Битва при Сиффине уже подходила к концу, приближая окончательное поражение сирийского войска, когда хитрость Амра б. аль-Аса воспрепятствовала разгрому и привела к прекращению боя. Почувствовав, что сирийцев ждет неминуемое поражение, он повелел поднять на древках копий свитки Корана в знак того, что они готовы взять в качестве судьи между собой и противником Книгу Аллаха. Все проницательные люди в стане сподвижников Али знали, что это всего лишь уловка, имевшая целью остановить боевые действия и предотвратить поражение, так как еще до того, как дело зашло столь далеко, Али неоднократно предлагал пркратить бой, но противники не соглашались. Однако многие поверхностные и легковерные люди сложили оружие, не соблюдая полагающуюся воинскую дисциплину и не дождавшись приказа командующего, но не остановились на этом, а отправились к Али (мир ему!) и настойчиво просили его немедленно прекратить все боевые действия. Они считали, что любой продолжающий сражаться в этом случае будет сражаться с Кораном. Али (мир ему!) сказал:

– Не поддавайтесь их обману, ведь это всего лишь уловка. Коран повелевает нам продолжать сражение. Они никогда не собирались и не собираются поступать согласно Книге Аллаха. Наши разногласия с ними как раз и касаются следования Корану. Теперь, когда мы уже так близки к цели и почти одержали над ними верх, они прибегли к этой хитрости.

Однако ему возразили:

– Теперь, когда они официально говорят, что готовы поставить Коран судьей между собой и нами, нам нельзя воевать с ними. С этого момента воевать с ними будет означать воевать с Кораном. Если ты немедленно не распорядишься прекратить сражение, мы прямо здесь изрубим тебя на куски.

Упорствовать дальше не имело смысла. Произошел тяжелый раскол. Если бы Али (мир ему!) продолжал настаивать на своем мнении, события обрели бы еще худший поворот, принеся пользу врагу и завершившись поражением самого Али. Поэтому он повелел временно прекратить боевые действия, а солдатам приказал покинуть поле боя. Увидев, что их план сработал, Амр б. аль-Ас и Муавийа чрезвычайно обрадовались, а когда поняли, что добились своей цели, вызвав смуту и разногласия в лагере сподвижников Али (С), они уже были вне себя от радости. Однако ни Амр б. аль-Ас, ни Муавийа, ни какой-либо другой политик, какими бы расчетливыми и дальновидными они ни были, не могли предположить, что этот раскол положит начало целому течению и особому образу мысли в религиозных вопросах Ислама, на основе которых появится опасная секта, которая впоследствии принесет множество забот самому Муавийи и прочим подобным ему халифам. Возникло целое течение: бунтари из войска Али (А), получившие название хариджитов, в тот исторический день своевольно и бесцеремонно прекратили войну и согласились на третейский суд. Было решено, что обе стороны выберут своих представителей, которые посовещаются друг с другом и вынесут решение на основании Корана. Муавийа назначил своим представителем Амра б. аль-Аса. Али (А) хотел выдвинуть своим представителем Абдаллаха б. Аббаса[256], который был противником Амра б. аль-Аса, но и здесь хариджиты вмешались и не допустили этого на том основании, что судья должен быть беспристрастным, тогда как Абдаллах б. Аббас является сторонником и родственником Али. Вместо него они выдвинули из своих рядов одного недостойного человека.

Третейский суд так и не привел к реальному соглашению, а благодаря очередной хитрости Амра б. аль-Аса завершился ничем. Сам ход суда приобрел настолько комический характер и был до того несерьезным, что не принес какого-либо практического результата даже Муавийи и Амру б. аль-Асу. Основная выгода, которую Муавийа и Амр извлекли из него, заключалась в приостановлении сражения и начавшихся разногласиях в лагере сторонников Али (А), а также в появлении у них возможности отдохнуть и восполнить силы. В то же время хариджитам стало ясно, что все эти меры, включая поднятие свитков Корана на наконечниках копий и предложение обратиться к третейскому суду, были лишь хитростью и уловкой. Они поняли, что ошиблись, но признали свою ошибку, сославшись на то, что человек вообще не имеет права на суд и вынесение решения, которые являются правом Аллаха, и судьей может быть только Аллах. Они хотели исправить свою ошибку, но последовали путем, который привел к еще более опасному заблуждению. Их первая ошибка носила чисто военно-политический характер. Какой бы огромной ни была эта ошибка, она ограничивалась определенным временем и местом, а потому могла быть исправлена, однако вторая и непоправимая из этих ошибок носила идейный характер и представляла собой создание ошибочной философии в понимании социальных вопросов Ислама, что угрожало самим основам Ислама. Опираясь на этот образ мышления, хариджиты выступили под следующим лозунгом: «Нет решения, кроме как у Аллаха».

