М. Мутаххари как идеолог Исламской революции оставил после себя обширное идеологическое наследие, которое продолжает трактоваться и реинтерпретироваться современными идеологами и политиками

Исламской Республики Иран. Многие его идеи легли в основу официальной идеологии правящих кругов современного Ирана. Некоторые идеи, напротив, оказались временно забыты. При этом сам образ М. Мутаххари неизменно остается одним из ярчайших символов истории революционного движения в Иране. Будучи составной частью официальной идеологии, наследие М. Мутаххари становится ресурсом в борьбе за власть. Усиление политической борьбы в Иране на рубеже ΧΧ-ΧΧΙ вв. оказало воздействие на интерпретацию тех или иных элементов идеологической системы М. Мутаххари. Мы являемся свидетелями того, как в ряде случаев соображения политической конъюнктуры стали вытеснять стремление к объективному осмыслению наследия шиитского идеолога. В этом параграфе будет проделана попытка рассмотреть характер истолкования идей и образа М. Мутаххари в официальной пропаганде исламского режима на протяжении всего периода существования Исламской Республики Иран, оценить значение и степень участия реформаторов и других оппозиционных сил в интерпретации наследия М. Мутаххари в современном Иране, а также проанализировать характер влияния политических процессов в Иране на современном этапе (2004-2011) на трактовку наследия М. Мутаххари.

Как было неоднократно упомянуто, М. Мутаххари был одним из самых неординарных и выдающихся шиитских улемов, принимавших участие в Исламской революции 1978-1979 гг. в Иране. Его жизнь трагически прервалась в самый разгар революции, когда иранское общество столь остро нуждалось в прочных идеологических ориентирах. Бесспорно, лагерь революционного духовенства понес большую потерю, лишившись одного из главных выразителей исламской идеологии. Хотя самого М. Мутаххари уже не было в живых, его работы составили обширную идеологическую базу для укреплявшего свои позиции режима Исламской Республики в Иране.

М. Мутаххари погиб, но, как это часто случается с великими людьми, его идеи обрели новую жизнь, самостоятельную по отношению к жизни самого мыслителя. Он еще в дореволюционный период стал вдохновителем новой тенденции в интеллектуальной жизни шиитских духовных семинарий, которая была направлена на осмысление актуальных проблем современности, а не на обсуждение частных вопросов богословско-правового характера, что было характерно для традиционного шиитского образования. М. Мутаххари внес существенный вклад в расширение интеллектуальных горизонтов шиитской богословской мысли и заложил основы нового интеллектуального дискурса, который стал нормой идеологической ортодоксии в исламском Иране.

Главными носителями интеллектуального наследия М. Мутаххари являются его соратники по революционному движению (С.А. Хаменеи, А.А. Хашеми Рафсанджани), занимающие ключевые посты в руководстве Ирана, а также его ученики, значительная часть которых сосредоточена в органах власти Исламской Республики Иран (А. Лариджани, Г.А. Хаддад-Адель, С.М. Хатами) и способна оказывать влияние на выработку политических решений. К числу интерпретаторов наследия М. Мутаххари принадлежат политики, придерживающиеся разных и даже противоположных политических взглядов, – консерваторы и реформаторы. В начале 2000-х гг. на арену политической жизни Ирана вышла группировка принципалистов, или неоконсерваторов. Все эти три направления, борющиеся за право интерпретации идеологического наследия Исламской революции 1978-1979 гг., в своих подходах к истолкованию идей М. Мутаххари и формированию его политического имиджа акцентировали внимание на различных элементах революционной идеологии, соответствующих их собственным идейно-политическим установкам: теократическое правление (консерваторы), выборная демократия (реформаторы) и социальная справедливость (неоконсерваторы)[463].

Руководство Исламской Республики Иран в лице самого Имама Хомейни приняло меры к сохранению памяти М. Мутаххари. День мученической смерти М. Мутаххари (11 ордибехешта по иранскому солнечному календарю, или 2 мая по григорианскому календарю) был объявлен национальным праздником – Днем учителя (Руз-е Остад). Сегодня эта памятная дата ассоциируется у всего иранского населения, особенно учащихся и преподавателей, с миссией учителя, которая признается в Иране важной и общественно востребованной. Слово «Учитель», или «Остад», стало почетным именованием М. Мутаххари, который не только был любимым учителем многих студентов духовных семинарий и светских университетов, но в исламском Иране стал также символически воплощать идею идеального учителя.

Другой традицией, связанной с Днем учителя, является ежегодная «идейно-политическая неделя», которая начинается со дня годовщины смерти М. Мутаххари. Во время этой недельной акции, проводимой в масштабе всей страны, организуются различные мероприятия по укреплению идейно-политической сознательности народа, когда в средствах массовой информации широко освещаются выступления религиозных и политических лидеров страны по вопросам идеологии[464].

В честь М. Мутаххари была переименована одна из исторических мечетей Тегерана – мечеть «Сепахсалар», в которой он неоднократно читал пятничные проповеди. Мужская гимназия, функционирующая при мечети, также получила название «Шахид-е Мутаххари». Сегодня в Иране существует и высшее медресе с одноименным названием «Шахид-е Мутаххари», которое возглавляет известный аятолла Мохаммад Имами-Кашани (род. 1937), назначенный на этот пост самим Имамом Хомейни. Это медресе является одним из главных учебных центров страны, в рамках которого разрабатываются методологические принципы согласования религиозных понятий в области исламского права и философии с западными стандартами[465].

Кроме того, именем М. Мутаххари была названа одна из самых оживленных улиц в центре Тегерана (хотя и не так хорошо заметная на карте города, как широкие автомагистрали, названные в честь Джелаля Але Ахмеда, Наваба Сафави и Шахида Модарреса).

Для популяризации идей М. Мутаххари и организации торжеств и мероприятий, связанных с годовщиной его смерти, был учрежден специальный Штаб поминания Шахида Мутаххари (Сетад-е бозоргдашт-е Шахид-е Мутаххари). Это государственный орган, уполномоченный самим Рахбаром Исламской революции вести соответствующую деятельность по пропаганде наследия М. Мутаххари.

Почти все труды М. Мутаххари вошли в учебную программу шиитских религиозных учебных заведений. Большинство его книг было написано на простом, доступном языке, поэтому некоторые из них, связанные с исламской этикой и историей, используются в качестве вспомогательной учебной литературы и в иранских общеобразовательных школах (например «Дастан-е растай»). Разумеется, основная часть идейного наследия М. Мутаххари, в том числе его теоретическое осмысление Исламской революции, мало известна широкому кругу иранских читателей.

Чтобы подробнее рассмотреть роль идейного наследия М. Мутаххари в современном Иране, следует также обратить внимание и на образ М. Мутаххари, который воспроизводится религиозно-политическим истеблишментом Исламской Республики Иран и ретранслируется в обществе. Этот образ носит отчетливо идеализированный характер, однако не представляет собой нечто целостное, а варьируется в зависимости от различных факторов и отражает текущие потребности идеологической политики государства. Следует заметить, что от характера трактовок образа или имиджа М. Мутаххари на государственном уровне зависит и интерпретация самого его идейного наследия, а также общественная реакция на идеи М. Мутаххари. Поэтому целесообразно проследить динамику имиджа М. Мутаххари, обращенного к массовой аудитории, чтобы понять, как менялась значимость его наследия в Исламской Республике Иран.

Официальный имидж М. Мутаххари начал складываться уже в первые дни после его смерти, которая стала событием, всколыхнувшим все иранское общество. Ислам, в особенности шиитская традиция, на протяжении всей своей истории культивировал образ религиозного мученика – шахида как идеал для каждого верующего. Поэтому гибель М. Мутаххари получила религиозное истолкование и оказала сильное эмоциональное воздействие на огромные массы верующих-шиитов Ирана.

