Проведенный анализ позволяет прийти к некоторым выводам относительно специфики исламского подхода к правам человека и возможных перспектив его дальнейшего развития.
Прежде всего, есть основания констатировать формирование достаточно развернутой концепции прав человека в исламе, разработка которой стала относительно самостоятельным направлением современной исламской правовой мысли. Стоит подчеркнуть опережающую роль в этом процессе юридической науки, которая сумела предложить собственный подход к толкованию положений Корана и Сунны, переводя их на язык прав и свобод человека. Поэтому, если на уровне источников в шариате – т.е. объективного права – преобладают предписания религиозно-этического характера, то на уровне конкретных прав – т.е. субъективного права – заметнее роль юридических конструкций и понятий. Такое промежуточное положение прав человека в исламском понимании, которые, с одной стороны, обращены к религиозным постулатам, а с другой – ориентируются на достаточно четкие юридические критерии, накладывает неизгладимый отпечаток на весь подход ислама к правам человека.
При всей многозначности современной исламской теории прав человека соотношение шариата, фикха и законодательства по правам человека в мусульманском мире, а также действующих здесь региональных актов по этой тематике в целом находится в русле концепции естественного права, хотя внешне, казалось бы, с ней не состыкуется. В частности, как уже отмечалось, мусульманские ученые полагают, что права человека, вопреки либеральному пониманию, не являются источником закона, а, наоборот, проистекают из шариата. Но если принять во внимание, что сам шариат исламская мысль ставит выше позитивного права, а многие современные конституции исламских стран провозглашают шариат основным источником законодательства, то вполне логичным будет представление о верховенстве прав человека, основанных на шариате, по отношению к государственным законам или международно-правовым актам.
Идея суверенитета (верховенства) шариата и связанности прав человека его принципами и нормами последовательно проводится современной исламской правовой мыслью. Этот момент необходимо учитывать при оценке мнения о том, что шариат соответствует потребностям каждого народа и условиям любой исторической эпохи. Ведь он опередил Запад на 14 веков в признании и закреплении основных прав и свобод человека, включая такие, которые международное право не упоминает (например, защиту чести и достоинства усопших)[81].
Данный постулат позволяет некоторым мусульманским странам, не отказываясь от своих ценностей, принимать международные стандарты прав человека и делать акцент на том, что, за немногочисленными исключениями, они вполне созвучны исламским подходам. Египет, к примеру, поддержал Всеобщую декларацию прав человека при ее одобрении Генеральной ассамблеей ООН.
Но такую позицию не разделяет та часть мусульманского мира, которая настаивает на собственном видении прав человека, ориентированном на этические критерии, оценку любого права с точки зрения его соответствия шариату. Это выражается, во-первых, в несогласии ряда исламских государств с исходными началами западной концепцией прав человека и основанными на ней международно-правовыми документами. А, во-вторых, даже когда международные нормы признаются, в исламских странах их толкуют по-своему, вкладывают в них собственный смысл. Поэтому тезис о том, что все современные права и свободы человека изначально предусмотрены шариатом, нуждается в существенном уточнении, поскольку исламская мысль исходит и, тем более, ранее исходила из иного понимания правового статуса личности и характера отношений индивида с властью, нежели современная теория прав человека.
Другими словами, совпадение формулировок международно-правовых актов по правам человека и близких по характеру документов, принятых исламским миром, не должно вводить в заблуждение и служить основанием для вывода об их сходстве по существу, поскольку за внешней идентичностью скрываются различия на уровне принципиальных подходов.
Тем не менее, учитывая эти расхождения, вряд ли стоит их абсолютизировать и все оценки исламской теории прав человека строить только на том, что по многим параметрам она отходит от международно-признанных норм. Отклонение от них целесообразнее не просто критиковать, а попытаться вникнуть в причины, объясняющие особенности исламского видения прав человека, и обозначить тенденции и перспективы его дальнейшей эволюции.
В частности, оценивая данную теорию, необходимо иметь в виду специфику исламского образа жизни, характерные черты господствующего в мусульманской среде мировоззрения и правосознания, которое пронизано исламскими ценностями. Иными словами, надо принимать во внимание то место, которое занимает ислам как в индивидуальном поведении, так и в общественной жизни, выступая в качестве религии и одновременно – системы правовых и политических принципов и ориентиров. Именно поэтому исламские представления о свободе, равенстве и справедливости не совпадают с европейским их пониманием. Это касается не только общих категорий, но и конкретных прав и свобод человека. Примером может служить право на образование и получение информации, свобода научного творчества и отношение к знанию вообще, исламское понимание которого, хотя и не ограниченное религиозными рамками, предполагает, прежде всего, усвоение именно божественного откровения, шариата[82].
