Таким образом, введение в некоторых европейских странах правовых ограничений на ношение традиционной мусульманской одежды и головных уборов вызывает неоднозначную реакцию. Подобная практика не ставит точку в споре о том, насколько ограничительные меры оправданы в юридическом и политическом отношении. Неслучайно не стихают дискуссии вокруг правовых аспектов проблемы религиозных символов в контексте свободы религии[96]. Одновременно, как было показано, не упускаются из вида и политические стороны этого вопроса

В частности, противники указанного выше французского законодательства (прежде всего, сами мусульмане и их лидеры) также аргументируют свою позицию правовыми, политическими и психологическими доводами. В частности, они рассматривают запрет на ношение традиционной одежды, скрывающей лицо мусульманки, как очевидное ограничение свободы вероисповедания, а значит – дискриминацию.

Вместе с тем, мусульмане, как правило, рассматривают данную меру в качестве угрозы их пребыванию в Европе вообще и свидетельства роста антиисламских настроений на континенте. Давая указанному акту общую политическую оценку, мусульманские ученые обращают внимание на то, что его реализация приведет не к интеграции мусульман в европейское общество, а, наоборот, к их изоляции, обособлению и еще большему отторжению от местной культуры. А это лишь усилит позиции мусульманских радикалов.

Для точной характеристики предпринятых в ряде европейских стран мер, затрагивающих интересы мусульман, с позиций исламской социально-нормативной культуры полезно обратиться к мнению авторитетных мусульманских правоведов и центров исламской юриспруденции. Причем интерес вызывает не конкретный повод формулирования той или иной позиции, а используемая при этом аргументация, которая достаточно отчетливо отражает специфику исламского сознания.

Например, Европейский совет фетв и исследований на своей 12-ой сессии в 2004 г. принял специальное заявление по проблеме хиджаба во Франции. В этом документе выражено понимание обеспокоенности европейцев распространением непривычных для них традиций, что порождает естественное стремление защитить свою идентичность и единство. Однако отмечается, что общность и солидарность в условиях культурного разнообразия могут быть достигнуты лишь при уважении прав и свобод человека, на которые посягает запрет хиджаба в государственных учебных заведениях. По мнению Совета, суверенитет государства и его исключительные законодательные полномочия, а также ссылки на светские либеральные ценности не могут оправдывать нарушения личных и религиозных свобод.

Показательно, что в данном заявлении ничего не говорится о равенстве граждан, зато делается акцент на личных и религиозных свободах. Их трактовка со всей очевидностью подтверждает, что мусульманские и европейские традиции исходят из различного понимания культурного и религиозного многообразия, соотношения права с религией, свободы вероисповедания с другими правами и свободами человека. Прежде всего, имеются принципиальные расхождения в подходе к самой свободе совести и вероисповедания.

Можно говорить об особой исламской концепции религиозных прав, не сводимых к индивидуальному праву на выбор веры. Если для Европы данная свобода означает, прежде всего, личное предпочтение гражданина в сфере своих убеждениях, что является его частным делом, то для мусульманского сознания она, помимо этого, включает целый ряд иных институтов и символов. Такое понимание прослеживается не только в указанном заявлении, но и в обращениях Совета по поводу проведенного в Швейцарии референдума о запрете сооружения новых минаретов и в связи с демонстрацией в Голландии фильма «Фитна», который был воспринят как унижающий ислам.

Например, осуждение введенного в Швейцарии запрета на новые минареты Совет объяснил тем, что основное назначение таких сооружений -указывать на местонахождение мечети, где мусульмане исполняют культовые обязанности, а без этого они не могут пользоваться своими религиозными свободами.

Еще ярче такая логика проявляется в том, что эти свободы в исламской трактовке включают защиту религиозных святынь. В частности, в заявлении по поводу демонстрации фильма «Фитна» Совет специально подчеркнул, что любое право человека подлежит защите, пока оно не нарушает права других, а также не посягает на ценности их веры. В этой связи отметим, что законодательство многих мусульманских стран предусматривает ответственность за богохульство, оскорбление религиозных святынь, посягательство на честь и достоинство пророков и божественных посланников. Достаточно привести пример уголовного кодекса Пакистана, который включает строгие санкции за богохульство. Показателен также опыт Кувейта, где закон о средствах массовой информации запрещает публикацию материалов, оскорбляющих Пророка Мухаммада и членов его семьи[97].