М. Мутаххари стал одной из самых первых жертв революционного террора «исламских марксистов», когда окрыленное успехом шиитское духовенство было во многом не готово к подобному повороту событий. Его гибель мобилизовала иранское общество на борьбу за сохранение революции, дала пример мученической смерти (шахадат), сделала его символом религиозного подвижничества. М. Мутаххари, заслуживший множество похвальных отзывов со стороны Имама Хомейни и являвшийся главным идеологом и мыслителем Исламской революции, примером для многих участников революции, окончил свою жизнь, будучи мучеником, то есть, с точки зрения шиитского вероучения, уподобился двенадцати имамам, каждый из которых, согласно преданию, погиб смертью мученика. В некотором смысле он сподобился «святости» в глазах участников Исламской революции. Ореол мученичества и в дальнейшем способствовал сакрализации личности М. Мутаххари, тем более, что он сам неоднократно затрагивал тему шахадата в своих книгах и лекциях.

В своем выступлении по поводу трагической смерти М. Мутаххари Имам Хомейни торжественно заявил: «Этой смертью, этим кровопролитием подтвердилась наша революция. Революция останется живой, несмотря на все эти убийства… Убивайте нас, и наш народ будет пробуждаться и дальше. Мы не боимся смерти… Если бы не было мученической смерти этого великого человека, и он умер бы в своей постели, не было бы этого всеобщего подтверждения (революции – И.Г.)»[466]. Таким образом, Хомейни придает высокий смысл смерти своего ученика, которая вызвала «пробуждение народа», вдохновила его на героизм и самопожертвование.

Данная составляющая имиджа М. Мутаххари играла решающую роль на протяжении длительного периода времени, пока Иран жил в обстановке постоянного мученичества во время революции и войны с Ираком 1980-1988 гг., и сохраняет свое значение вплоть до сегодняшнего дня. Однако в условиях мирного времени большое значение стали иметь и другие стороны образа М. Мутаххари, отвечающие потребностям сохранения стабильности в обществе и воспроизводства официальной идеологии.

Имам Хомейни был и остается ключевой фигурой в современной истории Ирана, и его имидж оказывает наибольшее влияние на официальную идеологию правящей элиты. В Иране широко пропагандируется тесная связь М. Мутаххари с Хомейни, который назвал иранского мыслителя «плодом всей своей жизни». Часто цитируется высказывание Хомейни, сделанное им во время третьей годовщины мученичества М. Мутаххари (в 1982 г.): «Труды, которые ему принадлежат, все без исключения хороши. И я не знаю кого-либо еще, чьи труды были бы хороши все без исключения…»[467].

Разумеется, М. Мутаххари, заслуживший таких высоких похвал со стороны Хомейни, как и последний, остается, по меткому иранскому выражению, «непреходящим (или вечным) лицом» (чехре-йе мандегар) Исламской Республики, и его значение не может быть пересмотрено до тех пор, пока исламский режим продолжает свое существование.

Современный образ М. Мутаххари основывается не только на непререкаемом авторитете Имама Хомейни, но и складывается из оценок многих представителей иранского политического истеблишмента, бывших соратниками М. Мутаххари по революции и знавших его лично. Большую активность в представлении идейного наследия М. Мутаххари проявляет нынешний Рахбар Исламской революции Сейед Али Хаменеи. Все крупные мероприятия, связанные с обсуждением и популяризацией идей М. Мутаххари, проходят под личным патронажем С.А. Хаменеи. Ему принадлежит главное слово в публичных форумах, посвященных годовщине смерти идеолога Исламской революции, и именно он придает идеям М. Мутаххари то или иное политическое звучание в соответствии с актуальными потребностями государственной политики.

С.А. Хаменеи, как правило, акцентирует внимание аудитории на чисто идеологическом аспекте наследия М. Мутаххари, критикуя с позиции официальной идеологии различные интеллектуальные отклонения в среде университетской интеллигенции и студенчества, особенно либерально-демократические воззрения. Он называет М. Мутаххари «единственным исламским философом, чьи философские взгляды можно применять в социальных и политических вопросах и даже в повседневной жизни»[468] и призывает к глубокому изучению его трудов. С.А. Хаменеи озабочен обязанностью «эффективно представлять взгляды М. Мутаххари народу», с целью чего он считает нужным «собирать вместе философов, интеллектуалов и всех, кто знаком с идеями М. Мутаххари». Следует обратить особое внимание на следующее его заявление: «Я твердо верю, как я уже неоднократно заявлял, что интеллектуальный процесс нашей революции и исламской системы основывается на идеях Шахида Мутаххари… Очень важно для нынешнего поколения по прошествии 25 лет после мученической смерти аятоллы М. Мутаххари правильно понимать его мысли и идеи и развивать их с учетом текущих изменений в мировой обстановке… В ближайшие несколько десятилетий мы должны произвести еще больше таких Мутаххари»[469].

Другим политическим деятелем консервативной направленности, тесно связанным с С.А. Хаменеи, который часто высказывается по поводу идей и личности мыслителя М. Мутаххари, является Али Лариджани, женатый на одной из дочерей М. Мутаххари и занимающий пост директора телерадиовещательной компании Ирана (IRIB) и пост секретаря Высшего совета национальной безопасности (Шоура-йеали-йеамният-емели).

А. Лариджани так же, как и Хаменеи, подчеркивает роль М. Мутаххари как «настоящего идеолога Исламской революции», однако, как правило, обсуждает его идеи в более широком контексте, ссылаясь на такие темы, как «свобода», «свобода мысли», «права женщин», «диалог между религиями», «интеллектуальные и философские инновации»[470]. Он называет М. Мутаххари «свободомыслящей личностью», которая боролась с «косностью мысли» (тахаджджор) и опиралась в своих подходах к социальным, экономическим и культурным проблемам на рационализм[471]. Необходимо заметить, что его послание обычно адресовано интеллектуалам (сахебназаран) и государственным чиновникам (ма’муран), которые, по его мнению, особенно нуждаются в ознакомлении с трудами М. Мутаххари.

Из уст наиболее консервативной части шиитского духовенства мы слышим несколько иные характеристики. Например, имам соборной мечети одного из религиозных центров страны – священного для шиитов города Мешхед, Сейед ходжат-оль-эслам Али аль-Хади обращает внимание на то обстоятельство, что М. Мутаххари удачно сочетал в себе роль «выдающегося политика» и «обладателя беспримерной духовности»[472], обосновывая необходимость большего участия духовенства в политической жизни Ирана. Этот же деятель, ссылаясь на М. Мутаххари, объявляет мусульман, называющих себя либерал-демократами, многобожниками (мошрекун).

Более молодые представители духовенства, чье мировоззрение сформировалось уже в эпоху Исламской Республики, например, ходжат-оль-эслам Сейед Анджа-винежад, иначе оценивают значимость идей М. Мутаххари для сегодняшнего дня и иначе воспринимают его образ. С. Анджавинежад отмечает недостаток «хаммасе-йе хосейни», т.е. почитания Имама Хусейна, о котором писал в своих трудах М. Мутаххари, в современном иранском обществе. Он говорит об ослаблении «духа революции», «культуры шахадата», философское обоснование которых предложил М. Мутаххари. Говоря о насущной необходимости продвижения идей М. Мутаххари в самых широких массах народа, он, тем не менее, признает, что «времена изменились» и «нельзя ограничиться одним лишь Мутаххари». В связи с этим он заявляет о потребности в новых кадрах мыслителей, способных дать адекватный ответ на вызовы времени, опираясь на методологию М. Мутаххари.

Образ М. Мутаххари для Анджавинежада строится на таких его качествах, как «критический взгляд, смелость, реализм, умение предвидеть будущее и понимание общества»[473]. Эти качества, судя по всему, отражают автоимидж (self-image) прореформаторски настроенных религиозных интеллектуалов, которые воспринимают наследие М. Мутаххари как стартовую позицию в своем более самостоятельном осмыслении проблем современности, хотя и сохраняют свою приверженность фундаментальным принципам и доктринам идеологической системы М. Мутаххари.

Образ М. Мутаххари среди простых граждан Ирана, в той или иной степени знакомых с его идеями, также обладает своими особенностями. На иранских интернет-форумах, посвященных обсуждению личности М. Мутаххари, политические или чисто идеологические аспекты его наследия затрагиваются в гораздо меньшей степени, чем его морально-этические качества (справедливость, искренность, мужество, сильная вера, любовь к истине и т.д.). При этом в своей совокупности эти качества образуют несколько идеализированный и окрашенный в сентиментальные тона образ «источника милости» (манба’-е карамат) или «идеала знания и действия». Для большинства этих людей М. Мутаххари – нравственный и религиозный идеал[474].