Али (мир ему!) сказал: «Эти слова правильны, но используются с неправильной целью. Решение есть закон, а установление законов, конечно же, является правом Аллаха и того, кому Аллах позволил это делать. Однако хариджиты подразумевают, что правление принадлежит Аллаху, тогда как человеческая община в любом случае нуждается в руководителе и исполнителе закона[257]». Впоследствии хариджиты были вынуждены несколько умерить свои взгляды.

Исходя из того, что обращение к чьему-либо решению, кроме Аллаха, является грехом, и полагая, что они тем самым согрешили, хариджиты совершили покаяние. Поскольку и Али (мир ему!) в конце концов был вынужден пойти на третейский суд, они потребовали, чтобы он также покаялся. Али сказал:

– Приостановка сражения и обращение к третейскому суду были ошибкой, а ответственность за нее несете вы, а не я. Однако что касается полной ошибочности третейского суда как такового и его недозволенности, я с этим не согласен.

Хариджиты, тем не менее, остались при своем мнении и объявили Али (мир ему!) неверным за то, что он считает дозволенным третейский суд. Постепенно они дополнили свою религиозную доктрину разными нелепыми доводами и стали сектой, которая имела разногласия с другими мусульманами по очень многим вопросам. Наиболее явной их чертой была агрессивность и поверхностность. В вопросе призыва к одобряемому они утверждали, что эта обязанность ничем не обусловлена и ничем не ограничена, а потому следует бесстрашно бороться до конца. Пока хариджиты довольствовались лишь изъявлением своих убеждений, Али (мир ему!) не выступал против них и даже не придавал значения тому, что они объявили его неверным. Он не лишил их довольствия из общественной казны и благородно предоставил им свободу выражения своих взглядов, обсуждения и споров. Однако начиная с того времени, когда они официально подняли мятеж под лозунгом повеления одобряемого и запрещения порицаемого, он отдал приказ об их подавлении. В Нахраване между хариджитами и Али (мир ему!) произошло сражение, в котором Али нанес им тяжелое поражение. Бороться с хариджитами, глубоко верующими и убежденными людьми, было непросто. Это были люди, которые, по свидетельству их друзей и врагов, не говорили неправды, отличались необычайной прямотой, совершали поклонение, так что на их лбах можно было видеть следы их земных поклонов, много читали Коран, проводили ночи в бдениях, но вместе с тем были очень невежественными и недалекими и имели крайне сухое, твердолобое и бездушное представление об Исламе, которое они доносили до других. Немногие были готовы воевать и проливать кровь таких людей. Если бы не такая выдающаяся и яркая личность, как Али (А), солдаты не стали бы воевать с ними. Али (мир ему!) считал войну с хариджитами одной из своих особых заслуг и говорил:

– Именно я вырвал глаз смуты из черепа. Никто, кроме меня, не осмелился бы этого сделать[258].

Именно так все и было. Один лишь Али не придавал значения напускному благочестию и показному святошеству хариджитов, считая их опаснейшими врагами религии, невзирая на весь их аскетизм и набожность. Али знал, что в том случае, если эта философия и присущий ей образ мышления, находившие немало сторонников среди простых людей, пустят корни в исламском мире, он будет охвачен таким буквоедством и косностью, что станет подобен дереву, которое начало сохнуть у самых корней. С точки зрения Али (мир ему!), борьба с хариджитами была не просто борьбой против нескольких тысяч людей, а борьбой с закоснением мысли, невежественным истолкованием религии и ошибочным пониманием общественных проблем. Кто еще, кроме Али, был способен вступить в борьбу с таким противником? Битва при Нахраване стала сокрушительным ударом по хариджитам, благодаря чему они не смогли занять в исламском мире того места, на какое рассчитывали. Борьба Али с хариджитами была для последующих халифов наилучшим свидетельством, опираясь на которое, они считали законной и необходимой борьбу с ними. Однако остатки хариджитов не прекратили своей деятельности: трое из них образовали свой кружок в Мекке и стали изучать положение дел в исламском мире, придя к выводу, что все его беды и несчастья происходят от трех людей: Али, Муавийи и Амра б. аль-Аса. Али (А) был тем самым человеком, в составе войска которого они воевали. Хитрость и военные уловки Муавийи и Амра б. аль-Аса вызвали к жизни эту опасную и бесстрашную секту.