Коль скоро ислам будет играть указанную роль и в будущем, то расхождения между исламским и западным подходом к правам человека не исчезнут. Но это не значит, что такие различия останутся неизменными. В частности, одной из черт современной исламской правовой мысли является не категорическое противопоставление шариата международному праву, а акцент на том, что все известные последнему права и свободы человека уже предусмотрены шариатом, который не отрицает достижения современной мировой правовой культуры, а лишь обогащает ее не знакомыми Западу правами человека. Причем, если при изучении природы, назначения и границ прав человека исламская мысль делает упор на отличие собственного их понимания, то ее трактовка юридического содержания конкретных прав и свобод нацелена на показ главным образом сходства исламских критериев с международно-правовыми стандартами.
В центре внимания мусульманских исследователей может оказаться та или другая из отмеченных черт. Это лишь подтверждает наличие двух тенденций в развитии современной исламской теории прав человека – линии на культурное и цивилизационное своеобразие, уникальность шариата, оппонирующего иным правовым системам, и движения по пути глобализации в направлении сближения исламской правовой мысли с общемировыми подходами.
Обе указанные тенденции переплетаются и часто конкурируют друг с другом, придавая неоднозначный характер осмыслению прав человека в мусульманском мире. Причем в отдельной стране одна из них может быть лидирующей. Соотношение между ними зависит от конкретных условий и, прежде всего, от уровня влияния ислама на общественно-политическую жизнь, а шариата – на национальную правовую систему. Там, где этот уровень выше, преобладает, как правило, более консервативное, ортодоксальное толкование исламских стандартов прав человека. В странах же, воспринявших ключевые элементы европейской политико-правовой культуры, эти стандарты вписываются в либеральное понимание права. В частности, в исламских странах, имеющих выборные государственные органы, предоставление женщинам избирательных прав считается соответствующим шариату, а в Кувейте, как уже отмечалось, именно исламская аргументация вплоть до 2005 г. использовалась для отстранения женщин от участия в выборах.
Практически везде в мусульманском мире можно наблюдать отражение в той или иной форме международных стандартов по правам человека в национальном законодательстве и их более или менее последовательную реализацию. Это относится даже к странам, являющимся своего рода «бастионами» шариата. Так, несколько лет назад в Саудовской Аравии появились официальные структуры, следящие за соблюдением прав человека в работе государственных учреждений. Конечно, это не говорит о безоговорочном восприятии ортодоксальными исламскими режимами международно-признанных критериев прав человека, хотя и свидетельствует об их способности идти навстречу мировому сообществу по столь важному для него вопросу.
Указанная адаптация имеет свои пределы, заданные исходными постулатами шариата и ценностями ислама. Для их определения ключевое значение имеет деление всех нормативных предписаний шариата на три основные группы. К первой относятся те положения Корана и Сунны Пророка, которые закрепляют права и свободы человека в жесткой и однозначной форме. Их количество невелико, но именно они предусматривают принципы и нормы, вступающие в прямой конфликт с международным правом, – относительно права на жизнь и смертной казни, полигамии и прав женщин вообще, свободы совести и вероотступничества. Поскольку в глазах мусульман эти правила являются выражением божественного откровения, а значит – вечными и неизменными, постольку вероятность их приспособления к современному западному пониманию прав человека ограничена, хотя в принципе существует.
Вторая разновидность положений шариата по правам человека отличается установлением не точных, а многозначных норм и принципов, общих ориентиров, допускающих различное понимание и разнообразную конкретизацию. Толкуя их, современная исламская правовая наука может идти вслед за традиционной доктриной либо достаточно далеко отходить от нее и вкладывать в них смысл, близкий современным представлениям по правам человека. Примером такой прямо противоположной трактовки могут служить политические права женщин.
Наконец, к третьей группе предписаний шариата можно условно отнести формулируемые современной исламской юриспруденцией нормы, касающиеся прав человека, которые вообще прямо не предусмотрены традиционными источниками. Введение таких правил может обосновываться двояко. Во-первых, исламская правовая концепция «исключительных интересов» позволяет признать определенные права, если они прямо не отвергнуты шариатом и отражают реальные потребности людей. Во-вторых, в отношении таких правил применяется общий принцип дозволения. Понятно, что по правам человека, не известных традиционному шариату, такие две теоретические конструкции открывают перед современной исламской мыслью возможность нахождения общих с либеральным подходом решений.
Естественно, исламская концепция прав человека, оставаясь самой собой, не может отказаться от тех, хотя и немногочисленных, принципов и норм, которые однозначно установлены Кораном и Сунной. Но по другим вопросам, касающимся большинства прав и свобод человека, ее сближение с разделяемым мировым сообществом пониманием вполне реально, хотя оно идет противоречиво. Главное, что этот процесс продолжается, и пределы отмеченного сближения еще не достигнуты. Такое направление исламской теории прав человека приобретает особую актуальность в современном мире. Можно сказать, что соотношение исламской и западной концепции прав человека подтверждает и одновременно опровергает известную теорию столкновения цивилизаций.