Идеологическое наследие М. Мутаххари является важной составной частью официальной идеологии Исламской Республики Иран. Будучи одним из эффективных инструментов легитимации власти теократической элиты, идеи М. Мутаххари иногда служат и задачам острой критики внутри кругов духовенства. Опираясь на одну из работ М. Мутаххари, «Проблемы организации духовенства» («Мошкелат-е сазман-е роуханият»), в которой он демонстрирует не вполне лицеприятный образ основной части духовенства, представители той или иной группировки шиитского духовенства могут осуществлять критику своих оппонентов. Также апелляция к М. Мутаххари часто служит основанием для общей критики духовенства за его непоследовательность в проведении своего политического курса, пренебрежение обязанностью защищать исламскую идеологию перед лицом новых интеллектуальных вызовов сегодняшнего дня[475].

Остановимся на том, как могла бы развиваться судьба М. Мутаххари в случае, если бы он выжил после покушения. Рассмотрение данного вопроса не несет в себе непосредственной ценности для нашего исследования, однако может ярко продемонстрировать разницу между реальной личностью М. Мутаххари и тем его имиджем, который создается в иранском обществе, а также разницу между живым интеллектуальным процессом и догматизированной идеологической системой. Смерть М. Мутаххари лишила Исламскую революцию ее самого выдающегося идеолога, который мог бы оказать еще немало услуг Исламской Республике. М. Мутаххари принадлежал к высшему эшелону революционного духовенства, был непосредственно приближен к Имаму Хомейни. Как было сказано ранее, если бы М. Мутаххари остался в живых, он мог бы занять один из ключевых постов. Не исключено, что после смерти аятоллы Хомейни именно М. Мутаххари мог бы стать Рахбаром, что признает и сам С.А. Хаменеи[476].

С другой стороны, еще один верный последователь Хомейни и соратник М. Мутаххари, аятолла Хосейн Али Монтазери, который фактически занял место М. Мутаххари после его смерти и на которого возлагались большие надежды, перешел в оппозицию Хомейни и вплоть до своей смерти в 2010 г. находился под домашним арестом за критику доктрины «велаят-е факих». Сам факт такого серьезного идеологического расхождения между Хомейни и одним из его самых верных и одаренных студентов можно считать симптоматичным. Х.А. Монтазери, как и М. Мутаххари, несмотря на личную преданность Хомейни, был самостоятельным в интеллектуальных вопросах и обладал критическим умом. М. Мутаххари не суждено было дожить до многих событий в истории молодой Исламской Республики (репрессии против инакомыслящих, длительная и изнурительная война с Ираком и др.), которые заставили Х.А. Монтазери пересмотреть свои взгляды и убеждения и выступить с альтернативной концепцией развития Ирана. Поэтому вполне можно предположить, что М. Мутаххари со свойственным ему идеализмом и стремлением к справедливости мог внести серьезные коррективы в свои представления об исламском государстве и даже отойти от официальных идеологических установок, в формировании которых он сам же принимал участие.

Сегодня на политическом горизонте Ирана нет ни одной фигуры, равной по своему масштабу и интеллектуальному потенциалу М. Мутаххари, и даже Верховный лидер Исламской революции, «вали-е факих», то есть ось исламского государства, С.А. Хаменеи признает безусловное преимущество над собой морального авторитета М. Мутаххари. Личность, подобная М. Мутаххари, способная к интеллектуальным и инновационным решениям, могла бы придать динамику всему развитию Ирана, и, возможно, сегодня особенно остро чувствуется нехватка такой фигуры. Но возможен был и другой вариант, когда М. Мутаххари разделил бы судьбу Х.А. Монтазери и оказался бы невостребованным в религиозно-политическом истеблишменте Ирана. Следует признать, что строить какие-либо предположения на этот счет крайне сложно, ведь М. Мутаххари был уникальной и неповторимой личностью.

Однако эта неоднозначность образа М. Мутаххари, его открытость различным интерпретациям позволяет представителям различных политических групп апеллировать к наследию М. Мутаххари. В этом отношении особенно заметны попытки иранских реформаторов, по-своему трактующих обширное наследие, оставленное великим иранским мыслителем.

В связи с тем, что М. Мутаххари преподносится официальной пропагандой в Иране (в первую очередь самим С.А. Хаменеи) как образец чистоты и правильности исламской идеологии, его идеи лежат вне всякой общественной критики. Более того, приверженность этим идеям служит критерием лояльности курсу Исламской революции. Поэтому представители реформаторской группировки иранских политиков, одним из лидеров которых был аятолла Сейед Мохаммад Хатами (президент ПРИ в 1997-2005 гг.), не подвергают прямой критике М. Мутаххари, а строят идейную базу своих политических программ на альтернативной интерпретации различных аспектов его идеологических воззрений. В фокусе их внимания находятся такие понятия, как свобода, демократия, права человека, толерантность, реформа и т.д. В трудах М. Мутаххари им импонирует «критический рационализм» (агланият-е энтегади)[477], который они стремятся представить в качестве наиболее значимого элемента всего интеллектуального наследия М. Мутаххари.

Среди политиков-реформаторов имеются по меньшей мере две фигуры, которые считаются учениками аятоллы М. Мутаххари и могут претендовать на право самостоятельной интерпретации его идей: это сам С.М. Хатами и иранский философ и мыслитель Абдолкерим Соруш, проживающий в эмиграции в США. Эти два интеллектуала в 1990-2000 гг. являлись главными идеологами демократического правления и проводниками диалога с западным миром в иранском политическом истеблишменте. Они представляют два разных крыла реформаторского движения: клерикальное (С.М. Хатами) и светское (А. Соруш), что накладывает свой отпечаток на характер их истолкования наследия М. Мутаххари.

Аятолла Сейед Мохаммад Хатами (род. 1943 г.), лидер реформаторской группировки в иранских политических кругах, а также философ и общественный мыслитель, в годы своего президентства (1997-2005) стал выразителем новой трактовки образа и идей М. Мутаххари. В своих научных работах и публичных выступлениях он раскрывает те стороны наследия М. Мутаххари, которые созвучны программным требованиям реформаторов. Например, будучи автором широко известной сегодня доктрины «диалога цивилизаций», а также являясь сторонником политического диалога внутри иранского общества, он называет М. Мутаххари «человеком диалога», который «позволял себе научные дискуссии не только с исламскими мыслителями, но и с учеными всего мира»[478]. С.М. Хатами образно поясняет эту мысль, утверждая, что своими достижениями в области исламской мысли М. Мутаххари обязан диалогу между выдающимися философами и мистиками ислама, происходившему в его сердце[479].

С.М. Хатами воспринимает идеи М. Мутаххари не как мертвую идеологическую догму, а как образец методологии религиозной мысли, позволяющий адекватно реагировать на те или иные изменения в жизни общества[480]. С.М. Хатами переносит акцент с противостояния западным идеологиям на их критическое осмысление. Принципиальной особенностью подхода М. Мутаххари к решению научных и религиозных проблем он считает открытость для диалога с западными идеями. Высказываясь о М. Мутаххари, он всегда отмечает его вклад в научный и образовательный процесс, подчеркивая значимость именно этих сфер для общества, что перекликается с его политическими инициативами в период пребывания на посту президента.

