Как правило, все анализы и исследования о Востоке начинаются с обращения к книге «Ориентализм» Эдварда Са‘ида. В действительности Эдвард Са‘ид не первый, кто бросил вызов ориентализму. Особенность его книги и взглядов заключается в том, что он поддерживает теории Фуко и Грамши о литературе эпохи колониализма с целью показать, каким образом господствующая в ориентализме система превратила «подлинный Восток» в «Восток с определенным дискурсом». Их влияние очевидно, особенно когда Эдвард Са‘ид рассматривает ориентализм с четырех ракурсов: как научный подход, как образ мышления, основанный на сущностном различии между Западом и Востоком, как дискурс и как гегемонию.

Влияние Грамши наиболее проявляется в том, как культурное превосходство практически стабилизирует и укрепляет его, а гражданская сфера в культурных отношениях действует в качестве инструмента, посредством которого власть приобретает наибольшую эффективность. Влияние Фуко больше всего связано с тем, как власть в качестве нечастной силы превращает свои субъекты в объекты власти посредством востоковедческого изучения и дискурса и таким образом превращает Восток в совершенно иной, во второстепенный вопрос. А это, в свою очередь, укрепляет представление западного мира о себе как о наивысшей цивилизации.

Представление иных культур средствами массовой информации должно анализироваться именно в этих теоретических рамках. В настоящее время многие исследователи, занимающиеся изучением СМИ, заявляют, что существует большая разница между тем определением, которое производители новостей дают своей деятельности, и тем определением, которое дают ей социологи. Совершенно очевидно, что медиаисследование – новое явление в сфере общественных наук. И потому оно заимствует большинство своих методов у других общественных наук, таких как антропология, социология и психология, а также у историографии, экономики и новых смежных наук, например, политологии. Также оно пользуется идеями лингвистики, семиотики и языковых исследований. Но, с другой стороны, медиаисследование изобрело и свои новые методы, в частности, разные формы анализа контента средств массовой информации. Поскольку медиаисследование проводится в институтах, которые занимаются и профессиональными исследованиями, то практическое исследование, связанное с этой профессиональной миссией, является важным и значимым.

Как бы там ни было, некоторые специалисты академического медиаисследования в принципе склонны к решению целевых вопросов. В этой связи дополнительная задача медиаисследования – раскрыть связанные со средствами массовой информации темы. Это связи с общественностью, пропаганда, крупные политические СМИ или создание активных СМИ, которые стремятся изменить взгляды людей на ислам и мусульман. Другая его задача – поиск путей улучшения профессии журналиста и изучения социальных вопросов. Например, международное журналистское движение последних лет пыталось установить более тесные связи между журналистами и обществом. Исследования в медийной сфере, связанные с такими практическими задачами, проводятся согласно определенным теориям, чтобы влиять на наше представление об обществе.

В целом такие исследования охватывают области, жизненно важные как для существующих организаций, так и для ценных и значимых гипотез. Некоторые исследователи откровенно совмещают эти две цели. Самые лучшие исследования, как правило, охватывают как практические, так и теоретические аспекты. Теории о разделении власти в обществе и причинах разногласий, которые порой называются «критическими теориями», в процессе исследования придают глубину нашему пониманию. Эта работа может считаться одной из социологических функций профессиональных сфер средств массовой информации. Но с позиции истории можно сказать, что зачастую исследователи ограничивают место и время начала функционирования СМИ как отдельной сферы исследования Соединенными Штатами в период между Первой и Второй мировыми войнами, когда кино и театр приобрели широкую популярность.

Что касается медийной сферы, то производители новостей утверждают, что предоставляемая ими информация отражает действительность, хотя социологи непрестанно говорят о «производстве новостей». В действительности существует некая идеологическая журналистика, которая внедряет такие понятия, как свобода массовой информации, объективность, совесть, нейтральность, умеренность, отражение действительности, изложение фактов и т. п., будто нет никакой культурной связи между тем, что передают журналисты? и тем, что перенимает аудитория.

Позиция автора в этом отношении считается культуроведческим подходом, т. е. он применяет семиотические анализы журналистики и журналистских идеологий к символическим культурным системам. Согласно этому методу, «ни одно событие в мире не происходит просто так, потому что между всяким событием и определенной символической системой существует связь». В этой связи фундаментальное определение того положения, которое является основой освещения политических событий, в целом соответствует тому определению, которое дается власть имущими и имеет легитимность.

В общем, представление о том, что журналисты «фиксируют события» и что между фактом и вымыслом в производстве новостей есть барьеры, является лишь мечтой. Поэтому исследование вымысла приобрело еще большую актуальность, чем раньше. И основное внимание при этом должно уделяться текстам как культурным структурам. Как выразились Бред и Дерден: «Культурные антропологи не только открыли сказание как важный компонент исследуемой культуры, но и рационально подошли к пересмотру своих народных сказаний, которые долгое время воспринимались как объективное описание действительности».

Другими словами, правильнее всего воспринимать этот жанр как некую особую символическую систему и рассматривать новости как предания и сказания. В этой символической системе факты, имена и детали постоянно меняются, но форма, по которой они внедряются в символическую систему, неизменна. Потому что, как говорят Бред и Дерден, «можно утверждать, что все новости как неизменная символическая система преподносят аудитории то, что в основном состоит из формирующих ее частей, независимо от того, являются ли эти части информационными, мотивирующими и развлекательными или нет». Утверждение о том, что информационные предания, такие как сказания, сообщают нам не факты, а «семантическое сходство» некоего события, косвенно указывает на наличие некоего идеального предания, некоего прототипа, который не существует, но который вновь создается при каждом отдельном пересказе.

Мусульмане всегда возражали против того, как американские средства массовой информации освещали тему ислама и мусульман, но до сих пор никаких детальных и всеобъемлющих трудов по этому вопросу не создано. В настоящее время, несмотря на ограниченное количество книг по данной тематике, пишется немало статей. Многие авторы обращаются к востоковедению как к лекалу для своих работ. Поэтому можно сказать, что востоковедческое представление при описании образа мусульман полностью подтверждается. В некоторых из этих работ, как, например, в статьях Кристофера Аллена и Махбуба Хашима, сделана попытка определения основных периодов. Самое главное, что следует отметить, – это единогласие всех статей в том, что образы ислама и мусульман, которые демонстрируются средствами массовой информации, субъективны, примитивны, грубы и негативны. Главное отличие подхода автора в настоящей статье заключается в том, что он стремится разъяснить отличие мусульман от того образа, который был создан средствами массовой информации после событий 11 сентября 2001 г., и уточнить его теоретическую важность.

Двустороннее противоречие между Востоком и Западом, которое составляет основу востоковедческого подхода, не может быть абсолютно правильным. Вместе с тем востоковедение все еще является наилучшим инструментом, с помощью которого можно понять западное представление об исламе и мусульманах.