Настрой исламской мысли на диалог и взаимопонимание может рассчитывать на встречное движение со стороны либеральных взглядов на права человека. Конечно, при условии, что пронизывающая эти взгляды идея глобализации будет пониматься не как аргумент против цивилизационных различий в пользу применения (нередко – навязывания) единых стандартов, а как призыв к учету национальных, культурных, религиозных и иных особенностей, характерных для различных стран и регионов.
Цивилизационные расхождения могут восприниматься не как отрицание всеобщности прав человека, а как обогащение практики их реализации. Безусловно, культурные особенности мусульманского мира не должны служить оправданием нарушения прав человека, но их следует учитывать при выборе конкретных форм и путей претворения общих стандартов. В противном случае защита прав человека грозит превратиться в свою противоположность. В частности, прямолинейное насаждение европейских масштабов в обществе с иными традициями может привести не к удовлетворению интересов человека, а, наоборот, поломать его жизнь, сделать его несчастным. То, что для носителя европейской культуры выглядит унижением и неравенством, представитель исламской цивилизации может воспринимать как вполне естественное и даже одобряемое. И наоборот, нормы, которые для европейца ассоциируются со свободой и правом выбора, мусульманин может считать символом вседозволенности, распущенности и унижения достоинства человека[83].
При этом важно различать два основных варианта отклонения исламского взгляда на права человека от признанных мировым сообществом норм и устоявшейся практики их реализации в демократическом обществе. При первом исламская концепция, придерживаясь одинаковых с общепринятыми формулировок прав человека, вкладывает в них свой смысл, точнее – придает их пониманию и реализации свою специфику, но в рамках правового подхода и допустимой интерпретации содержания данных прав. Во втором случае исламская теория прав человека вступает в прямой конфликт с международно-правовыми критериями. Причем сама эта теория объясняет такое противоречие необходимостью следовать воле Аллаха, стоящей выше любых созданных человеком правил, а с позиций либерального подхода его причиной является то, что исламская цивилизация просто не достигла уровня правовой культуры, который необходим для принятия и претворения общемировых стандартов прав человека.
В мусульманском мире нетрудно обнаружить примеры обоих отмеченных вариантов отхода от международно-признанного понимания прав человека. Важно, чтобы это воспринималось не как препятствие на пути взаимодействия и сотрудничества различных культур, а как повод для обмена мнениями, сопоставления, диалога и взаимопонимания.
Несомненно, ряд принципиальных положений шариата расходится с международными актами по правам человека. Вместе с тем, современная исламская правовая мысль по этому вопросу не стоит на месте, отражая происходящие в мире изменения, что, кстати, отвечает исходным началам самого шариата. В результате, несмотря на особую позицию по некоторым серьезным моментам современный исламский подход к правам человека в целом перекликается с разделяемыми мировым сообществом стандартами. Об этом свидетельствует и сопоставление международных актов с документами, принятыми мусульманскими странами. Среди них особое место занимает Исламская Декларация прав человека, одобренная на XIX совещании министров иностранных дел стран-членов Организации «Исламская конференция» в Каире в августе 1990 г.[84]
Исходя из принципов свободы и равенства людей, Декларация закрепляет все основные международно-признанные права и свободы человека, хотя и ставит их в зависимость от норм шариата. В частности, в ней подчеркивается, что все люди равны, поскольку их объединяет поклонение Богу, а истинная вера является гарантией возрастания достоинства человека на пути его совершенствования. Ни одни человек не имеет превосходства над другими, кроме тех, кто обладает большим благочестием и ведет более праведную жизнь (ст. 1). Декларация провозглашает, что человек рождается свободным и поклоняется только Всевышнему Аллаху (ст. 11). Ключевое значение имеет ст. 24 этого акта. В соответствии с ней, как уже отмечалось, все права и свободы, закрепленные в данном документе, ограничены нормами шариата. Напомним также, что шариат является единственным источником для толкования и разъяснения любой из статей Декларации (ст. 25).
Однако, несмотря на эти оговорки, большинство конкретных положений указанного акта не вступает в противоречие с международно-правовыми документами по правам человека, которые не только не исключают, а, наоборот, предполагают специфику осуществления этих прав с учетом национальных и религиозных особенностей разных стран. Единые в своей основе стандарты прав человека могут быть реализованы по-разному. Причем культурно-цивилизационные расхождения лишь обогащают современный взгляд на эту проблему.