Относительно собственности все единодушно признают, что вначале она имела коллективный характер, а позже приняла частную форму. Но относительно половых отношений подобного утверждения никогда не было. Причина коллективного характера собственности на заре человеческой жизни заключается в том, что в тот период человек жил при родовом обществе, которое имело семейные подоплеки. То есть человеческих индивидов объединяли семейные чувства, и поэтому собственность у них была общая. Тот период предположительно характеризуется отсутствием законов, обычаев и традиций, обязывающих женщину и мужчину быть ответственными по отношению друг к другу. Сама природа и их естественные чувства связывали женщину и мужчину со свойственными каждому обязанностями и правами, и их жизнь никогда не была свободна от этих условий и ограничений. Таким же образом у животных, живущих «парами», нет социальных и договорных законов, но по велению законов природы они действуют сообразно определённым правилам, и их жизнь и совокупление не протекают без влияния соответствующих ограничений и условностей.
Мехрангиз Манучехрийан в предисловии к своей книге «Критика Конституции и Гражданского кодекса Ирана» говорит:
С социологической точки зрения жизнь женщины и мужчины в различных точках земного шара проходит через один из нижеследующих этапов:
1) естественный этап; 2) этап мужского господства; 3) этап протеста женщины и 4) этап равноправия женщины и мужчины.
При первом этапе женщина и мужчина совокупляются без каких-либо ограничений и условностей…[71]
Социология не подтверждает подобного высказывания. Социология в этом плане признаёт максимум то, что среди некоторых диких племён изредка бывало, что несколько братьев женились на нескольких сёстрах, и все братья совокуплялись со всеми этими сёстрами, а дети при этом считались общими. Или юноши и девушки до своего вступления брак в плане половых сношений ничем не ограничивались, а ограничения для них начинались только после заключения брачного союза. Но если среди некоторых диких племён в плане половых связей наблюдалась общность и, как говорят, женщина была «национализирована», то это было скорее исключением, чем правилом, и считалось нарушением естественного и общего порядка.
Вилл Дюрант в первом томе своей книги «История цивилизации» пишет:
Брачный союз был из числа изобретений наших животных предков. Наблюдение за некоторыми птицами показывает, что в действительности каждая птица довольствуется только своей парой. У горилл и орангутангов отношения между самкой и самцом продолжаются до конца периода ухода за новорожденным, и данные отношения по многим показателям очень близки отношениям между человеческими брачными парами; каждый раз самка, желая совокупляться с чужим самцом, подвергается строгому наказанию со стороны своего партнёра. <…> История супружеских связей началась задолго до появления человека. В мире мало сообществ, в которых супружеские отношения отсутствуют. Но ищущий человек может найти достаточное количество подобных сообществ[72].
Дело в том, что чувство семейной принадлежности у человека является естественным и инстинктивным, оно не порождение традиции или цивилизации. Таким же образом у многих животных наблюдается естественная и инстинктивная тяга к семье.
Следовательно, в истории человека никогда не было периода, при котором мужской и женский пол вели совместную жизнь без всяких условностей, ограничений и обязательств, хотя бы естественных. В противном случае остаётся утверждать, что в половых отношениях между людьми царствовала полная общность, а подобного утверждения избегают даже сторонники наличия имущественной общности на заре человеческой истории.
Предположение о четырёх этапах в истории отношений между женщиной и мужчиной является неумелым подражанием предположению социалистов о четырёх этапах формирования собственности. Социалисты утверждают, что в плане собственности человечество в своей истории прошло четыре этапа (формации): первобытно-общинный строй, феодализм, капитализм и этап (формация) социализма и коммунизма, который в плане собственности означает возврат к первобытной общности на более высоком уровне.
Отрадно, что Манучехрийан назвала четвёртый этап в отношениях женщины и мужчины этапом равноправия между ними, то есть здесь она уже не подражает социалистам и, следовательно, не рассматривает данный этап как возврат к первобытно-общинной форме собственности.
Однако она признаёт наличие многих сходных моментов между четвёртым и первым этапами, и по её же признанию, «в четвёртом этапе, имеющем много схожести с первым, женщина и мужчина вели совместную жизнь без всякого господства и превосходства по отношению друг к другу»[73].
Нам пока не удалось выяснить для себя смысл её утверждений о «многих схожестях». Если речь идёт только об отсутствии господства и превосходства и равных обязанностях женщины и мужчины, то данное обстоятельство не может служить аргументом для наличия схожестей между этим и другим этапом, при котором, по мнению автора, никаких обязанностей, условий и ограничений не существовало и жизнь женщины и мужчины носила несемейный характер. Но если речь идёт о том, что на четвёртом этапе все условия и ограничения ликвидируются, а семейная жизнь отменяется, и между людьми устанавливается своего рода общее сексуальное соучастие, тогда выясняется, что понятие «равноправия», рьяной сторонницей которого является автор, отличается от того понятия, сторонником которого являются все остальные приверженцы равноправия.
Теперь мы должны обратить своё внимание на вопрос о правовой природе женщины и мужчины. В этом плане мы должны учесть два вопроса. Первый вопрос: существует ли различие между женщиной и мужчиной с точки зрения их природы? Иначе говоря, различие между женщиной и мужчиной связано только с их половой принадлежностью или здесь задействованы более глубокие причины? Второй вопрос. Если понадобятся другие различия, то они должны быть из категории тех различий, которые влияют на определение прав и обязанностей женщины и мужчины? Или из категории различий, основанных на цвете кожи и расовой принадлежности, которые не связаны с правовой природой человечества?