(Всемирная иллюстрация. 1881. Т. XXVI. № 21 (670). 7 ноября. С. 382)

Восстание войск против хедива в Каире, о чем у нас было вкратце сказано своевременно, представляет один только эпизод из Восточного вопроса. Стремления европейцев к захвату Египта начали обнаруживаться, не говоря об эпохах более отдаленных, еще со времен Наполеона; затем при Мехмед-Али и его преемниках, в особенности при Измаиле, европейские инструкторы обучили египетские войска, европейские инженеры построили египетские железные дороги и провели Суэзский канал; европейские капиталы легли в основу всех архитектурных и театральных затей хедива, – одним словом, влияние Европы чувствовалось с каждым днем сильнее; Франция, Англия и Италия соперничали между собою, преимущественно две первые, и это соперничество стало обнаруживаться с особою силою после сооружения Суэзского канала. Обладание им в том или другом виде, сделалось жизненным вопросом для Великобритании, потому что это был кратчайший путь в Индию; поэтому, сент-джемский кабинет пользовался всяким удобным случаем к расширению своего влияния; так, лорд Биконсфильд приобрел большое количество акций этого канала и пытался подчинить хедива английским комиссарам, но планы эти не удались, а когда Измаил задумал освободиться от опеки Франции и Англии, то эти державы обратились к Порте, которая сместила Измаила и назначила на его место Тевфик-пашу.

Между тем в течение этого времени национальное чувство проснулось у египтян; идеи, занесенные европейцами в страну фараонов, мало-помалу усваивались населением; интеллигентная часть его была недовольна тем, что европейцы занимали везде первые места, а масса, руководимая фанатиками Ислама, роптала на упадок религии и на тяжесть налогов. Стремления эти поддерживались, с одной стороны, Портою, с другой, хедивом; первая мечтала утвердить власть свою в Африке, в замену потерь, понесенных в Европе и Азии; второй рассчитывал освободиться от давления европейских держав, смотревших на него, как на вассала и взявших в свои руки заведывание его финансами.

Таким образом, в Египте образовались три партии: одна из них, во главе которой стоял Араби-бей, мечтала о создании сильного мусульманского государства, в состав которого должны были войти, между прочим, Сирия и Аравия; другая партия, главным вождем которой был Шериф-паша, заботилась преимущественно o доставлении торжества национальному элементу, а третья стояла за сохранение существующего порядка. Разумеется, во всех этих партиях находились приверженцы Халим-паши, к которому, как к брату Измаила, должен был перейти по мусульманскому закону престол, а не к Тевфик-паше. Измаил тоже имел не только в Египте, но даже в Константинополе многочисленных приверженцев. Которых привлек на свою сторону подарками.

События в Египте. – Дервиш на улице Каира, объясняющий народу ход дела – ВИ. 12 июня 1882 г. Т. XXVII, № 25 701). С. 473.

При таких условиях не мудрено, что Египет представлял удобное поприще для всякого рода политических волнений, тем более, что в войсках не было дисциплины. Генералы все были иностранцы, полковники – египтяне, получившие большею частию европейское воспитание; из низших же офицеров только немногие могли похвалиться образованием, но и тем доступ к высшим чинам был закрыт, потому что генералы покровительствовали своим соотечественникам и предпочитали черкесов арабам; сверх того, войска получали неаккуратно содержание, а в последнее время армию стали сокращать и требовать от нее более строгой дисциплины.

Все эти меры способствовали усилению неудовольствия. Которое поддерживалось старательно мусульманскими проповедниками. Пользовавшимися французскою экспедициею в Тунисе, чтобы раздувать магометанский фанатизм. Вследствие стечения этих обстоятельств, раздражение против кабинета Риаза-паши возрастало. Вдруг, 9-го сентября, на площадь перед дворцом в Каире стали стекаться полки, под покровительством своих полковых командиров. Вскоре дворец был совершенно окружен мятежниками, число которых простиралось до 4000, при тридцати орудиях. Попытка хедива скрыться не удалась, и он был принужден вступить, через посредство консулов, в переговоры с бунтовщиками. Они требовали увольнения кабинета Риаза-паши, увеличения армии и дарования конституции. После некоторых колебаний, Тевфик-паша должен был согласиться на эти требования, оговорившись, однако, что исполнение последнего пункта зависит от утверждения султана. Поручение сформировать министерство было возложено на Шериф-пашу, и, вместе с тем, хедив объявил амнистию всем участвовавшим в возмущении. Таким образом восторжествовала национальная партия, имевшая ввиду только ослабление иностранного влияния, но не египетский калифат. Шериф-паша понимал, что стать прямо во враждебные отношения к европейским державам невозможно, но он надеялся постепенно освободиться от англо-французского давления, рассчитывая на поддержку Араби-бея. Действительно, последний в разговоре с английским комиссаром, сказал, что он ручается за безопасность европейцев, но что если Британия или Франция сделают десант, то вероятным последствием его будет истребление христиан. При этом он сказал, что египетские войска, поддержанные массами бедуин, встретят высадку оружием. Однако, это заявление не испугало западные кабинеты.

Известие о перевороте в Египте взволновало общественное мнение во Франции и в Англии. Французские газеты даже заподозрили англичан в этой проделке, а британские издания заявили, что Египет необходим Англии во что бы то ни стало, для сохранения свободного пути в Индию. Между тем, Порта вздумала воспользоваться этим разладом, и, пока велись переговоры между парижским и сент-джемским кабинетами, отправила чрезвычайных комиссаров в Каир, для исследования причин возмущения. В то же время начались переговоры Порты с Халим-пашой, который получил несколько аудиенций у султана. Все это показалось подозрительно Англии и Франции, и они отправили к берегам Египта два броненосца, намереваясь прислать, в случае надобности, еще несколько судов. Вместе с тем, представители этих держав в Константинополе сделали надлежащие представления оттоманскому правительству, требуя отозвания комиссаров. Порта, в свою очередь, поставила условием удаление европейских броненосцев. Оба эти требования были исполнены.

Таким образом, замысел Турции – упрочить свою власть в Египте – не удался, равно как и план фанатической партии, мечтающей о создании сильной египетской монархии; Франция и Англия убедились в необходимости согласного образа действий на берегах Нила и более строгого контроля над комиссарами, а Шерифпаша должен будет соображаться с отношениями партий египетского парламента, которые, конечно, будут находиться под влиянием представителей европейских держав.

Из всего этого видно, что пан-Исламистское движение, на которое так много рассчитывал султан, парализовано. Франция успела сосредоточить в Тунисе и Алжирии многочисленную армию, которая не позволит мусульманскому восстанию разгореться; в Египте фанатическая партия обуздана; в Афганистане Эюб-хан, провозгласивший священную войну против англичан, бежал в Персию; в Аравии ревностные мусульмане не хотят признавать власти Абдул-Гамида, за его уступчивость перед европейцами, а в Индии магометанские проповедники не могли образовать восстания и все усилия их могли вызвать только частные бунты, которые были легко укрощены.

Тем не менее, решение Восточного вопроса от этого не приблизилось и, по-прежнему, зависит от соглашения между европейскими державами. До тех пор, пока его не последует, ни Англия, ни Франция не могут рассчитывать на беспрепятственное владение Египтом, потому что здесь затронуты общеевропейские интересы. Какова будет дальнейшая судьба страны фараонов, покажут события, но едва ли Египту удастся возвратить самостоятельность без стечения особенно благоприятных условий.