Ночью мне снится сон о колодце. Как будто я на дне колодца и не могу оттуда вылезти. Как я ни стараюсь выбраться из колодца, мне это не удается. Не на что опереться ногами. В те дни одна из куриц, которую мы привезли из Сирча, упала в колодец. Я раньше вообще не видел колодца, особенно такого глубокого. В Сирче вода была повсюду – в речке, в ручьях.

Куры забегают на кухню и ищут, что поесть. Колодец находится рядом с кухней. Сверху колодца ворот. Жена дяди садится на скамейку и с помощью ворота достает из колодца воду. К ведру прикреплена веревка. Когда ворот поворачивается, ведро опускается вниз. Ведро наполняется водой, и его поднимают. Во всех домах есть колодцы с воротом. Я не умею доставать воду из колодца. Колодец глубокий, а ведро с водой тяжелое. Ворот нужно крутить ногами. Если у меня не хватит сил его удержать, то нога может попасть между педалями, я запутаюсь и упаду в колодец.

Вдруг я замечаю, что одной курицы нет. Я смотрю в колодец. На дне видны блики на воде. Мы прислушиваемся. Из колодца доносится кудахтанье. Маш Рабабе совсем с ума сошла. Бьет себя по лицу и причитает: «Если она там подохнет, горе-то какое. Она и так воду испортила».

Вернувшись из гарнизона, дядя осматривает меня с ног до головы. Он сомневается, смогу ли я опуститься на самое дно колодца. Он боится, что я упаду и со мной произойдет беда. Я его умоляю разрешить мне. Очень хочется проявить себя:

– Я смогу, я смогу, я легкий, веревка выдержит.

Окружающие отвязывают веревку от ведра и привязывают мне к поясу. Я закатываю штаны – в колодце можно стоять. Когда я спускаюсь на несколько метров в колодец, меня охватывает страх. Очень хочется сказать: «Не могу, вытащите меня наверх». Однако я молчу, собираюсь с духом и думаю: «Как будет хорошо, если я вытащу курицу». Я смотрю из колодца наверх и вижу в просвете головы дяди и его жены. Я слышу их дрожащие голоса. Они боятся за меня. До меня доносятся их голоса:

– Хушанг, как ты там?

Я отвечаю:

– Неплохо, все в порядке.

Наконец я добрался до дна. Я опускаю ноги в воду и ощущаю дно. Вода мне по колено. Вода почти теплая. Я ищу курицу. Слышу ее кудахтанье, но в темноте ее не вижу. Понемногу глаза привыкают к темноте. Сверху доносится голос дяди: «Ты ее видишь, курицу видишь?» Я вижу курицу. Она стоит в углу колодца на земле. Протягиваю руку, чтобы ее схватить, но она пугается и падает в воду. Я хватаю ее, прижимаю к себе и кричу: «Я ее поймал».

Я ступаю по дну и чувствую под ногами чашку, вилку, миску, щипцы, расческу, гаечный ключ и прочие вещи. Внезапно я пугаюсь: что-то мягкое и длинное ударяет мне в ногу. Я ору: «Змея, змея». Потом я начинаю плакать.

– Откуда там змея! Не бойся. Видать, это кусок веревки.

Я взбаламутил ногами воду, она стала мутной. Слышится голос Маш Рабабе:

– Воду испортил. Давай поднимайся наверх.

Я связываю веревкой ноги и крылья курицы и кладу ее в подол рубахи. Угол низа рубахи зажимаю в зубах. Курица бьется, трясется, кудахчет. Я берусь за веревку, и меня потихоньку поднимают вверх. Чем ближе к свету, к дяде и его жене, тем на душе становится легче. Подниматься трудно. Я вручаю курицу Маш Рабабе и высоко поднимаю голову, будто покорил весь мир. Я достаю из штанов две ложки и маленькое ситечко и отдаю тете.

– Я обыскалась этих вещей. Кто это бросил их в колодец?

Дочери дяди при этом куда-то исчезают.