Здесь считаем необходимым привести слова одного западного историка и исследователя в качестве краткого разъяснения состояния полигинии в её западной средневековой форме. Чтобы уважаемые читатели и все те, кто порою критикуют Восток как рассадник полигинии и содержания гаремов и считают данное обстоятельство поводом для пристыженности Востока перед Западом, знали, что данная восточная традиция, несмотря на все её пороки, в тысячи раз лучше того положения, которое в этом плане наблюдалось на Западе.

Вилл Дюрант в 17-й том своего труда «История цивилизации» включил раздел под названием «Слабость нравов». В этом разделе автор рассматривает общее нравственное состояние итальянского общества эпохи Ренессанса. Весь этот раздел, состоящий из 11 глав, является весьма интересным. Приведём краткое изложение параграфа из этого раздела под названием «Нравственность в половых отношениях». Вилл Дюрант начинает с краткого вступления и как будто этим кратким вступлением просит прощения. В данном вступлении говорится:

Теперь, рассматривая нравственные устои людей, не относящихся к духовенству, и начиная в этом плане с половых отношений, вначале мы должны отметить, что мужчина по своей природе склонен к полигинии. Навязать ему моногамию могут только самые строгие моральные ограничения, достаточно тяжёлый труд, нищета, а также постоянный контроль со стороны супруги [162].

Затем автор, приступая к изложению своей цели, отмечает:

Неизвестно, прелюбодеяний со стороны замужних женщин было меньше в эпоху Средневековья или при Ренессансе. Подобное действие в эпоху Средневековья сочеталось с храбростью, но в период Ренессанса среди образованных социальных слоев путём идеализации изящества и духовного очарования воспитанных женщин оно обрело более мягкие черты. Девушки из благородных семей в определённой степени держались в изоляции от мужчин, не принадлежащих к их семьям. Преимущества целомудрия до замужества им прививались отдельно. Подобное воспитание порою казалось до того эффективным, что, например, по преданиям, некая молодая женщина, ставшая объектом изнасилования, утопилась. Но подобные поступки были единичными, ибо после смерти той девушки некий епископ решил поставить ей памятник.

По-видимому, данная эпоха отличалась изобилием добрачных любовных романов. Иначе наличие большого количества внебрачных детей в каждом итальянском городе ничем другим объяснить невозможно. Отсутствие у человека незаконнорожденных детей считалось для него престижным. Но их наличие также возбранялось не слишком уж строго. Мужчина, как правило, при вступлении в брак уговаривал свою жену взять с собой в его дом его внебрачных детей, чтобы они воспитывались в его семье. Незаконнорожденность не роняла авторитет человека. Общество относилось к этому сравнительно толерантно. А легитимного положения законнорожденного человека можно было добиться путём дачи взятки одному из церковных деятелей. При отсутствии у человека законнорожденных наследников его наследниками могли быть внебрачные сыновья. Такие лица могли унаследовать даже трон. Так, наследником Альфонса I (1435–1458), короля Неаполя, стал его внебрачный сын Фердинанд I (1458–1494), а трон Николо III (ум. 1441), графа Феррари, унаследовал его внебрачный сын Лео-нелло (ум. 1450). В 1459 году Папу Римского Пия II (1458–1464), приехавшего в Феррари, встретили семеро принцев, все были внебрачными сыновьями правителя. Противостояния между внебрачными и законными детьми были важным источником конфликтов эпохи Ренессанса. А относительно гомосексуализма можно сказать, что это было, к примеру, необходимой частью процесса возрождения традиций Древней Греции.

Святой Бернард, заметив в Неаполе многочисленные проявления гомосексуализма, предостерёг жителей этого города, напомнив о судьбе Содома и Гоморры. Артино заметил такое же явление и в Риме. То же самое можно сказать и по поводу разврата среди женщин. По рассказам Эйнсфора, который был склонен к преувеличениям статистических данных относительно папского Рима, в 1490 году среди жителей Рима, численность которых достигала 90 тысяч человек, насчитывалось 6800 проституток, не включая, конечно, скрытых и незарегистрированных подобных женщин. В Венеции с населением 300 тысяч человек, согласно статистическим данным 1509 года, численность проституток достигала 11 654. В XV веке наличие в доме 15-летней незамужней девушки считалось позором для семьи. А в XVI веке «потолок» подобного «позорного возраста» поднялся до 17 лет, чтобы девушка успела получить более приличное образование. Мужчины, пользующиеся всеми благами и привилегиями подобного положения, готовы были жениться лишь в том случае, если девушка могла принести в их дом внушительное приданое. Согласно правилам средневекового брака, существовала надежда на созревание и укрепление любви между женщиной и мужчиной на различных этапах супружеской жизни, чтобы супруги были вместе в радости и в беде, в счастье и в несчастье, и, по-видимому, во многих случаях подобное ожидание оправдалось. Несмотря на это, прелюбодеяние со стороны замужних женщин было распространённым явлением, так как большинство браков среди высших слоев населения представляли собой дипломатический союз во имя политических и экономических интересов. Многие из мужей считали себя вправе иметь любовницу, а жёны, которые, возможно, были расстроены, как правило, старались игнорировать подобные поступки мужей или обходить их молчанием.

Среди представителей средних социальных слоёв многие мужчины были убеждены, что прелюбодеяние является легитимным средством отдыха. Макиавелли и его друзья к рассказам о любовных похождениях друг друга относились спокойно. Когда женщина, подражая мужу, отвечала на его измены той же монетой, то, узнав об этом, муж в большинстве случаев никак не реагировал и продолжал свои порочные связи с ещё большим усердием[163].

Таковы были жизненные примеры тех людей, которые постоянно характеризовали многожёнство как непростительный грех Востока и иногда во всех этих так называемых бесчеловечных действиях обвиняли восточные климатические условия. Как будто климатические условия их родины никогда не позволяли им изменять своим жёнам и допускать отступлений от принципов моногамии.

Кстати, следует отметить, что отсутствие полигинии среди коренных жителей Запада, хорошо ли это или плохо, связано не с христианством. В основах христианства чёткие высказывания относительно запрещения полигинии отсутствуют. Наоборот, поскольку Христос (мир ему!) подтверждал предписания Торы, а в Торе полигиния официально признана, то следует сказать, что в принципе полигиния разрешена и христианством. Даже утверждают, что ранние христиане имели много жён. Следовательно, воздержание Запада от полигинии в форме религиозных правил и законов связано с другой причиной или с другими причинами.