Педагогические взгляды Маулави основаны на гностической антропологии. По его мнению, истина человека заключается не в теле, хотя он и состоит из души и тела. Тело есть инструмент души. Жизнь, мысль, воля и прочие состояния человека связаны с его душой, которая также управляет всеми органами и действиями тела. Тело без души не имеет ценности, хотя она не может совершать действий без тела:
Дух без формы не может делать дело;
а тело твоё без духа было замёршим и холодным.
Тело твоё видно, а душа твоя спрятана;
на этих двух причинах построен весь мир[627].
Всё это умирание не есть смерть формы,
но тело для духа подобно орудию…
Оружие было сломано, а разбойник остался жив;
плотская душа жива, хоть ездовое животное и истекло кровью[628].
Маулави идёт ещё дальше и представляет истину человека через диалог между душой и телом:
Тело (постоянно) кичится пригожестью и красой;
дух же спрятал свой ореол, свои перья и крылья,
говоря ему: «Эй, (куча) мусора, ты кто есть такой?
Один-два дня от сияния моего ты живёшь.
Кокетство и кичливость твои не умещаются в [этом] мире!
Подожди, покуда я не выйду из тебя, отпрянув!
Пекущиеся о тебе для тебя могилу выроют,
пищей змей и муравьёв тебя сделают.
Нос от вони твоей заткнёт тот,
кто пред тобою (постоянно) умирал по многу [раз]».
Сияние духа – речивость, глаза и уши;
сияние огня в воде – кипение[629].
Сущность твоей искренности скрыта под ложью,
Подобно тому как вкус масла скрыт во вкусе пахты.
Твоя ложь – это бренное тело,
Правда – божественная душа[630].
Тело от души возрастает с каждым днём,
Посмотри, каким становится тело, когда душа уходит![631]
Маулави строит свои педагогические взгляды на принципе главенства абстрактной и вечной души.