Запрет на ношение хиджаба во французских школах вызвал более сильную дискуссию по сравнению с другими странами, поскольку Франция, согласно принципу лаицизма и отделения религии от государства, 15 марта 2004 г. запретила «ношение символики или одежды, посредством которых ученики государственных школ и колледжей показывают свою религиозную принадлежность»[37]. Этот закон столкнулся с протестами со стороны религиозных сообществ и защитников прав человека. В ряде правозащитных организаций разъяснили, что хотя закон, запрещающий ношение религиозной символики во Франции, составлен в нейтральных формулировках, наиболее заметные последствия он будет иметь для мусульманских девушек и женщин. И это является нарушением принципа недискриминации и равного права на образование. Подобное решение не оставляет мусульманским семьям иного пути, кроме удаления мусульманских девочек из государственной системы образования Франции[38].

Запрет на ношение хиджаба является нарушением ст. 27 Международного пакта о гражданских и политических правах и несет в себе определенные последствия для мусульманского меньшинства Франции, поскольку в отношении упомянутой статьи это государство заявило, что «на основании ст. 2 Конституции, данная статья [= ст. 27], в той ее части, которая касается Франции, не подлежит исполнению». По утверждению французских властей, «это государство признает равенство граждан перед законом, не принимая во внимание их этнических и религиозных различий… Франция – государство, в котором не существует меньшинств». Кроме того, в 1991 г. Франция объявила, что «целостность французской нации кроется в логике равенства, а не в логике меньшинств. Все люди равны перед законом, независимо от их этнической или религиозной принадлежности» (Poulter 1997:51). Таким образом, Франция не признает понятия «религиозное меньшинство». В свете подобного заявления становится ясно, что права человека в этом государстве подверглись изменению. Нынешний председатель Международного суда Розалин Хиггинс утверждает, что «наличие в той или иной стране меньшинств является объективной реальностью, поэтому страны не могут заявлять, что в их пределах существуют или отсутствуют меньшинства»(Ibid:53).

Если это заявление и право Франции ставить условия сделать критерием оценки, то тогда двойные стандарты неприемлемы, поскольку точно так же, как иудеи могут не посещать школу по субботам, мусульманские девочки в хиджабах должны иметь равную возможность проявлять свою религиозную принадлежность. Принцип недискриминации подразумевает подобное равенство. Между тем, некоторые полагают, что хиджаб – это скорее признак приверженности к определенной культуре, нежели религиозный символ, поскольку во многих странах существуют различные его формы – кроме того, между городским и сельским женским костюмом также наблюдаются расхождения (Ibid:45). Поскольку ислам не навязывает никаких особых правил в фасоне и цвете одежды, каждый народ может использовать свои элементы костюма, традиционно считающиеся хиджабом. Понимание большинством мусульман хиджаба как символа целомудрия коренится в айатах Корана, в частности айате 31 суры ан-Нур («Свет», № 24). Итак, если хиджаб является еще и культурным символом, тогда ввиду равных прав меньшинств с остальными членами общества этой группе необходимо разрешить ту форму одежды, которую они считают нужной.

Понятие «лаицизм» туманно и многогранно. С одной стороны, лаицизм называют пассивным нейтралитетом, который в свете принципа недискриминации не позволяет государству вмешиваться в частную и религиозную жизнь людей. С другой стороны, он считается активным фактором, реагирующим на любые религиозные предпочтения и дающим государству возможность вмешиваться в дела религиозных организаций ради общественного порядка. Во Франции столь парадоксальная ситуация сложилась тогда, когда, начиная с 1960 г., в этой стране появилось немалое количество эмигрантов из ее колоний, в частности из Алжира и Северной Африки. В рамках частного права эти эмигранты жили по своим обычаям. Посещение мечетей, отправление религиозных обрядов и пр. не противоречит общественному строю, поэтому сюда можно было бы добавить и хиджаб мусульманок в школах и университетах. Если быть честными, неужели исламская форма одежды определенного числа мусульманок в государственных школах Турции, Германии, Франции и Бельгии достигла такой степени политической важности, что превратилась в угрозу общественному строю и нарушает свободу других людей? Неужели эта важность приняла такие масштабы, что государство ограничивает свободу исповедания религии? Какие должностные лица должны решать эту весьма чувствительную проблему? Политики, местные государственные органы власти, директора школ, центральное правительство или судебные инстанции? Каждый из этих вариантов в определенной ситуации может оказаться уместным. Представляется, что ответы на эти вопросы заключаются в доктрине свободы усмотрения, о которой пойдет речь ниже.