Эти трое заговорщиков, а именно Абд ар-Рахман б. Мульджам, Барак б. Абдаллах и Амр б. Бакр ат-Тамими, договорились между собой в Каабе и поклялись друг другу в том, что убьют всех троих этих людей, находившихся во главе мусульман, в определенное время, а именно ночью девятнадцатого (или одиннадцатого) числа месяца Рамадан. Абд ар-Рахман вызвался убить Али, Бараку было поручено убить Муавийю, а Амр б. Бакр обязался убить Амра б. аль-Аса. Заключив это соглашение и приняв решение, они разошлись, и каждый из них отправился туда, где он должен был выполнить свое задание. Абд ар-Рахман выехал в Куфу, бывшую резиденцией Али. Барак поехал в Шам, столицу Муавийи, а Амр б. Бакр – в Египет, где был наместником Амр б. аль-Ас. Двое из них, то есть Барак б. Абдаллах и Амр б. Бакр, так и не добились результата. Барак, которому было поручено убийство Муавийи, сумел в ту ночь лишь нанести тому удар сзади по спине, однако ранение оказалось не смертельным. Амр б. Бакр, который должен был убить Амра б. аль-Аса, не знал его лично. В ту ночь Амр был болен и не пошел в мечеть. Он отправил в качестве своего заместителя человека по имени Хариджа б. Хазафа. Полагая, что это и есть Амр б. аль-Ас, Амр ударил его мечом, но потом стало известно, что он убил другого человека. Единственным, кто выполнил задуманное, был Абд ар-Рахман б. Мульджам аль-Муради.

Абд ар-Рахман прибыл в Куфу. Он никому не говорил о своих убеждениях и намерении. Он неоднократно колебался в своем решении и взглядах и даже сомневался, исполнять ли задуманное, ибо величие личности Али было таково, что человек, каким бы подлым и низким он ни был, не мог с легкостью пойти на его убийство. Однако все в этом мире зависит от воли случая. Случайности, произошедшие в Шаме и Египте, помогли уцелеть Муавийи и Амру б. аль-Асу, в Ираке же дело приняло иной оборот. Абд ар-Рахман совсем уже готов был отказаться от своего опасного решения, но тут в его жизни появилась женщина. В один из дней своего пребывания в Куфе Абд ар-Рахман отправился на встречу со своим единомышленником из числа хариджитов. В его доме он познакомился с Катам, дочерью хариджита, погибшего в Нахраване. Катам была очень красивой и очаровательной. Абд ар-Рахман влюбился в нее с первого взгляда и забыл о том

соглашении, которое он заключил в Мекке. Он решил, что до конца жизни должен счастливо жить с Катам и забыть навсегда свои прошлые убеждения. Абд ар-Рахман попросил у Катам руки и сердца. Она приняла его предложение о женитьбе, однако когда речь зашла о свадебном подарке, среди всего прочего упомянула о том, что уже давно вылетело из головы Абд ар-Рахмана. Катам сказала:

– Твой свадебный подарок мне должен включать три тысячи дирхемов, одного слугу, одну служанку и кровь Али б. Аби Талиба[259].

Абд ар-Рахман сказал:

– Я дам тебе все, что ты пожелаешь: деньги, раба и невольницу, но убить Али не так легко.

Разве мы не хотим быть вместе? Как я могу покуситься на Али, убить его, а потом остаться в живых сам?

Катам сказала:

– Таков мой свадебный подарок. Али нельзя убить на поле боя, но можно застать его врасплох во время молитвы. Если ты сделаешь это и останешься в живых, мы будем всю жизнь жить счастливо, а если тебя убьют, ты будешь иметь награду у Аллаха, а это даже лучше. К тому же я могу дать тебе в помощь других людей, чтобы ты не шел туда один.