Он в меньшей степени затрагивает политические заслуги М. Мутаххари и характеризует его больше как «мистического философа, образованного факиха, настоящего учителя, занятого в основном религией». Тем не менее, иранский экс-президент стремился придать идеям М. Мутаххари созвучие с идеями современных реформаторов в Иране. С.М. Хатами отстаивает позиции реформаторов, когда говорит: «был непревзойден в своем особом внимании к вопросам свободыи демократии».[481]

С.М. Хатами также подробно анализирует идеи и жизненный путь М. Мутаххари в своих научных и публицистических работах. В одной из своих ранних работ, вышедших под названием «Страх перед бурей» («Бим-е моудж»), он называет М. Мутаххари примером «религиозной интеллигентности» и «ясности мысли», противопоставляет эти качества «косности» и «слепому фанатизму», присущим реакционной части шиитского духовенства в дореволюционный период истории Ирана и, по всей видимости, сохранившим свое влияние и в современном иранском обществе. С.М. Хатами с горечью констатирует, что после Исламской революции путь М. Мутаххари, к сожалению, не превратился в «мощную и всеохватную тенденцию». В этой книге С.М. Хатами с большим уважением отзывается обо всех сторонах личности М. Мутаххари, обо всех направлениях его деятельности, считая его идеалом исламского мыслителя[482].

В своей более поздней работе «Ислам, диалог и гражданское общество», написанной в период реформ, С.М. Хатами уже несколько иначе смотрит на М. Мутаххари. Он признает важную роль М. Мутаххари и некоторых других шиитских мыслителей (Имам Хомейни, С.М. Бакир ас-Садр и др.) в недавней истории Ирана и формировании современной мысли, но утверждает, что «ни один мыслитель современности не может слепо следовать за духовенством, каким бы выдающимся оно бы ни было», и поэтому считает, что «в религиозных и интеллектуальных вопросах последнее слово не принадлежит Мутаххари». М. Мутаххари, по его мнению, был одним из пионеров современной исламской мысли, «сделавшим первые уверенные шаги и в этом смысле представляющим модель для подражания», однако сами его идеи С.М. Хатами предлагает подвергнуть критическому рассмотрению. Здесь же он высказывает мысль о том, что М. Мутаххари «не внес нового дискурса в общество», так как «данный дискурс начал проникать в Иран без вовлечения таких фигур (как М. Мутаххари) и происходил от нашего столкновения с Западом». Заслуга М. Мутаххари и прочих мусульманских мыслителей современности, таким образом, заключается в том, что они «оказались способны ввести (иранское общество) в этот новый дискурс»[483].

Из всего вышесказанного можно заключить, что С.М. Хатами в своих оценках М. Мутаххари достаточно далеко отходит от официальной позиции С.А. Хаменеи и других представителей правящей верхушки шиитского духовенства, для которых идеи М. Мутаххари являются эталоном идеологической ортодоксии. С.М. Хатами в первую очередь десакрализирует образ М. Мутаххари, выявляя историческую обусловленность его идей, и решается критически подойти к самим основам его интеллектуального наследия. Это самый радикальный подход к осмыслению дискурса М. Мутаххари, который когда-либо предлагался видными представителями шиитского духовенства и публичными политиками такого масштаба. Однако в светских интеллектуальных кругах назревает еще более радикальный пересмотр дискурса М. Мутаххари, который мы проследим на примере А. Соруша.

Абдолкерим Соруш (род. 1945), иранский мыслитель и философ, бывший профессор Тегеранского университета, преподающий сегодня в Джорджтаунском университете (США), сторонник идей Карла Поппера и исследователь творчества Джал ал ад-Дина Руми, также входит в число бывших студентов М. Мутаххари, несколько лет изучавших под его руководством исламскую философию. В отличие от С.М. Хатами, А. Соруш не принадлежит к духовенству, а является представителем светской науки, хотя в своих книгах анализирует в основном философские проблемы религии. Он фактически является одним из идеологов реформаторского движения[484], выступая с концепцией «религиозной демократии» и подвергая критике главный принцип конституционного устройства Исламской Республики Иран: «велаят-е факих».

А. Соруш, занимающийся эпистемологией религии, признает «изменчивый характер религиозного знания»[485], а поэтому релятивистски толкует наследие всех религиозных мыслителей и идеологов, в том числе и М. Мутаххари. Лейтмотивом всех его теорий является «разделение идеологии и религии»[486], которые представляют собой различные явления и существуют параллельно друг другу. «Тоухидная идеология» М. Мутаххари понимается им как идеология, построенная на религиозной основе, но ни в коем случае не тождественная самой религии ислам, которая «шире всякой идеологии». Таким образом, Соруш дальше других современных исламских интеллектуалов Ирана продвигается в критическом разборе наследия М. Мутаххари, лишая его привычного ореола сакральности. Совершенно очевидно, что именно столь радикальная критика ключевых символов и идеологем Исламской революции, вызвавшая недовольство консерваторов, стала причиной выезда А. Соруша из Ирана.

А. Соруш, как и многие другие его современники, познакомился с идеями М. Мутаххари еще в 1960-е гг., и они оказали большое влияние на формирование его интереса к философии и гуманитарным наукам. Он пишет, что первой серьезной работой, которую он прочитал, был труд аятоллы Табатабаи «Основы философии и метод реализма» («Осул-е фальсафе ва равеш-е реалисм»), снабженный пространными комментариями М. Мутаххари. «Эта книга оказала на меня глубокое воздействие. Я даже могу сказать, что она в некотором роде внушила мне философское самомнение. Я принял эту книгу как неоспоримое свидетельство превосходства исламской философии». Позже он признает, что это был первый для него опыт знакомства с западной философией, а трактовки М. Мутаххари были, «мягко говоря, неудовлетворительны»[487].

М. Мутаххари ознакомился с одной из первых книг А. Соруша «Беспокойная природа мира» («Нехад-е наарам-е джахан»), выразив искреннее восхищение ее автором[488]. Однако еще в дореволюционный период А. Соруш, питавший интерес к философии науки, которую он изучал в Лондонском университете, становится проводником идей Карла Поппера, то есть изначально не вписывается в тот интеллектуальный дискурс, который сформировался в Иране после М. Мутаххари.

А. Соруш заявляет о своем стремлении к плюрализму и выступает против абсолютизации каких-либо идей, так как это искажает суть религиозных истин. Например, он актуализирует проблему разногласий и противоречий между идеями М. Мутаххари и А. Шариати, каждый из которых считается основоположником идеологии Исламской революции. В своей книге «Интеллектуализм и религиозность» («Роушанфекри ва диндари») А. Соруш анализирует взаимосвязь этих двух категорий на примере подходов, применявшихся М. Мутаххари и его оппонентом А. Шариати, и вскрывает серьезные расхождения в самой сути их воззрений на ислам и политическую революцию[489].

Несмотря на критический подход к осмыслению наследия М. Мутаххари, А. Соруш признает его колоссальный моральный авторитет. Он всегда прибегает к М. Мутаххари в своей полемике с шиитским духовенством. Например, он часто повторяет слова М. Мутаххари о том, что «духовенство погрязло в мирском», считая самого М. Мутаххари одним из редких исключений. По мнению Соруша, М. Мутаххари «больше никогда не имел себе подобных среди духовенства» и «был первым и последним, кто любил знание». М. Мутаххари он воспринимает как образец открытости, толерантности и постоянной готовности к диалогу, чего лишено современное правящее духовенство Ирана. «Ни один молодой человек сегодня не может бросить вызов кому-либо из представителей духовенства так, как это делали с Мутаххари. Мутаххари выражал благодарность за все эти вызовы»[490] – утверждает А. Соруш.

Следует отметить, что А. Соруш принадлежит к той категории интеллигенции, которую М. Мутаххари называл «религиозными интеллектуалами» (роушанфекран-е дини), возлагая на них большие надежды, но также усматривая в них потенциальную угрозу для ислама, для предотвращения которой этот слой всегда должен быть под надзором духовенства.

Представители консервативных кругов в своем стремлении сохранить монополию на трактовку идей М. Мутаххари и предотвратить нежелательные для них манипуляции реформаторов с наследием М. Мутаххари предпринимали попытки ограничить возможности А. Соруша для представления своей точки зрения на М. Мутаххари.

Так, 12 мая 1996 г., то есть почти за год до прихода к власти реформаторской группировки С.М. Хатами, активисты неформальной молодежной общественной структуры «Ансар-е Хезболлах», преданные Лидеру Исламской революции Сейеду Али Хаменеи, сорвали проведение в университете Амира Кабира научного семинара, посвященного годовщине смерти М. Мутаххари, на котором должен был выступить А. Соруш[491]. После этого события ему было запрещено вести публичные лекции, печатать статьи в иранской прессе, его передвижения по стране были ограничены, а паспорт конфискован[492].

