Мы рассуждали о нормах этического действия, отличающих его от естественных видов действий. Как было отмечено, все единодушны в признании того, что человек совершает (или желает совершить) некоторые дела, стоящие выше уровня естественных или животных действий, к которым инстинктивно способны и животные. Подобные действия именуются человеческими или этическими действиями. Здесь имеется в виду то обстоятельство, что эти действия совершаются на уровне человека, но ни в коем случае не на уровне животного.
Сегодня мы являемся свидетелями того, как некоторые дела характеризуются как «человеческие» или как «нечеловеческие», при этом делается акцент на прилагательное «человеческий». Соответственно, нам следует выяснить, что представляют собой этические действия, совершаемые на уровне человека и отличающиеся от поведения животных и даже от бессознательных действий самого человека.
Здесь надо остановиться на двух вопросах. Во-первых, что такое этическая норма, а, во-вторых, что является гарантом совершения человеческих действий. Нам известно, что мерилом или нормой естественного действия является требование общего для человека и животного инстинкта. Фактором реализации подобных действий является сама природа.
А что выступает в качестве мерила этического действия и гаранта его выполнения?
Некоторые говорят, что этическое действие – это такое деяние, которое основано на чувстве благорасположения к другим людям. Если мы согласимся с этим выводом, то тем самым признаем его в качестве определения этического действия и даже до определённой степени в качестве фактора осуществления подобных действий. Это означает, что дело, выполняемое человеком для себя (ибо человек, как правило, сильно любит своё естество и действует с учётом собственных интересов), этическим действием не является. И как только действие выходит за пределы индивидуальных рамок и выполняется для принесения пользы другим, оно становится этическим.
Данное определение, конечно, опровергается и тем соображением, что в подобном случае приходится определённую совокупность естественных действий признать в качестве этических. В качестве примера здесь можно упомянуть о материнском поведении (как людей, так и животных). Мать обладает ярко выраженным чувством любви к ближнему, и этот «ближний» – её чадо. Под влиянием материнских чувств к нему она выполняет определённую вереницу дел, проявляя показательный альтруизм. Конечно, всё это своего рода величественные чувства, но называть их этическими не следует. Ибо они осуществляются под влиянием своего рода естественной направленности и определённой системы инстинктов, когда мать проявляет любовь и нежность только к своему ребёнку или детёнышу, но вовсе не к чужим.
Действительно, её поведение нельзя назвать ничем иным, как любовью к своему ребёнку, но подобное поведение не может быть отнесено к этическим действиям, ибо круг этических действий гораздо шире.
Некоторые другие авторы при определении этического действия использовали понятие любви к другим людям в более широком смысле этого слова, в частности, отметили, что этическое действие – это деяние, основанное на чувствах гуманизма. И сегодня данная трактовка является одной из центральных. Но здесь возникает вопрос о факторе осуществления подобного действия.
Действительно, обладает ли человек чувством любви к ближнему или нет? Из числа учёных древности Аристотель с учётом общественной природы человека считал его цивилизованным по природе и верил в существование двух видов инстинктов – индивидуального и социального. Философ утверждал, что человек под воздействием своих родовых инстинктов стремится к тому, чтобы соответствовать обществу, он проявляет к судьбе общества такой же интерес, как к собственной судьбе.
Среди философов новой эпохи в этом плане наиболее известен Роджер Бэкон. Он придерживается почти той же позиции, что и Аристотель, и признаёт наличие у человека подобного инстинкта. Тем не менее вопрос о наличии у человека подобного рода инстинктов не находил у обоих чёткого научного определения. В любом случае, это – отдельно взятая теория, по которой мерилом морали является то, что исходит из чувств любви к ближнему. И гарант его осуществления находится в самом человеке. Но данное воззрение с научной точки зрения ещё не доказано.
