В качестве стимула для жизнедеятельности выступают обеспечение потребностей и удовлетворение желаний, достижение ценностей и осуществление мечтаний, и наконец, стремление к счастью и конечной стадии совершенства. Количество и способы деяний и качественные показатели их направленности зависят от определения целей, к достижению которых и направлены все жизненные устремления.
Следовательно, познание конечной цели жизни играет основную роль при определении направления действий и выборе выполняемых дел. И действительно, основным фактором при определении жизненной стратегии выступает способ видения и познания человеком истины своего бытия, своего совершенства и счастья. Если человек видит истину своего бытия исключительно как совокупность взаимодействующих материальных элементов; если считает свою жизнь ограниченной несколькими днями пребывания в этом мире; и если не ставит достижения счастья и совершенства выше телесных наслаждений, то он действует с тем, чтобы обеспечить только свои мирские желания и потребности. Но человек, который ставит истину своего бытия выше материальных явлений и, не считая смерть концом жизни, воспринимает её как точку перехода от бренного бытия в вечный мир, а свои достойные поступки – средством достижения полного и вечного счастья, строит и осуществляет свою жизненную программу с наилучшей выгодой для своей вечной жизни. С другой стороны, подобный человек не теряет надежду под давлением жизненных трудностей и невзгод; эти трудности и невзгоды не могут остановить его в стремлении к исполнению обязанностей и достижению вечного счастья и совершенства.
Влияние этих двух антропологических подходов не ограничивается индивидуальной жизнью, оно заметным образом сказывается также и на различных аспектах социальной активности и взаимодействия индивидов. Вера в загробную жизнь, в вечное воздаяние и наказание играет важную роль в уважительном отношении к правам других людей, щедрости и самоотверженности при поддержке нуждающихся. А в обществе, где подобная вера жива, нет особой нужды в применении силы и принуждения для обеспечения соблюдения справедливых законов и предотвращения насилия над другими. И, естественно, если подобная вера станет всеобщей и всемирной, то международные проблемы заметным образом будут сокращаться.
С учётом сказанного выясняется значимость вопроса о загробном мире и соответствующих исследований. И даже вера в единобожие в отдельности (без веры в загробный мир) не может оказать широкое и полноценное влияние для придания желаемой направленности жизненному процессу. На этой основе и раскрывается секрет внимательного отношения небесных религий, особенно ислама, к этому принципу вероубеждения, а также секрет многочисленных стремлений Божьих пророков укрепить его в сердцах людей.
Вера в загробную жизнь может сыграть решающую роль в придании направленности индивидуальному и социальному поведению людей лишь в том случае, когда признаётся наличие определённой связи между деяниями в этом мире, с одной стороны, и счастьем и мучениями в потустороннем мире – с другой. То есть, когда признаётся зависимость благ и наказаний в загробном мире от достойных и недостойных поступков в земном мире. Иначе, если считать, что счастья в загробном мире можно добиться там же, равно как и мирские выгоды, которых можно достигнуть в этом мире, – то вера в загробную жизнь теряет своё определяющее влияние на мирское поведение людей. Ибо в соответствии с этим представлением можно сказать, что в земном мире следует стараться для достижения мирского счастья, а к достижению счастья в потустороннем мире нужно приложить усилия после смерти, в загробном мире!
Следовательно, необходимо наряду с доказательством наличия потустороннего мира и жизни в нём, доказать ещё и наличие связи между двумя формами жизни (земной и загробной), а также влияния добровольных поступков на достижение вечного счастья и вечных мучений.