Пересмотр А. Сорушем наследия М. Мутаххари носит гораздо более радикальный характер, чем у С.М. Хатами и других реформаторов. Он подвергает строгой критике не только идеи М. Мутаххари, но и дискурс, который он представляет. Либеральный дискурс, к которому принадлежат идеи А. Соруша, сегодня получил широкое распространение в интеллигентской среде Ирана и стремится соперничать с официальной идеологией Исламской Республики. Наследие М. Мутаххари, лежащее в основе исламского революционного дискурса, частично отрицается представителями либерального политического дискурса (А. Соруш), а частично реинтерпретируется и интегрируется в систему собственно либеральных идейно-теоретических построений (С.М. Хатами). Этот процесс внешне проявляет себя как возвращение к исконным и подлинным ценностям Исламской революции (апелляция к М. Мутаххари), но внутренне представляет собой инфильтрацию и встраивание западной, модернистской по своим мировоззренческим основам, либеральной парадигмы в пространство официального дискурса Исламской Республики Иран.

Еще один представитель реформаторов, шиитский моджтахид и преподаватель философии Мохсен Кади-вар (род. 1959), выступает с критикой основополагающего для современной политической системы Ирана принципа «велаят-е факих», разработанного Имамом Хомейни в 1970-е гг. В своей книге «Теории государства в шиитском фикхе» («Назарийеха-йе доулат дар фегх-е ши’э») он строит типологию существующих в шиитском мире религиозно-политических концепций, которых насчитывает девять. Одну из них, теорию «абсолютного назначаемого правления факихов» (велаят-е энтесаби-йе мотлаг-е фагихан), он относит к Хомейни, а М. Мутаххари вместе с опальным аятоллой Х.А. Монтазери он считает защитниками теории «выборного ограниченного правления факихов» (велаят-е энтехаби-йе могаййаде-йе фагихан). Разница между этими теориями в том, что в первой вся власть принадлежит одному неизбираемому народом моджтахиду, а во второй – власть принадлежит народу при наличии контроля со стороны избираемой самим народом коллегии улемов. Очевидно, что политическая теория М. Мутаххари и Х.А. Монтазери носит гораздо более демократический характер, нежели «велаят-е факих» в привычном истолковании Хомейни. Подобный взгляд на политическое кредо М. Мутаххари серьезно подрывает позиции консерваторов, претендующих на монопольное право интерпретации наследия М. Мутаххари[493].

Один из лидеров реформистов Саид Хаджариян (род. 1954), политик, интеллектуал и журналист, известный в Иране и за рубежом, выступает за секуляризацию иранского общества и отказ от религиозной идеологии[494]. В 1999 г. он был назначен С.М. Хатами на должность своего главного политического советника и являлся одновременно редактором главной реформаторской газеты «Собх-е эмруз» («Сегодняшнее утро»). Для консервативных кругов он был самой ненавистной фигурой, так как считался главным политическим стратегом всего лагеря реформаторов, в связи с чем стал жертвой покушения в 2000 г., после которого остался инвалидом. Этот деятель также в своих статьях часто цитировал М. Мутаххари для аргументации той или иной идеи, например, теории естественных прав[495] или теории гражданского общества[496].

Другой иранский журналист-реформатор Акбар Гянджи (род. 1960), писавший статьи для изданий С. Хаджарияна и резко критиковавший С.А. Хаменеи, был приговорен в 2001 г. к шести годам заключения в тюрьме Эвин за «сбор конфиденциальной информации, угрожающей национальной безопасности, и распространение пропаганды против исламской системы». В 2005 г. в своем письме, адресованном «свободным людям мира», он описывает свои страдания и ссылается на слова

М. Мутаххари, перефразировавшего Хафиза: «С друзьями – сострадание и великодушие, а с врагами – тоже сострадание и великодушие… быть сострадательным – значит чувствовать сострадание по отношению к своим врагам»[497]. И эта цитата также не случайна, так как апелляция к образу М. Мутаххари давно стала инструментом критики существующего режима со стороны реформаторов. Светские реформаторы, выступающие с программами секуляризации и либерализации иранского общества, предпочитают в своем противостоянии консерваторам «бить их же собственным оружием», отсылая их каждый раз к идеям и высказываниям М. Мутаххари.

А. Соруш и А. Гянджи, не отрицая значимости идеологов Исламской революции, выступают с позиции «деидеологизации религии», так как считают, что «идеологизация религии открывает путь для тоталитарной системы»[498]. Они склонны критически оценивать «исламскую идеологию» М. Мутаххари, полагая, что основное содержание его работ состоит не в идеологии, а в критическом методе и рациональном подходе к религии.

Сторонники консервативной группировки правящего духовенства тоже не медлят с ответными реакциями в этой борьбе за наследство М. Мутаххари. В контролируемых ими средствах массовой информации комментируются все высказывания иранской оппозиции, имеющие отношение к М. Мутаххари. Зачастую им вменяется в вину клевета на М. Мутаххари или искаженное понимание его идей. Например, одному из лидеров реформаторов Мостафе Таджзаде приписали высказывание о том, что будто бы Имам Хомейни «никогда не одобрял Мутаххари», хотя на самом деле Таджзаде отнес эти слова к реакционному аятолле М.Т. Месбах-Иазди[499].

Один из деятелей реформистского движения 1990-х гг. в Иране Хасан Юсефи Эшкевари во время выступления на скандальной конференции «Иран после выборов», прошедшей 7-8 апреля 2000 г. в Берлине, заявил, что некоторые идеи М. Мутаххари были неприемлемы для власти и подвергнуты цензуре, невзирая на слова Хомейни о том, что «все книги Мутаххари хороши без исключения». Например, его работа «Взгляд на экономический строй в исламе» (Назари бе незам-е эгтесади-йе эслам) стала предметом разногласий между представителями правящего духовенства. В этой книге М. Мутаххари выступил с критикой капитализма, заявив о том, что капитализм как совершенно новое явление требует выведения новых религиозно-правовых норм, и традиционное коммерческое право, разработанное в шиитском фикхе, не может быть использовано в условиях капитализма, когда крупный капитал становится источником эксплуатации. Ряд подходов М. Мутаххари к решению этой проблемы носил почти социалистический характер и был направлен на ограничение свободы предпринимательства. Видный моджтахид М.Р. Махдави-Кани даже выступил за запрещение этой книги, посчитав ее содержание неприемлемым. В итоге она была снабжена предостерегающим предисловием и издана с сокращениями[500].

Если в самом Иране оппозиционные политики и общественные деятели пытаются проводить свои идеи в обществе путем реинтерпретации идей М. Мутаххари и апелляции к его образу то интеллектуалы секуляристской направленности, живущие за пределами Ирана (в том числе и А. Соруш после эмиграции в США), открыто критикуют наследие М. Мутаххари, как правило, с позиций западных научных теорий. Иранский философ-секулярист Эсмаил Нуриала, проживающий в США, обсуждает некоторые моменты концепции исламского государства, которой придерживался М. Мутаххари. Как он считает, «утопические и наивные представления» оказались «ошибочными гипотезами», не подтвердившимися на практике после Исламской революции. Исходя из опыта существования исламского режима в Иране, он делает вывод о полной несостоятельности всей концепции М. Мутаххари[501].

Также можно встретить примеры острой и непримиримой критики М. Мутаххари в персоязычном Интернете, в первую очередь, на сайтах националистической направленности. Личность М. Мутаххари подвергается систематическим нападкам со стороны иранских радикально-националистических организаций, осуществляющих свою деятельность за пределами Ирана. Особое недовольство иранских националистов вызывают предлагаемая М. Мутаххари трактовка доисламской истории Ирана, отношение к некоторым традициям иранского народа (празднование Навруза и связанных с этим праздником обычаев Сиздахбедар и Чаршанбе-йе сур). Такая критика чаще всего не имеет ничего общего с научным анализом его реальных идей, а является простым выплеском эмоций, направленных против режима Исламской Республики в Иране[502].

