Сухраварди убеждён, что истинных знаний разумом и чувствами не познать и что духовные поиски и странствия есть лишь прелюдия к совлечению завесы, лицезрению и достижению подлинных знаний и мудрости. Шархзури, которому были известны нравственные переживания Сухраварди, так описывает его духовные странствия:

«Шейх был настолько самоотверженным подвижником, что мало кому под силу такое подвижничество, и таким аскетом, что не обращал ни малейшего внимания на одежду, пищу, должность. Говорят, среди мудрецов не было подобных аскетов. Самым частым богослужением у него был смиренное размышление над божественными мирами. Он всегда заботился о физическом здоровье и был занят своей душой»[215].

Шейх Ишрак достиг таких вершин в духовных странствиях и практическом гностицизме, что Шахразури пишет:

«Если те, кто после многолетней духовной практики достиг степени лицезрения духовного мира и удостоился духовных знаний и лицезрения Бога с помощью разума, узнают о странствиях Шейха, они поймут, что в откровении (мукашафа) и свидетельствовании (мушахада) он достиг таких высот, которые покоряются только редким людям с непоколебимой волей»[216].

Мулла Садра небеспричинно называет его «Шейхом, подкрепляемым озарением», а его «Хикмат ал-ишрак» – светом очей и сердец сторонников откровения и лицезрения[217]. Имам Хомейни пишет о нём:

«Лучезарный мудрец Шейх Ишрак был одним из великих знатоков духа и отличался духовной чистотой. Он достиг степени уединения (хилват) и освобождения (таджарруд)»[218].

По словам самого Шейха, содержание книги «Хикмат ал-ишрак» было явлено ему единовременным вдохновением[219], и в одном из откровений (мукашафа) он спросил об истине знания Аристотеля, и он призвал его обратиться к знанию через присутствие (‘илм худури)[220].

Шейха Ишрака нельзя считать суфием, потому что, несмотря на духовное очищение, которое практикуется в суфизме, он считал, что суфийское странствие без философского мышления ведёт к заблуждению, а потому придавал особое значение логике и аргументации.