Первым бросается в глаза в древней арабской поэзии распространение стихотворного размера «тавиль»[129]. Он прекрасно сочетался с характером движения и ритмом жизни «в пустыне, длительными перекочевками, темпом движения верблюда», колебанием между быстрым и медленным ходом, к которому привыкли доисламские арабы. Это подтверждается двойственностью метра «фа‘улун мафа‘илун – фа‘улун мафа‘илун», который делится на две равные части (Аль-Бустани, 1413. С. 32).
Давайте пройдем еще на четырнадцать веков вперед и преодолеем тысячи километров в северном направлении, чтобы переместиться из палящего зноя Хиджаза в прохладу и зелень Западной Европы и увидеть там другие примеры влияния окружающей среды и культуры народов на язык и музыку, отражающие их словно в зеркале.
В книге «Биография Альберта Эйнштейна и социально-политическая история его эпохи» говорится: «Население Швабии на юго-западе Германии из-за своего соседства с Эльзасом имеет много сходства с французами. В описаниях и отзывах о них, сделанных несколько десятилетий назад, они были названы просвещенным и мыслящим народом, очень активными и живыми, с особой горячностью занимающимися искусствами. Они упорны в стремлении к разного рода удовольствиям, интересуются религиозными и философскими изысканиями и дискуссиями, будучи далеки от всего, что носит механический характер. В этом отношении особенно чувствуется их отличие от жителей Пруссии, которые считаются неприхотливыми, терпеливыми, практичными, любящими порядок и дисциплину. В то же самое время они в той же мере отличаются от жителей Баварии, которые просты, поверхностны, праздны и жизнерадостны. Различия в характере и нравах этих народов также явственно проявляются в их говорах и манере общения.
Речь швабов мелодична и порывиста, она льется подобно ручью, который спокойно течет по своему руслу с тихим журчаньем и плавными поворотами. Эта манера речи представляет собой противоположность речи немецкого правящего класса, например офицеров и политиков, в голосе которых слышится эхо военных труб, звучащих на плацу во время строевой подготовки, и не имеет ничего общего с говором берлинцев, которые в беседе критикуют все, что только имеется на земле и небесах. Точно так же их речь не похожа на манеру говорить немецких священников и профессоров с их высокопарными литературными оборотами» (Франк, 1352. С. 46–47; Валин и др., 1385. С. 167).
Каждый носитель языка может обладать присущей лишь ему особой мелодикой, и знакомство с ней способно помочь человеку определить стиль речи того или иного носителя языка подобно тому, как музыкант может иметь свой собственный стиль в музыке. Некоторые преподаватели музыки считают, что можно отличить манеру исполнения одной и той же музыкальной композиции двумя разными музыкантами, исполняющими ее на одном и том же инструменте.