Абд ар-Рахман, попавший в сети любви, был вынужден ступить на тот путь, на который его толкнули когда-то ненависть и чувство мести. Впервые он раскрыл свою тайну и сказал Катам:

– Правда в том, что я бежал из этого города и теперь приехал сюда лишь для того, чтобы убить Али б. Аби Талиба.

Катам очень обрадовалась этим словам. Увидев мужчину по имени Вардан, она попросила его помочь Абд ар-Рахману. Сам Абд ар-Рахман однажды встретил одного своего старого друга и единомышленника, которому он доверял и которого звали Шабиб б. Баджра, и сказал ему:

– Готов ли ты принять участие в деле, которое принесет тебе почет в этом мире и следующем?

– Что за дело?

– Убийство Али б. Аби Талиба.

– Да накажет тебя Аллах, что ты такое говоришь? Убийство Али? Это же человек, имеющий столько заслуг перед Исламом!

– Да. Разве он не стал неверным из-за того, что пошел на третейский суд, какими бы ни были его заслуги перед Исламом? К тому же в битве при Нахраване он убил наших набожных, благочестивых и стойких в молитве братьев, так что, согласно шариату, мы можем убить его, воздав ему равным за равное.

– Ну как можно добраться до Али?

– Легко. Я подстерегу его в мечети. Как только он придет туда на утреннюю молитву, мы нападем на него, вооружившись мечами, которые спрячем под одеждой, и покончим с ним.

Абд ар-Рахман говорил так убедительно, что Шабиб стал его сообщником. Потом они вместе пошли в мечеть Куфы, и Абд ар-Рахман представил Шабиба Катам. Катам была одета в чадру и уединилась в мечети для поклонения. Она сказала:

– Прекрасно. С вами будет и Вардан. Когда вы примете решение все сделать, приходите сначала ко мне.

Абд ар-Рахман подождал до девятнадцатого числа месяца Рамадан, о котором он договорился со своими товарищами в Мекке. В ту ночь он вместе с Шабибом отправился к Катам, которая собственными руками повязала им на грудь куски шелковой ткани. Вардан также приготовился идти с ними, и втроем они сели у тех дверей, через которые Али обычно заходил в мечеть, и стали совершать молитвы и поклоняться, потому что та ночь была ночью бдения и молитвы. Обуреваемые целым ураганом чувств, они принялись без устали совершать поясные и земные поклоны, желая скрыть свое намерение от других, однако их бодрость вызвала удивление всех, кто их видел.

В месяц Рамадан Али (мир ему!) установил для себя особый распорядок: каждый вечер он разговлялся в доме кого-либо из своих сыновей или дочерей. Ни разу его еда не включала в себя больше трех кусков. Его дети настаивали на том, что он должен есть больше, а он говорил:

– Мне хочется, чтобы мой живот был голоден, когда я иду на встречу с Аллахом.

Он также неоднократно говорил:

– Согласно признакам, о которых мне сообщил Пророк, скоро моя седая борода зардеется от крови, которая хлынет из моей головы.

В ту ночь Али был в гостях у своей дочери Умм Кульсум. Этим вечером он больше, чем когда-либо, выказывал признаки оживления и ожидания. Когда все легли спать, он пошел в свою комнату для молитвы и стал совершать поклонение. Незадолго до рассвета к отцу пришел его сын Хасан. Али (мир ему!) сказал своему дорогому сыну:

– Сынок! Сегодня я не спал и разбудил всех, кто был дома, потому что сегодня пятница, которая приходится на Ночь предопределения (Лайлат аль-Кадр). Однако в какой-то момент меня ненадолго одолел сон. Во сне передо мной явился Пророк. Я сказал ему: «О Посланник Аллаха! Я претерпел очень много обид от твоей общины». Пророк сказал: «Прокляни их». Я произнес следующее проклятие: «О Аллах, быстрее забери меня от них и воскреси меня с лучшими из них. Направь к ним того, кого они заслуживают, того, кто будет для них хуже, чем я».

В этот самый момент пришел муэдзин мечети и объявил: «Время подошло». Али пошел в мечеть. В доме Али было несколько уток, принадлежавших детям. Утки стали шуметь, и кто-то из домочадцев захотел заставить их замолчать, но Али сказал:

– Не обращай на них внимания, они поют траурную песню.