Другим источником интенсивной критики идей М. Мутаххари в персоязычном Интернете являются информационные ресурсы женских организаций зарубежной иранской диаспоры, отличающиеся феминистической направленностью. Различные выпады в адрес идей, изложенных М. Мутаххари в книгах «Половая этика», «Проблема хиджаба», «Правовой статус женщины в исламе», исходят от известных иранских феминисток и правозащитниц Ширин Эбади и Шахлы Шеркят, не говоря уже о наиболее радикальной прозападной активистке движения за равноправие женщин – Мехрангиз Кар[503]. Критический настрой в отношении М. Мутаххари чувствуется на многих женских форумах реформистской ориентации[504]. Феминистское движение в Иране, носящее полулегальный характер и в основном враждебно настроенное по отношению к официальному идеологическому дискурсу, воспринимает наследие М. Мутаххари однозначно в критичном свете. Это обстоятельство важно именно потому, что в Тегеране и некоторых других крупных городах Ирана идеи феминисток получают все большее одобрение.

Жена лидера Организации моджахедов иранского народа (ОМИН) Масуда Раджави и председатель Национального совета иранского сопротивления Марьям Раджави (род. 1953) также критикует идеи М. Мутаххари с точки зрения женского вопроса в Иране. В серии лекций, прочитанных в Париже в 1995 г., она резко высказывается о М. Мутаххари, который якобы «не верит в то, что женщина – человек»[505], что совершенно не соответствует действительности. Здесь следует заметить, что ОМИН, которая стала объектом критики со стороны М. Мутаххари в 1970-е гг., сегодня пытается объединить силы наиболее радикальной части иранской оппозиции и феминистского движения в Иране под своей эгидой.

Таков в общих чертах спектр оценок различных аспектов идейного наследия М. Мутаххари среди реформаторов и других оппозиционных политических и общественных движений в Иране и за его пределами, на основании которого можно сделать следующие выводы. Для реформаторов, действующих внутри Ирана и сохраняющих верность дискурсу Исламской революции (С.М. Хатами), характерна апелляция к образу и идеям М. Мутаххари с целью легитимации своих политических стратегий, а также тенденция переосмысления этих идей. Интеллектуалы-реформисты, которые открыто бросают вызов официальному идеологическому дискурсу (А. Соруш), подвергают М. Мутаххари всесторонней и основательной критике, но обращаются к его моральному авторитету. Общественно-политическая мысль зарубежной иранской диаспоры свободна в своих оценках М. Мутаххари от каких-либо внешних идеологических ограничений и служит базой для наиболее резких критических выпадов в его адрес, зачастую лишенных объективной основы.

Важно отметить, что, если для официальной трактовки наследия иранского идеолога характерна мифологизация образа М. Мутаххари, то реформаторы, наоборот, десакрализируют и демифологизируют его образ, наполняя его чисто интеллектуальным содержанием, что становится обоснованием возможности критики его идей, их радикального пересмотра и деконструкции всего официального идеологического дискурса ИРИ. Наследие М. Мутаххари не может быть до конца монополизировано властной элитой Ирана и остается предметом общественной дискуссии в этой стране. Иранская оппозиция, с одной стороны, вносит свою лепту в развитие этой дискуссии, дополняя и обогащая понимание идей М. Мутаххари в условиях современности, а с другой стороны, стремится лишить наследие этого мыслителя его особого статуса и системообразующей роли для господствующего интеллектуального дискурса, чтобы иметь большую свободу в изложении своих концепций, апеллирующих к западным интеллектуальным и политическим трендам.

Период нахождения у власти реформаторской группировки во главе с Сейедом Мохаммадом Хатами (так называемое Движение второго хордада) в 1997-2005 гг. так и не стал иранским аналогом советской перестройки. Им не удалось реализовать большую часть своих замыслов из-за противодействия Рахбара Исламской революции С.А. Хаменеи и его сторонников, составлявших подавляющее большинство в теократических органах власти. Тем не менее, интеллектуальный климат в Иране претерпел определенные изменения, которые коснулись и наследия М. Мутаххари.

В начале 2000-х гг. на иранской политической арене стала формироваться новая сила, опирающаяся на политическую доктрину «принципализма» (осульгерайи), или неоконсерватизма. Принципализм дал новый импульс всему консервативному лагерю и получил одобрение Верховного лидера Исламской революции С.А. Хаменеи. Лейтмотивом в их риторике является «возвращение к основам (принципам) Исламской революции».

После победы новой неоконсервативной группировки (так называемый предвыборный блок «Абадгяран») на выборах в Меджлис в 2004 г. и избрания президентом одного из ее лидеров Махмуда Ахмадинежада в 2005 г. перевес перешел на сторону консерваторов. Новые консерваторы по своей социальной базе представляют слой технократов, преданных идеям Исламской революции в их хомейнистской интерпретации. В их среде меньше ярких интеллектуалов, чем в лагере реформаторов. Этот недостаток они готовы восполнить массовой идеологической экспансией. В качестве главного инструмента политического контроля ими видится усиление идеологической пропаганды, а также унификация и сплочение общества на основе идеологии.

Разумеется, подобный идеологический крен в политике правящей группировки «Абадгяран» сказывается и на восприятии наследия М. Мутаххари, которое имеет особое значение в системе официальной идеологии ПРИ. Сегодня в Иране предпринимаются новые шаги для популяризации трудов и идей М. Мутаххари в широких слоях общества. Заметно оживилась деятельность структур, отвечающих за ознакомление общественности с идеями шиитских мыслителей (Общество «Аз-Захра», культурно-информационная организация «Тебьян»[506]).

Новый глава исполнительной власти – президент Махмуд Ахмадинежад (род. 1956) лично прилагал усилия для возрождения широкого общественного интереса к идеям и личности М. Мутаххари. Он близко знаком с семьей М. Мутаххари, сыновья которого выражают поддержку идеям неоконсерваторов. Старший сын М. Мутаххари Али Мутаххари с приходом к власти неоконсервативного блока «Абадгяран» также активно включился в политику на стороне неоконсерваторов. М. Ахмадинежад благодаря принадлежности к единому политико-идеологическому лагерю приблизил к себе А. Мутаххари, который в течение большей части первого президентского срока М. Ахмадинежада считался одним из членов его команды. А. Мутаххари вошел в число пятнадцати членов Совета по распространению трудов и идей президента (Шоура-йе энтешар-е асар о андишеха-йе раис-е джомхур)[507], который фактически осуществлял функции консультативного органа при М. Ахмадинежаде.

Президент М. Ахмадинежад превратил в ежегодную традицию посещение дома М. Мутаххари в день годовщины его смерти, проводил время с членами семьи М. Мутаххари, что находило широкое освещение в иранских СМИ[508]. В этот день он обычно посещал иранские университеты, принимая участие в официальных мероприятиях по празднованию Дня учителя.

2 мая 2007 г. Ахмадинежад прочитал доклад на семинаре, посвященном М. Мутаххари, который проходил в Политехническом университете (Данешгях-е эльм о санаат). Президент отметил, что «идеи Мутаххари продолжают обогащать иранское общество». Далее он заявил: «Сегодня на нас лежит еще большая обязанность, чем прежде. Мы должны подготовить план, чтобы распространять его идеи в других странах. Мы должны сосредоточиться на взятии вершин науки, потому что мы научились этому у Мутаххари, и мы добьемся этого». В других его репликах звучал акцент на таких понятиях, как «справедливость» и «справедливое общество», которые были предметом философского осмысления М. Мутаххари и перекликаются в нынешней ситуации с политическими лозунгами неоконсерваторов. Особую важность М. Ахмадинежад придал необходимости систематического проведения подобных мероприятий в университетах, которые должны стать центрами изучения и распространения наследия М. Мутаххари[509]. Смысл этих высказываний становится понятен на фоне идеологических чисток в университетах, особенно в пресловутом Политехническом университете, где в ноябре 2006 г. были отправлены на пенсию 53 профессора, неблагонадежных в идеологическом отношении[510].