Согласно теории Дарвина, философскую основу которой составляет борьба за существование (таназу’-и бака), каждое живое существо создано своекорыстным, стремится к самосохранению. По этой причине данное стремление завершается борьбой за существование, естественным и наилучшим отбором. А это – основа эволюции. Согласно этой философии, индивидуальные и социальные инстинкты человека с социальной точки зрения становятся бессмысленными. Многие авторы в своих нападках против Дарвина говорят, что его философия вредна и угрожает устоям нравственности и взаимопомощи. На основе философии Дарвина чувство взаимопомощи как подлинное чувство существовать не может. Оно способно проявляться лишь в качестве следствия борьбы за существование, то есть подлинным является только борьба за существование, а взаимопомощь может существовать в качестве производного аспекта. Например, когда человек старается укрепить свою позицию (каждый индивид видит себя в состоянии противостояния другим, ибо он по всем параметрам отличается от них) на основе принципа борьбы за существование, он вступает в союз с другими индивидами – чтобы возможно было противостоять другим группам. Но подобный союз зиждется на борьбе за существование; взаимопомощь между ними устанавливается не потому, что они питают друг к другу чувства дружбы; она вызвана необходимостью бороться против других, которых хотят уничтожить или хотя бы устрашить своей сплочённостью. Следовательно, взаимопомощь между людьми не имеет подлинной основы и является следствием борьбы за существование. Сам Дарвин предпринимал немало попыток, чтобы создать для своей теории моральные основы, а сторонники его философии стремились оправдать его мировоззрение в моральном плане. Но это им не удалось.
В качестве другой идейной школы выступает «школа обязанностей». Её сторонники утверждают, что если человек выполняет какое-либо дело с применением своих чувств (даже если это чувства гуманизма), то всё равно его действие будет считаться естественным. Естественное действие определяется тем, что оно выполняется человеком инстинктивно, независимо от того, социальный это инстинкт или индивидуальный. А этическое действие состоит в том, что оно защищено от подобных примесей и основывается на чувстве необходимости выполнения обязанностей, то есть в процессе этого действия человек делает всё согласно своей совести и возложенных на него обязательств. При этом он не преследует никаких других целей, кроме выполнения своей обязанности. Теперь возникает вопрос: где находится месторасположение обязанности? Сторонники упомянутой идейной школы отвечают, что она расположена в совести человека. Господь создал человека наделённым совестью, которая отличается от чувства гуманизма. Совесть – это священное чувство внутри человека, которое приказывает человеку. А этическое действие берёт начало в совести.
Определение совести по идейным соображениям Канта заключается в следующем. Философ оценивает человеческую совесть необыкновенно высоко, он убеждён, что человек наделён подлинной моральной совестью. Относительно необходимости следования велениям совести Кант говорит те же самые слова, которые произносятся верующими людьми относительно необходимости подчинения Всевышнему Господу. Как и любой верующий, он считает, что преданным рабом Божьим является тот, кто подчиняется предписаниям Создателя, но не с целью того, чтобы ему достались Божьи блага и не из-за боязни перед Божьей карой. Другими словами, он не надеется на рай и не боится адских мучений.
Мы не опровергаем мнение о существовании подобной совести, однако отмечаем, что её наличие с научной точки зрения полностью не доказано. Конечно, ислам признаёт наличие у человека этической совести, но не в качестве неоспоримого принципа, который не терпит никаких оговорок, и не с той силой и интенсивностью, как, по мнению Канта, отчётливо замечается в духе и внутреннем мире любого индивида.
Упоминания Корана об угрызения совести и о том, «Кто внушил ей и грехи её, и благочестие её»[86], свидетельствуют о том, что в природе человека существует некая подлинность, связанная с различением похвальных и порицаемых дел. То есть когда человек совершает что-либо непредосудительное, его внутренняя природа станет это порицать. Так, выясняется, что в природе человека существует нечто, направляющее его к добру и предостерегающее от зла. Поэтому, когда он совершает что-либо похвальное, его внутреннее начало чувствует довольство и поощряет человека, а при совершении предосудительных деяний предостерегает его.