В то же самое время Абд ар-Рахман и его сообщники с нетерпением ждали прихода Али. Об их тайне не знал никто, кроме Катам и Аш’аса б. Кайса, подлого человека, которому не нравился подход Али к справедливости и который имел дела с Муавийей. Одно небольшое происшествие чуть было не разоблачило их затею, однако благодаря очередной случайности этого не произошло. Am’ас пришел к Абд ар-Рахману и сказал:

– Вот-вот рассветет, а если рассветет, ты будешь разоблачен, поторопись в исполнении задуманного.

Худжр б. Ади, один из искренних и преданных сподвижников Али, заметил, что Аш’ас о чем-то тайно переговаривается с Абд ар-Рах-маном, и догадался, что они затевают нечто неладное. Худжр только что вернулся из путешествия, и его лошадь стояла у входа в мечеть. Судя по всему, он возвратился из какой-то деловой поездки и собирался доложить о ее результатах Повелителю правоверных Али (мир ему!). Услышав слова Аш’аса, Худжр выругался в его адрес и быстро вышел из мечети, чтобы пойти к Али и предотвратить опасность, однако именно тогда, когда Худжр направился к дому Али, тот уже вышел из дома и пошел в мечеть по другой дороге. Несмотря на то что дети и сподвижники Али просили позволить им сформировать отряд его телохранителей, Имам не давал им такого разрешения. Он ходил повсюду один. В ту самую ночь к нему опять обратились с этой просьбой, но он вновь не дал согласия. Али вошел в мечеть и воззвал:

– О люди! На молитву! На молитву!

В этот момент в темноте сверкнули два клинка, и все были потрясены криком: «Решение принадлежит Аллаху, о Али, а не тебе!» Первым ударил Шабиб, но попал мечом в стену, не достигнув своей цели. Второй удар мечом был нанесен Абд ар-Рахманом и пришелся Имаму в голову. В это время Худжр уже торопился к мечети, однако когда он пришел, его оглушили возгласы людей: «Повелитель правоверных убит! Повелитель правоверных убит!»

После удара мечом по голове от Али услышали кое-какие слова. Во-первых, он сказал: «Клянусь Творцом Каабы, я освободился»[260]. Другими его словами были: «Не дайте уйти этому человеку»[261]. Абд ар-Рахман, Шабиб и Вардан втроем бежали с места своего преступления. Поскольку Вардан не обнаружил себя в мечети, его никто не узнал. Шабиб был схвачен во время бегства одним из сподвижников Али, который отобрал у Шабиба меч, сел ему на грудь и хотел уже его убить, но люди стали прибывать отовсюду группами по несколько человек, и он испугался, что его могут не узнать и убить вместо Шабиба. Поэтому он встал

с него, и Шабиб побежал дальше, к себе домой. Однако его племянник, который, догадавшись, что Шабиб причастен к убийству Али, сразу же взял меч, пришел в дом Шабиба и убил его. Абд ар-Рахмана схватили и привели со связанными руками в мечеть. Людей охватил такой гнев и бешенство, что они готовы были зубами растерзать его на куски, но Али (А) сказал:

– Приведите ко мне Абд ар-Рахмана!

Когда его привели, Али (А) спросил его:

– Разве я не сделал тебе ничего хорошего?

– Почему же?

– Так почему же ты совершил это?

– В любом случае, я сорок дней смазывал по утрам этот меч ядом и просил Аллаха, чтобы Он дал мне убить им худшее из Его созданий.

– Эта твоя молитва будет исполнена, потому что скоро ты сам будешь убит этим мечом.

Али повернулся лицом к своим родственникам и близким, стоявшим вокруг его постели, и сказал:

– О дети Абд аль-Мутталиба! Не дай Бог, вы под предлогом моего убийства станете обвинять людей, называя их сообщниками этого преступления или какими-то другими словами, и совершать кровопролитие!

Он сказал своему сыну Хасану:

– Сынок! Если я останусь в живых, я знаю, что делать с этим человеком, а если я умру, не наносите ему больше одного удара, потому что он нанес мне лишь один удар. Не дай Бог, вы устроите для него примерное наказание, отрежете ему уши, нос или губы, потому что Пророк сказал: «Избегайте примерного наказания, даже если речь идет об укусившей вас собаке». Будьте терпимы к вашему пленнику (то есть Ибн Мульджаму). Позаботьтесь о его еде и безопасности!