С учетом данного подхода становится понятно, почему французское законодательство о хиджабе или запрет на строительство минаретов в Швейцарии оцениваются исламским сознанием как посягательство на религиозную свободу. Так, в заявлении Европейского совета фетв и исследований в связи с хиджабом говорится, что данная одежда является не просто религиозным или политическим символом, а элементом поклонения Аллаху и шариатской обязанностью мусульманки, важнейшей стороной ее поведения и подчинения предписаниям своей религии.

Ношение хиджаба обязательно независимо от характера того публичного места, где находится мусульманка, идет ли речь о культовом помещении, официальном или неофициальном учреждении. По своей природе, подчеркивается в документе, предписания ислама внутренне непротиворечивы и неотделимы друг от друга, о какой бы стороне жизни мусульманина, следующего своей религии, ни шла речь. Именно поэтому принуждение мусульманки отказаться от хиджаба означает притеснение ее, посягательство на честь женщины и ее права. Такой шаг, настаивает Совет, не может быть платой за получение образование или поступление на работу в государственное учреждение.

Все аргументы в пользу и против законодательства, запрещающего ношение хиджаба, никаба и бурки, четко отражают принципиальные различия между европейской и мусульманской социально-нормативной культурой, прежде всего, в вопросе соотношения права, религии и традиций. Если бы не столкновение ценностных ориентаций, проблема традиционной одежды, которую используют всего несколько десятков мусульманок в Бельгии, или строительства новых минаретов вряд ли приобрела такую остроту.

Исламская концепция прав и свобод человека, по сути, исходит из принципа единобожия (тавхида) и не видит четких границ между мирским и сакральным, правом и религией. А если и признает между ними некоторые различия, то трактует их как признание религиозных пределов любых юридических норм, в том числе касающихся прав и свобод человека. В этом смысле ислам охватывает как религиозную, так и мирскую стороны существования человека. Рубеж между религиозным и светским началами не отгораживает ислам от мирских проблем, а пролегает внутри него самого. Поэтому там, где европеец не видит никакого конфликта, мусульманин нередко оказывается перед трудным выбором.

Характерной в этом смысле является реакция одного из самых авторитетных мусульманских правоведов Юсуфа аль-Карадави (являющегося, кстати, председателем упомянутого Европейского совета фетв и исследований) на запрет хиджаба и никаба в Европе. По его мнению, такое законодательство ставит мусульманку перед дилеммой: подчиняться закону или следовать своим религиозным убеждениям. Неудивительно поэтому, что ученый считает запрет хиджаба предательством идей французской революции, провозгласившей свободу, равенство и братство, в то время как в европейском понимании указанный шаг, наоборот, является воплощением данных принципов и не создает никаких конфликтов.

Иными словами, один и тот же факт воспринимается неодинаково с позиций европейской и исламской социально-нормативной культуры. Противостоящие стороны апеллируют к разным ценностям и критериям – тем, которые для них являются приоритетными. Европейское сознание обращается к праву, а мусульманское – к религиозным постулатам, которые корректируют толкование юридических норм и принципов. Если все относящееся к исламу оценивается европейским сознанием как религиозный феномен, отделенный от светского государства, то мусульманский менталитет не воспринимает такого разрыва.

Это характерно, например, для оценки хиджаба и никаба. В современной исламской правовой мысли есть разные позиции по этой проблеме. Большинство авторитетных юристов считает хиджаб не религиозной обязанностью мусульманки, а принятой в исламе традицией, относящейся к мирским вопросам. Правда, есть и другая точка зрения, которая ставит ношение такой одежды в один ряд с культовыми предписаниями.

Однако такие различия не имеют принципиального значения для европейского общества, которое все связанное с исламом воспринимает в качестве религии. Поэтому любой выход ислама за пределы собственно культа расценивается как нарушение светского характера государства. А в мусульманском сознании такой границы не существует. Хотя в исламе область религиозных обязанностей в точном смысле отличается от иных сторон поведения людей, но в целом он в той или иной степени включен в любые сферы личной и общественной жизни. Для него нет такого, как в Европе, деления всего происходящего в обществе на сугубо религиозные и последовательно мирские институты.