При рассмотрении этого вопроса современные психологи отмечают, что иногда человек против своих желаний и природных склонностей может решиться на какое-либо дело, выполнение которого, по его мнению, является похвальным. Например, он решается после еды почистить зубы или не спать слишком долго, или вставать по утрам рано. Когда человек принимает такое решение, остаётся под воздействием двух факторов: один из них велит ему быть умеренным в еде и вставать утром рано, а другой, который представляет его собственную природу, рекомендует ему обратное. Иногда человек следует совету той воли, которая принимала решение, а в другом случае – наоборот. Когда в этой борьбе побеждает его этическая воля, он чувствует удовлетворение, при этом считая себя победителем. И, наоборот, когда победителем оказывается его природа, он начинает себя ненавидеть, считать побеждённым, тогда как претерпел поражение от самого себя, а не от кого-либо другого. Это похоже на то, как если бы одному борцу предстояло соревноваться со своим сыном. В таком случае ему становится всё равно, кто из них победит. В любом случае он будет считать, что победа за ним, ибо не важно, кто проиграет: его природа или он сам. Но почему, когда побеждает этическая воля, человек чувствует, будто он сам одержал победу над чужим лицом, но когда победителем оказывается собственное эго, он воспринимает это как собственное поражение?
Чем объясняется подобное чувство удовлетворённости при победе и неловкости при поражении? Выясняется, что в глубине человеческой совести кроется нечто, которое радуется при победе человека над собственной природой и упрекает его, если он оказался побеждённым, то есть во внутреннем мире человека существует некая «упрекающая сила». В любом случае это ещё одна теория и одно предположение, принадлежащее Канту.
Существует ещё одна теория, которой придерживается большинство материалистов, за которую, в частности, ратовал Рассел. Это теория индивидуального или прозорливого разума. Вилл Дюрант в своей книге «Наслаждения от философии» трактует её как «инстинкт догадливости». Лица, подобные Расселу, утверждают, что такие понятия, как моральная совесть и любовь к ближнему или дружба никому не нужны. Мораль является результатом прозорливого мышления человека. По их мнению, если человек прозорлив, то он поймёт, что его интересы требуют уважительного отношения к себе подобным. Рассел говорит: «Например, я никогда не буду красть соседскую корову, так как знаю, что если я украду её, то он (или какой-либо другой сосед) украдёт мою корову. Или: мой интерес заключается в том, чтобы я никогда не лгал, ибо если я солгу, то и другие также будут обманывать меня. Взамен той пользы, которая достанется мне от моей лжи, я понесу в десять раз больше урона от неправды других. Так что я лгать не буду и не буду делать ничего плохого, ибо знаю, что если поступлю плохо, то буду ощущать отрицательные последствия от этого в многократном размере. Так, давайте договоримся быть правдивыми друг с другом, ибо если я солгу вам, а вы – мне, то мы все понесём урон. Если хотим создать сообщество на основе общих интересов, мы вынуждены делать всё, чтобы интересы всех его членов были защищены. Общность интересов нуждается в твёрдых моральных устоях. Следовательно, мораль является результатом прозорливости».
Учёный Музаййани рассказал, как однажды его приняли на работу в одном учреждении. Был месяц рамадан. Утром, когда он пришёл на работу, один из сотрудников сказал: «У меня плохая привычка, во время поста начинаю нервничать, и сам не пойму своё состояние. Не исключено, что пророню такое слово, которое может обидеть вас. Так что во время поста не обижайтесь на меня». Он заметил, что ему ставят нехорошие условия, и сказал: «Кстати, у меня такая же привычка, я даже чувствую себя ещё хуже. До того могу нервничать, что могу ударить кого-нибудь по голове». Его коллега, немного подумав, ответил: «Значит, мы оба должны быть осторожными и не поступать подобным образом». В этом суть и высказывания Рассела. Он говорит, что человек, подумав, поймёт, что если он поступит с кем-нибудь плохо, то ответ будет адекватным. Поэтому он предпочитает не поступать плохо ни с кем. В этой теории мораль теряет свою святость. По теории Рассела, стремления человека к добродетели зиждутся не на гуманизме, а на эгоистических соображениях. Он может возразить в ответ на наши замечания. Но, по нашему мнению, человек в любой ситуации должен быть правдивым.