По приказу Имама Хасана (А) позвали знаменитого врача Асира б. Амра. Он осмотрел рану Али и сказал:

– Меч был отравлен и повредил мозг. Лечение бесполезно.

С того момента, как Али получил удар мечом по голове, и до того момента, как он отдал Аллаху душу, прошло менее сорока восьми часов, но Али не терял времени: он каждую минуту употребил для проповеди и наставления и составил завещание из двадцати пунктов следующего содержания:

«Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного. Это завещание Али, сына Абу Талиба. Али свидетельствует о единстве Аллаха и подтверждает, что Мухаммад – Его раб и Посланник. Аллах направил его, чтобы превознести свою религию над всеми остальными. Все мои молитвы, поклонение, жизнь и смерть принадлежат Аллаху и предназначаются Ему. Нет у Него сотоварищей. Таково было веление мне. Я являюсь одним из предавшихся Аллаху. О сын мой Хасан! Я советую и завещаю тебе, всем моим детям и обитателям моего дома, а также каждому, кто читает это завещание:

Никогда не забывайте о богобоязненности и старайтесь до самого последнего вздоха сохранять приверженность религии Аллаха.

Ухватитесь все за вервь Аллаха, объединитесь и сплотитесь на основе веры и познания Аллаха, избегайте разделения. Пророк сказал: «Исправление отношений между людьми лучше постоянной молитвы и поста, а религию губит порок и разногласия.

Не забывайте о родственных узах, сохраняйте связь с родственниками, потому что поддержание уз родства облегчает расчет человека за свои деяния перед Аллахом.

Ради Аллаха! Ради Аллаха! Не дай Бог, кто-либо из сирот останется голодным и лишенным опеки.

Ради Аллаха! Ради Аллаха! Что касается соседей, Пророк так много наставлял нас о них, что мы думали, что он хочет дать им долю от своего наследства.

Ради Аллаха! Ради Аллаха! Не дай Бог, другие опередят вас в следовании предписаниям Корана.

Ради Аллаха! Ради Аллаха! Что касается молитвы, она является основой вашей религии.

Ради Аллаха! Ради Аллаха! Что касается Каабы, Дома Аллаха, не дай Бог, паломничество к нему прекратится, ведь если хадж будет оставлен вами, вам не будет оставлено времени, и другие проглотят вас.

Ради Аллаха! Ради Аллаха! Что касается усилий на пути Аллаха, не жалейте на этом пути ни имущества, ни жизни.

Ради Аллаха! Ради Аллаха! Что касается за-кята, закят тушит огонь Божьего гнева.

Ради Аллаха! Ради Аллаха! Что касается потомства вашего Пророка, не дай Бог, они будут терпеть притеснения.

Ради Аллаха! Ради Аллаха! Что касается сподвижников Пророка, Посланник Аллаха завещал о них.

Ради Аллаха! Ради Аллаха! Что касается бедняков и нищих, сделайте их компаньонами в своей жизни.

Ради Аллаха! Ради Аллаха! Что касается рабов, последнее завещание Пророка было посвящено им.

Усердствуйте в том, что ведет к довольству Аллаха, и не придавайте значения словам людей.

Ведите себя с людьми хорошо и добро, как вам повелевает Коран.

Не оставляйте повеления одобряемого и запрещения порицаемого, ведь следствием его оставления является то, что вами овладеют дурные и нечестивые люди, которые будут притеснять вас. Тогда, сколько бы благочестивые из вас ни молились за вас, их мольбы останутся без ответа.

Укрепляйте свои дружеские связи, творите добро по отношению друг к другу, избегайте размолвок, разрыва отношений, разобщения и расколов.

Делайте благие дела с помощью друг друга и совместно и избегайте сотрудничества в грехе и том, что ведет к обидам и вражде между вами.

Бойтесь Аллаха, ибо наказание Аллаха сурово. Да убережет всех вас Аллах своим покровительством и позволит умме Пророка сохранить почтительность к вам и Пророку. Я вручаю всех вас Аллаху. Мир и приветствие всем вам».

После этого завещания никто не слышал от Али иных слов, кроме «Нет божества, кроме Аллаха», после которых его душа отправилась к Создателю[262].