен их разговор. По случайности, первые же слова, услышанные Муфаддалем, касались того самого предмета, о котором он только что размышлял, то есть личности Посланника
Аллаха (С). Ибн Аби-ль-‘Ауджа сказал своему товарищу:
– Удивительно, как поднялось дело этого человека (Пророка). Он достиг такого положения, выше которого не достигал еще никто!
Его товарищ ответил:
– Он был гением. Он утверждал, что имеет связь с Началом всей вселенной. Он также являл разного рода чудеса и сверхъестественные вещи, которые поражали умы людей. Мыслители и ораторы считали себя никем перед ним и принимали его призыв. Затем и остальные слои народа толпами стали присоединяться к нему и уверовали в него. Дело дошло до того, что само его имя стало сочетаться с именем того Закона, посланцем которого он себя считал. Теперь его имя звучит во время призыва на молитву во всех городах и селах, до которых дошел его призыв, даже в морях, пустынях и горах. Повсюду пять раз за сутки слышатся слова «Свидетельствую, что Мухаммад – Посланник Аллаха». Во время призыва на молитву (азан) упоминается имя этого человека, во время второго призыва (икама) также упоминается его имя. Таким образом, оно никогда не будет забыто.
Ибн Аби-ль-‘Ауджа сказал:
– Не будем более рассуждать о личности Мухаммада. Я до сих пор не постиг для себя тайну этой личности. Лучше перейдем к рассуждениям о начале и происхождении вселенной, на чем Мухаммад строил свою религию.
Затем Ибн Аби-ль-‘Ауджа стал говорить о своих материалистических убеждениях, согласно которым не существует судьбы и Божьего промысла, природа существует сама по себе, была такой извечно и будет таковой бесконечно. Как только он дошел до этого места, Муфаддаль, который уже больше не мог терпеть и был всецело охвачен гневом и негодованием, словно мяч, готовый вот-вот лопнуть, вдруг закричал:
– Эй, враг Аллаха! Ты отрицаешь своего Творца и Вседержителя, который сотворил тебя наилучшим образом?! Не надо далеко ходить, подумай хотя бы о самом себе, своей жизни, своих чувствах и частях своего тела, чтобы увидеть в них следы и свидетельства их сотворенности…
Ибн Аби-ль-‘Ауджа, который не был знаком с Муфаддалем, спросил его:
– Кто ты и к какой группе принадлежишь? Если ты – один из знатоков калама, давай посидим и поговорим о принципах и основах калама. Если у тебя и в самом деле имеются прочные доводы, мы последуем твоим словам. Если ты не принадлежишь к каламу, тогда с тобой не о чем говорить. Если же ты один из сподвижников Джа’фара б. Мухаммада, то он не разговаривает с нами подобным образом, он слышит от нас и более смелые вещи, чем те, что ты сейчас услышал, но мы никогда не видели, чтобы он выходил из себя и разговаривал с нами столь грубо. Он никогда не сердится и никого не ругает. Он выслушивает нас со стойкостью и выдержкой, проявляет терпение, не произнося ни слова, пока мы не выскажем всё, что у нас на сердце. Пока мы излагаем свои проблемы и доводы, он настолько спокоен и молчалив и так внимательно нас слушает, что мы начинаем думать, что он признает наши рассуждения. Затем он начинает давать ответы и отвечает нам с добротой, своими короткими, но полными смысла фразами он ставит нас в настолько безвыходное положение, что не оставляет нам никаких возможностей для отступления. Если ты являешься одним из его сподвижников, разговаривай, как он.
Муфаддаль вышел из мечети крайне недовольным, его голова будто раскалилась от гнева. Он шел и думал: «Ну и дела, что за напасть появилась в исламском мире?! Уже дошло до того, что еретики и атеисты сидят в Мечети Пророка и отрицают всё и вся!»
Он сразу же отправился к дому Имама Садика (А). Имам Садик (А) спросил:
– Муфадцаль! Почему ты так рассержен? Что случилось?
– О сын Посланника Аллаха! Я был сейчас в Мечети Пророка, потом пришли два атеиста и сели возле меня. Я слышал от них слова, отрицавшие Аллаха и Пророка, так что меня охватил гнев.
Далее он рассказал, о чем они говорили и что он им ответил.
– Не расстраивайся, – сказал ему Имам (А). -Приходи завтра ко мне, с завтрашнего дня я начну преподавать тебе единобожие. Я буду говорить с тобой о мудрых установлениях Аллаха в мире творения, в различных частях вселенной, в одушевленных и неодушевленных предметах, птицах и животных, съедобных и несъедобных, растениях и прочих, которых будет достаточно тебе и всякому другому ученику, взыскующему истины, и которые поразят всех еретиков и атеистов. Завтра утром я жду тебя.
Муфадцаль покинул Имама Садика (А), будучи вне себя от радости. Он думал: «Какой хороший результат принесло мое сегодняшнее недовольство!». Ночью он не мог уснуть. Он ждал наступления утра, когда он сможет поспешить к Имаму Садику (А). Эта ночь казалось ему дольше всех остальных ночей. Рано утром он подошел к дверям Имама, попросил разрешения войти и прошел внутрь. Имам позволил ему присесть, а затем прошел в комнату, в которой он принимал своих особых гостей. Муфадцаль пошел вслед за Имамом после того, как тот подал ему знак. Имам, знавший, в каком настроении был Муфадцаль, сказал:
– Я полагаю, сегодня ночью ты так и не уснул, всё ждал наступления утра, чтобы прийти сюда.
– Да, именно так и было, как вы изволили сказать.
– О Муфадцаль! Аллах превосходит все существа, Он является первым и последним из всех существ…
– О сын Посланника Аллаха! Позвольте, я буду записывать все, что вы говорите. Я приготовил бумагу и перо.
– Хорошо, записывай.
Четыре дня подряд Имам проводил долгие занятия, которые начинались утром и продолжались по меньшей мере до полудня, преподавая Муфаддалю уроки единобожия, а тот записывал за ним. Эти записи составили целый трактат, который сегодня известен как книга под названием «Таухид аль-Муфаддаль» (Единобожие Муфадцаля) и представляет собой самое полное описание мудрости устроения богосотворенного мира. Этот ценный труд стал плодом тех четырех занятий и был обязан своим появлением случаю в мечети[215].