Другой деятель лагеря неоконсерваторов – Голам Али Хаддад-Адель (род. 1945), занимавший в 2004-2008 гг. пост председателя иранского парламента, принадлежит к числу студентов философского факультета Тегеранского университета, изучавших в 1970-е гг. исламскую философию на лекциях аятоллы М. Мутаххари. Это один из немногих интеллектуалов, продолживших традицию философствования М. Мутаххари, который написал несколько трудов научной и религиозной тематики[511].

Учитывая то обстоятельство, что сын М. Мутаххари, главный популяризатор его наследия, А. Мутаххари, возглавляющий издательский дом «Садра», который обладает эксклюзивными правами на издание трудов М. Мутаххари, тесно связан с неоконсервативными кругами, философия и идеи иранского мыслителя эффективно инкорпорируются в идеологическую базу неоконсерваторов. Фактически какое-то время А. Мутаххари считался одним из главных консультантов М. Ахмадинежада в вопросах идеологии и культурной политики. Принимая участие в политических мероприятиях неоконсерваторов, он гораздо чаще стал привлекать внимание прессы и телевидения. В марте 2008 г. он вошел в число 14 депутатов «Осульгераян», избранных в Меджлис от Тегерана, набрав 31,5% голосов избирателей[512]. Как признался сам А. Мутаххари, причиной его прихода в политику стали отрицательные последствия пребывания у власти реформаторов, сказавшиеся на общественной морали, духовности, культуре и идеологии. В своей политической деятельности он намерен представлять идеи своего отца, которые, по его мнению, способны разрешить многие проблемы иранского общества.

Основное содержание политической риторики М. Ахмадинежада и характер большей части его программ в 2005-2009 гг. свидетельствует об участии А. Мутаххари в разработке политического курса новых консерваторов. Например, сын идеолога Исламской революции в своей статье «Идеальный президент», опубликованной незадолго до президентских выборов 12 декабря 2004 г., опираясь на идеи аятоллы М. Мутаххари, выразил кредо идеального президента, которое почти стопроцентно совпадает с политическим портретом М. Ахмадинежада. А. Мутаххари даже подчеркнул, что президентом не должен быть представитель духовенства, так как «духовенство несет ответственность за наставление народа и распространение ислама». М. Ахмадинежад, по сути, и стал первым светским человеком на посту президента Ирана за последние 24 года[513].

Однако главный тезис его статьи звучал следующим образом: «Идеальный иранский президент должен твердо верить в идею о том, что ислам – это глобальная сила, которая не нуждается в том, чтобы обращаться за помощью к экономическим державам мира… и должен избегать использования чужого опыта», что находит параллели в политическом курсе М. Ахмадинежада. А. Мутаххари даже говорит о том, что иранский президент не должен бояться иметь врагов в мировом сообществе, что также полностью подтверждается во взаимоотношении М. Ахмадинежада с западным миром. А. Мутаххари направил письмо лидеру «умеренных прагматиков», «серому кардиналу» иранской политики, ходжат-оль-эсламу Али Акбару Хашеми-Рафсанджани (род. 1934) с предложением отказаться от участия в выборах на пост президента по указанным ранее в статье причинам.

Все это позволяет утверждать, что А. Мутаххари играл не последнюю роль в предвыборной кампании неоконсерваторов и как главный специалист по идейному наследию М. Мутаххари участвовал в выработке идеологии правящей коалиции «Осульгерайан».

В качестве еще одного примера, иллюстрирующего масштабы влияния А. Мутаххари на политический процесс в современном Иране, служит его открытое письмо на имя М. Ахмадинежада, опубликованное в иранской прессе в начале 2006 г. В нем он признает, что избрание М. Ахмадинежада было «скрытой божьей милостью для иранского народа» и «вернуло иранский народ на исконный путь Исламской революции». В письме получают отражение многие базовые понятия и идеи М. Мутаххари, такие как «утрата себя» (ходбахтеги), «возвращение к себе» (базгашт бе ход), «совершенный человек» (энсан-е камель) и «идеальное общество» (джаме’е-йе идеаль), которые А. Мутаххари относит к реалиям сегодняшнего дня. А. Мутаххари выразил одобрение общему курсу иранского президента, но подверг критике повышенное внимание Ахмадинежада к вопросам социальной справедливости, из-за чего вопросы «духовности» были лишены должного внимания. Ссылаясь на представление своего отца о неразрывной связи этих двух категорий для реализации целей Исламской революции, он призвал М. Ахмадинежада быть более последовательным в вопросах обеспечения общественной морали, борьбы с культурным влиянием Запада, обеспечения идеологического единства в обществе, без чего его заботы об экономическом благосостоянии иранского народа останутся безрезультатными[514].

В 2006-2007 гг. М. Ахмадинежад действительно ужесточил политику на этом направлении, будто бы вняв наставлениям и советам своего политического соратника. А. Мутаххари неоднократно поднимал проблему «бадхеджаби» (недостаточного покрытия женщинами частей тела, которые запрещено прилюдно выставлять напоказ согласно шариату), после чего М. Ахмадинежад приступил к решению этой проблемы силами городской полиции Тегерана, невзирая на достаточно резкую критику этих акций в иранской прессе[515].

Выдвижение А. Мутаххари на роль одного из ключевых советников администрации президента ИРИ по идеологическим вопросам было очевидным свидетельством целенаправленного возрождения исламского революционного дискурса и планомерного внедрения его в политическую практику, проводимого неоконсерваторами. Тем не менее, пути А. Мутаххари и М. Ахмадинежада разошлись в 2009 г., когда первый выступил с критикой непропорционально жестких мер государства против лидеров движения реформаторов и участников многотысячных демонстраций, требовавших признания президентских выборов недействительными.

В этих условиях значимость наследия М. Мутаххари многократно возрасла, что нашло отражение в активизации усилий правящей коалиции по пропаганде его идей в обществе. «Принципализм», или «осуль-герайи», составляющий основу всех политических инициатив правительства М. Ахмадинежада, исходит из идеи возвращения к «основам (принципам) Исламской революции», так как за время правления умеренных (А.А. Хашеми-Рафсанджани) и реформаторских сил (С.М. Хатами) произошел отход от революционных идей. М. Ахмадинежад заявил, что настало время, когда «импортные идеологии» вновь получили распространение в Иране, что серьезно угрожает национальной безопасности ИРИ. Вместе с тем собственное идеологическое наследие, прежде всего работы М. Мутаххари, остаются вне фокуса общественного внимания. Спустя двадцать пять лет после смерти М. Мутаххари в Иране признаются, что до сих пор не предпринимались попытки научного изучения и научной критики личности и идей М. Мутаххари[516].

В среде неоконсерваторов в последние годы сформировалось понимание недостаточной изученности наследия М. Мутаххари и отсутствия его адекватного понимания, что требует отхода от догматического восприятия трудов М. Мутаххари. Одним их интерпретаторов наследия М. Мутаххари можно считать члена Высшего совета культурной революции X. Рахимпура-Азгади, который считается видным идеологом неоконсерваторов и ведет еженедельную популярную передачу на государственном телеканале. В одном из выступлений перед студентами Университета Насир ад-Дина Туей, посвященном М. Мутаххари, он обратил внимание на угрозу со стороны «религиозных интеллектуалов», которые выступали в 1960-е гг. в виде исламо-марксистов, а в 1990-2000-е гг. приняли вид реформаторов, и основная опасность исходит от гуманизма и либерализма, а не от марксизма.

Он признался, что сам некогда находился под влиянием идей А. Шариати, однако со временем осознал величие М. Мутаххари. Тем не менее, X. Рахимпур-Азга-ди ставит М. Мутаххари и А. Шариати на один уровень: «Я уважаю их обоих в равной степени и, несмотря на все существовавшие между ними разногласия, не могу разделять их между собой»[517].

X. Рахимпур-Азгади, будучи одним из ярких интеллектуалов лагеря неоконсерваторов, выступает с рациональной критикой идеологических построений иранских реформаторов и западного либерализма. Он призывает пользоваться методологией М. Мутаххари, чтобы избежать крайностей интеллектуальной косности (тахаджор) и эклектизма (эльтегат). Этот деятель занимает умеренную позицию, предостерегая от излишнего догматизма в вопросах религии и в то же время считая необходимым придерживаться определенной интеллектуальной дисциплины и остерегаться «эпистемологического анархизма»[518].