Основным упрёком в адрес данной теории может быть то, что она лишает мораль всяких оснований. Другими словами, подразумеваемая этой теорией мораль господствует там, где силы равны. Если человеческие индивиды живут в обществе, где силы общества и индивида равны, безопасность человека гарантируется лишь на основе взаимного страха и боязни, то в этом обществе может господствовать мораль прозорливости и осторожности, рассчитанная на индивидуальные интересы. Но там, где одна сторона сильна, а другая, наоборот, слабая, а сильная сторона стопроцентно уверена, что слабая сторона не может причинить ей никакого вреда, то ничто не в состоянии призывать сильную сторону к совести и соблюдению морали.
Именно поэтому Рассел, вопреки всем своим миролюбивым и гуманистическим лозунгам, на наш взгляд, является поборником аморальной философии. В его философской теории нет никакого довода в пользу того, чтобы сильный не ущемлял права слабого и не был настроен против него агрессивно, ибо данная философия основана на расчётливости и индивидуализме. Согласно её учению, агрессия исключена только там, где силы равны, а там где паритет сил отсутствует, принцип индивидуализма исключает всякое миролюбие.
Есть ещё одна теория, которая представляет собой ту же рациональную теорию, но только в ином виде – не в форме индивидуального разума. Согласно этой теории, красота в мире не ограничивается лишь чувственной красотой. Существует ещё и духовная красота, которая подразумевает наличие пропорции, выступающей в качестве основного фактора при возникновении подобной формы великолепия. В духовных аспектах красоты пропорциональность также выступает в роли фактора красоты и великолепия. А человек по своей природе влюблён в красоту. Когда говорят об этичности действия, подразумевается красота этого действия, а интеллектуальная красота является следствием наличия пропорции.
Знатоки этики утверждают, что корнем всех форм морали является справедливость[87], которую они трактуют посредством гармоничности, считая добродетельную мораль «золотой серединой» гармонии. Так, если у человека один глаз большой, а другой заметно меньше размером, то он кажется безобразным, но если оба глаза у него одинаковы, он выглядит более благообразным. В целом, для определения наличия телесной красоты у человека каждый его орган обладает набором пропорциональности или норм, которых однозначно определить невозможно, но они необходимы. Если применять подобные пропорции по отношению к духовным качествам человека, то образуется своего рода красота.
Например, что лучше: когда человек груб характером или мягок? Между грубостью и мягкостью есть своего рода «золотая середина», благодаря которой человек может быть не таким грубым, чтобы другие от него страдали и не таким уж мягким, чтобы над ним издевались. По словам Саади:
Грубость и мягкость в сочетание хороши —
Как цирюльник, который и хирург, и лекарь.
Когда человек находится в подобном состоянии, окружающие любят его. Мы любим хороших, морально устойчивых людей, которые могут подавлять в себе чревоугодие, гнев и вожделение, которые могут воспользоваться своими талантами своевременно и в нужном месте. Мы восхищаемся ими и питаем к ним уважение. По мнению сторонников данной теории, подобное уважение к хорошим людям является своего рода приверженностью к красоте. Они убеждены, что корнем хорошего нрава или этического действия является именно красота, которая основана на гармонии. Поэтому, когда они хотят дать определение хорошего нрава, говорят, что когда все силы и инстинкты находятся в разумных пределах и без всякого излишества, образуются превосходные нравы. Следовательно, по их словам, мерой здесь служит красота, а основой красоты является пропорция. Данное утверждение в свою очередь объясняется философским и психологическим принципом, согласно которому красота не ограничивается только чувственной стороной. Существует ещё и духовная красота. Когда люди замечают человека, наделённого хорошим нравом, у них возникает такая же реакция, как при обозрении красивых лиц. Они восхищаются и очаровываются им, даже влюбляются, но это особый род любви. Почему люди питают любовь к Божьим святым, ведь любовь без красоты существовать не может? Значит, в них обязательно есть какая-либо форма красоты.