X. Рахимпур-Азгади считает, что идеи М. Мутаххари должны стать основой самых широких преобразований в обществе, а не восприниматься как нечто формальное: «Я уверен, что до сих пор имеется немало идей Мутаххари, которые можно превратить в правительственные программы. По отношению к Мутаххари существует официальный и шаблонный подход, то есть в какой-то момент все разом сосредоточиваются на нем, а затем забывают, поэтому эти идейные позиции остаются несправедливо забытыми. Я уверен, что в трудах Мутаххари имеются многие решения для Исламской Республики в сфере экономики, политики и международных отношений, а также в вопросах культуры, нравственности и образования в обществе. Я не говорю, что надо слепо следовать всему, что сказал Мутаххари, а говорю, что надо хотя бы на одну десятую долю формальных похвал, которыми его осыпают, обратить внимание на те его предложения и точки зрения, которые были выдвинуты до революции и могут быть реализованы сегодня»[519].

Еще один представитель лагеря неоконсерваторов, мыслитель и философ Г.А. Хаддад-Адель, бывший в 1970-е гг. одним из учеников М. Мутаххари, предлагает свою собственную интерпретацию его идей. Он отмечает необходимость пересмотра отношения к наследию М. Мутаххари, утверждая, что оно не ограничивается книгами и трудами (которые принадлежат прошлому 40-50-летней давности), а в первую очередь представляет собой метод (равеш)[520]. Подобно реформаторам, он считает основой метода М. Мутаххари рационалистический подход к изучаемым предметам, однако предлагает направить его на критику философии секуляризма и индивидуализма[521]. Г.А. Хаддад-Адель и X. Рахимпур-Азгади считают, что анализ и изучение методологии М. Мутаххари поможет неоконсерваторам избежать фанатизма и догматизма, выработать рациональное понимание проблем современности, чтобы дать на них адекватный ответ.

Проводимые государством мероприятия по распространению и популяризации идей М. Мутаххари носят многоуровневый характер и охватывают разные слои населения. С целью повышения интереса к М. Мутаххари в академической среде в университетах проводятся конференции, семинары и кружки по изучению его трудов. Например, в 2004 г., когда прошло 25 лет со дня мученической смерти Шахида Мутаххари, в Тегеране был проведен четырехдневный международный семинар «Хекмат-е мотаххар» (Пречистая мудрость), в котором приняло участие свыше 80 ученых из 30 стран мира, в том числе из США[522]. Подобное мероприятие, ставшее событием в культурной и научной жизни Ирана, также помогло привлечь внимание международного сообщества, особенно мусульманских стран, к обширному и богатому наследию М. Мутаххари.

Для широких слоев населения проводятся свои мероприятия по ознакомлению с работами М. Мутаххари. Здесь особое значение придается инициативам, исходящим от самого народа, принимающим форму самоорганизации кружков и курсов изучения книг М. Мутаххари. Разрабатываются специальные программы для облегчения обучения посетителей курсов. Кружки организуются по территориальному, профессиональному и половозрастному принципам и часто не выходят за рамки домашних собраний. Заочным посетителям курсов по изучению книг М. Мутаххари предлагается ежедневно отводить до одного часа времени на чтение трудов М. Мутаххари[523].

Усилия государства по активному внедрению идей М. Мутаххари в общество распространяются и на Интернет. Создаются новые сайты, посвященные М. Мутаххари, на которых можно найти все книги М. Мутаххари в электронном формате, ознакомиться с его краткой биографией, собранием его избранных изречений и цитат, высказываниями его современников, фотогалереей и даже некоторыми личными документами, например, материалами его переписки с Имамом Хомейни. Подобные средства пропаганды позволяют не только ознакомить аудиторию всего персоязычного Интернета, охватывающего и зарубежную иранскую диаспору, с идеологией М. Мутаххари, но и создают «открытое практическое пространство» для более широкого обсуждения идей М. Мутаххари, чему служат различные тематические форумы. При этом следует признать, что пока эти сайты пользуются гораздо меньшей популярностью, чем сайты развлекательного характера. Главными посетителями этих сайтов являются «студенты, технические специалисты, профессора, преподаватели, государственные служащие, студенты религиозных семинарий и женщины-домохозяйки»[524].

Начато создание программного обеспечения для изучающих труды М. Мутаххари («Рах-е мотаххар» – «Пречистый путь»), которое умещается на нескольких CD-дисках и включает набор опций, позволяющих детально ознакомиться с жизнью и деятельностью М. Мутаххари. Уделяется внимание и более наглядным средствам популяризации наследия иранского мыслителя, таким как мультипликация. Ко дню 2-го мая 2008 г. тегеранский Институт искусства и культуры «Саба» подготовил 40-минутный анимационный фильм о М. Мутаххари под названием «Учитель любви» («Моаллем-е эшг»). В этом фильме, адресованном не только детям, но и взрослым, рассказывается история юноши, вступившего в террористическую группу, готовившую покушение на М. Мутаххари, но после личной встречи с М. Мутаххари полюбившего его всем сердцем. Как ожидают создатели мультфильма, он сделает иранского интеллектуала ближе к народу, который «не всегда хорошо может понять его философию, но способен увидеть смысл его жизненного пути»[525].

Услугам пользователей этой программы также предлагается обширный архив фотографий и видеозаписей, на которых М. Мутаххари запечатлен в различные периоды своей жизни[526].

Мэр Тегерана Мохаммад-Багер Галибаф лично курировал проект реконструкции дома-музея М. Мутаххари на основе здания, в котором М. Мутаххари жил в 1967-1976 гг. и написал в нем большинство своих книг. Места, связанные с деятельностью М. Мутаххари, он назвал ключевыми для «исламской идентичности Тегерана»[527].

На фоне произошедшего в рядах принципалистов (неоконсерваторов) раскола, произошедшего в результате усиления внутренних противоречий и усугубленного конфликтом между М. Ахмадинежадом и С.А. Хаменеи, потерявшим доверие к президенту, они разделились на три основные группы: сторонники перемен (тахав-вольгяра), к которым примкнули А. Мутаххари и его брат М. Мутаххари; основное крыло «Абадгяран», сохранившее приверженность базовым установкам принципализма, и группа политиков, сплотившихся вокруг М. Ахмадинежада и влиятельного главы администрации президента ИРИ Э. Рахими-Машаи. Последние получили в консервативных изданиях название «отклонившихся» (джарайан-е энхерафи), а также прославились своей доктриной «иранского учения» (мактаб-е ирани), которую они противопоставили традиционному для ИРИ понятию «исламское учение».

Как мы видим, приход к власти неоконсерваторов, поставивших целью вернуться к принципам Исламской революции и провозгласивших свою деятельность новым этапом на пути этой революции, вызвал к жизни идеологическое наследие М. Мутаххари, которое вновь приобрело свою актуальность. Вместе с этим неоконсерваторы не просто пытаются привлечь внимание широкой общественности к наследию М. Мутаххари, но и полагают в основу своей политики его ключевые идеи и доктрины. Дискурс М. Мутаххари получил новую жизнь, внедряясь во все сферы общественной жизни, охватывая все категории населения. Задачам эффективного представления имиджа М. Мутаххари в иранском обществе служат, помимо литературы, прессы, телевидения, новые информационные технологии.

Гуманистическое и философское послание работ М. Мутаххари, его пафос «возвращения к себе» и освобождения от всех форм внутреннего и внешнего порабощения может дать новый толчок к развитию Ирана и преумножению духовных и интеллектуальных сил иранского народа. Оно может создать условие для сплочения и единения иранцев на основе собственных ценностей, которые вырабатывались веками и проявились в Исламской революции. Все это возможно, если наследие М. Мутаххари будет правильно понято и осмыслено сегодняшними лидерами иранской нации, в противном случае оно может стать жертвой превратных истолкований и в конечном итоге – орудием в политической борьбе между различными группировками иранской властной элиты.