Вилл Дюрант в своей книге «Наслаждения от философии», цитируя Платона, пишет: «Прозорливость – это трезвое действие, к тому же это пропорция и соразмерность между нравственными факторами. Другими словами, прозорливость – это структурная красота и изящная соразмерность поведения человека. Абсолютное благо заключается не в находчивости и аморальном могуществе, а в пропорциональном сочетании единичного и общего, как в индивиде, так и в обществе».
Таковы очередные заметки относительно этического действия, фактором осуществления которого является наличие у человека чувства любви к красоте, которая чувственной красотой и физическим великолепием не ограничивается.
Здесь мы вплотную приближаемся к вопросу о том, может ли мораль существовать без религии или нет? Даже если и может, то в любом случае религия выступает в качестве её подкрепления и гарантии. Так, некоторые мыслители утверждали, что мораль без религии лишена основания. В частности, русский писатель Ф. М. Достоевский писал: «Если нет Бога, то всё дозволено». Он имел в виду то, что без Бога нет никаких других факторов, сдерживающих человека от аморальных поступков. Он был не согласен с воззрениями Канта и других авторов по данному вопросу, поэтому выступал с категоричными заявлениями, начинающимися словосочетаниями «если нет Бога» и «если не будет религии».
Опыт показывает, что там, где религия отделена от морали, наблюдаются большие отставания. Никакая из атеистических идейных школ не добилась успеха на своём поприще. Однозначно установлено, что религия необходима для человеческой морали, как минимум, в качестве поддержки. С этим обстоятельством ныне связаны все отчётливо раздающиеся тревоги относительно того, что по мере своего индустриального развития человеческое сообщество в моральном плане всё больше деградирует. С чем это связано? В первую очередь с отсутствием различных моральных школ. Оставшиеся с прежних времён школы имели чисто конфессиональный (но далеко не мирской) характер. По мере ослабления религии и религиозной веры человечество в моральном плане всё больше регрессировало. Поэтому мы должны признать неимоверно огромную ценность религиозной веры, если не в качестве единственного гаранта, то, во всяком случае, в качестве важной подоплеки для морали.
Другим важным аспектом является вопрос об относительности морали. Действительно, абсолютна ли мораль или она относительна? Другими словами, разве возможно, чтобы какая-либо вещь для одних людей и для одной эпохи была нравственной, а для другой группы и другой эпохи – аморальной? Если мы согласимся с подобным выводом, то почти придём к отрицанию морали. Мораль станет изменяющимся и скользким явлением, которое нигде постоянно господствовать не может. Некоторые лица убеждены, что мораль – явление относительное, которое в зависимости от общественно-экономической формации подвергается изменениям. Существовала мораль эпохи охотников, которая отличалась от морали эпохи земледелия, а та в свою очередь имела отличия от морали эпохи индустриализации. На этой основе учёными делается вывод о том, что многие моральные ценности, например, касающиеся отношений между женщиной и мужчиной, целомудрия и застенчивости и других аспектов связаны с моралью времён феодализма, а период индустриализации требует иных моральных ценностей. Они даже ссылаются на слова Имама ‘Али (‘а), который изрёк: «Детей своих воспитывайте не по вашим нравам, ибо они принадлежат другой эпохе, отличающейся от вашей».
Если смысл этого высказывания заключается в том, что детей следует воспитывать не по нравам родителей, так как они принадлежат другой эпохе, и если мы согласимся с подобной трактовкой, то этим подтвердим истинность подобных высказываний, с которой на самом деле не полностью согласны.
Другой вопрос, имеющий отношение к морали, это вопрос о воспитании. И если мораль относительна, то мы не в состоянии предложить надёжные и устойчивые принципы воспитания.