Вопросы личной ответственности в отношении корпоративных образований, вовлечения в корпоративное зло, политико-религиозной ссылки, умственной изоляции, открытого выступления против тирании, ограничения сотрудничества с несправедливыми правительствами – все эти и сопутствующие им вопросы подробно рассмотрены в исламской традиции. Ссылки на эти вопросы могут быть найдены в Коране, хадисах, религиозных биографиях и юриспруденции. Возможно, мусульмане в большей степени, нежели последователи любой другой великой мировой религии, определяют себя через нравственную позицию, занятую в отношении образования общин в различных общественных, политических и религиозных исторических условиях. Основное религиозное разделение в исламском мире, на шиитов и суннитов, основано на различии в интерпретациях и оценках истории, в которых краеугольным камнем являются моральные измерения социальных и политических условий.
Поскольку автор недостаточно компетентен, чтобы предоставить детальный обзор широкой исламской литературы по этому вопросу, мы приведем некоторые цитаты, свидетельствующие об этическом размышлении относительно соучастия в корпоративных институтах в общем контексте исламской истории и юриспруденции.
В особенности к вопросу установления отношений с корпоративным институтом относятся следующие аяты из Корана:
«И сторонитесь смуты, да не постигнет она вас, особенно – несправедливых, и знайте, что Аллах силен в наказании» (8:25).
«И не приобщайте себя к несправедливым, не то за тронет вас огонь, и нет у вас попечителей кроме Аллаха, и тогда не будет вам помощи» (11:113).
«И да не будут верующие брать себе друзьями неверных вместо верующих. И кто так поступает, тот не имеет связи с Аллахом, разве что вы остерегаетесь их.
И Аллах предупреждает вас о Своем воздаянии. И к Аллаху – возвращение» (3:27).
Первые два аята предостерегают против присоединения к группе несправедливых, даже если человек непосредственно не соучаствует в несправедливости. Третий аят дает позволение сокрытия своих взглядов. Участие в несправедливой организации допустимо в качестве средства защиты от более тяжкого зла.
В отношении сокрытия, Шейх ас-Садук (Ибн Бабуйа) сообщает в И’тикада т фи дин аль-имамиййа:
«И Имам Джафар (А) сказал: «Истинно, я слышу человека, порицающего меня в мечети, и я прячусь за столбом, так, чтобы он меня не увидел». И Имам Джафар (А) сказал: «Смешивайтесь с людьми враждебными внешне, но не соглашайтесь с ними внутренне, пока власть остается незрелой (сибйа ниййа)»4.
Другой аят, который может быть интерпретирован как требование отстранения себя от корпоративного зла, если нет силы сражаться с ним, звучит следующим образом:
«И вот, к тем, кого ангелы умерщвляют в состоянии, когда они были к себе несправедливы, они скажут:
В каком вы состоянии? И они ответят: мы были слабы на земле. Они скажут: неужто земля Аллаха не была широка, чтобы вы могли отправиться (куда либо прочь)? И они – те, чья обитель – Огонь, и это – дурное местопребывание» (4:97).
Земля Божия все еще достаточно широка для тех, кто хочет убежать от несправедливости. Вопрос, как и при каких обстоятельствах какая реакция будет надлежащей, остается вопросом, требующим мудрости, а не правила. В своем «Послании, поясняющем [неясные] вопросы» (Рисалат Тавдих. ал-маса’ил), имам Хомейни так писал о контактах с лидерами несправедливых правительств:
«Если отношения и контакты выдающихся религиозных авторитетов с притеснителями и царями тира нами могут способствовать уменьшению жестокости последних, они должны рассмотреть, будет ли разрыв связей предпочтительнее уменьшению жестокости, поскольку возможно, что такая связь станет причиной ослабления твердости воззрений народа и опорочения ислама и исламских авторитетов. Таким образом, им следует выбрать, что важнее и поступать в соответствии с этим выбором»5.
Этот наказ примечателен тем, что не предписывает определенного курса поведения, но обращает внимание на некоторые моральные соображения, важность которых должно определить само заинтересованное лицо. Аналогичная двусмысленность присутствует в более раннем рассмотрении этого вопроса шейхом Музаффаром. Требуя не сотрудничать с тираническими правительствами, он допускает исключения в тех случаях, когда есть основания надеяться на достаточно существенные положительные следствия таких контактов. Однако, в то время как имам Хомейни обращает больше внимания на важность разрыва связей с тиранами, Шейх Музаффар ставит акцент на сотрудничество с несправедливыми ради смягчения их ожесточения. Он объясняет, что вооруженная борьба имама Хусейна (А) требовалась для предотвращения уничтожения ислама, но отмечает, что такие действия должны предприниматься с величайшей осторожностью, и что имамы, последовавшие за Хусейном (А), понимая, что нет никакой надежды на установление подлинно исламского правления, занимались образованием, вместо организации восстаний6.
В книге шейха Муфида Китаб аль-Иршад подробно рассматривается, каким образом имамы поступали в отношении узурпированной или несправедливой власти, действующей от имени ислама. Например, описан целый ряд случаев, в которых Имам Али (А) дает юридические советы халифам. Описав в общих чертах имамат Хусейна (А), Шейх аль-Муфид пишет:
«В соответствии с выше сказанным, имамат Хусейна (да будет над ним мир!) после смерти его брата аль Хасана (да будет над ним мир!) был неоспорим, и всеобщее повиновение ему стало обязательным, хотя он и не призывал их последовать за ним, из за сокрытия взглядов из предосторожности(такйа), и потому, что он заключил перемирие с Муавией ибн Абу Суфйаном и должен был его соблюдать. В этом вопросе он следовал обычаю своего отца, Повелителя верующих (да будет над ним мир!), в смысле установления его имамата после Пророка (да благословит Аллах его и его род»), несмотря на его молчание об этом, и также имамата его брата после заключения перемирия, несмотря на свое молчание и невмешательство в политические дела. В этом они поступали согласно практике (сунне) Посланника Аллаха (да благословит Аллах его и его род!), когда он был окружен в Аш-Ши’бе, и когда он покинул Мекку как беженец, прячась в пещере, и был со крыт от своих врагов»7.
Жизнь имама Хусейна (А) являет собой пример как примирения с несправедливым институтом, так и восстания против него. Литература об имаме Хусейне и его борьбе с войсками Йазида и последующем мученичестве изобилует дискуссиями относительно ответственности индивидуума перед семьей, религией, правительством и своими сторонниками8.
Общий контекст обсуждения того, как осуществить реформы образует обязанность повелевать добро и запрещать зло (амр би ’ль– ма’руф ва нахй ’ан аль-мункар). Эта обязанность признается фундаментальной в шиитском исламе, и способы ее претворения в жизнь обсуждаются в основных трудах по исламскому праву. Нам повелено реформировать зло, с которым мы сталкиваемся. Эти попытки должны осуществляться постепенно, так чтобы применение силы могло быть сведено к минимуму, и не следует предпринимать что-либо прежде, чем возникнет уверенность в успехе. Во-первых, с негодяем следует поговорить с глазу на глаз, желательно не в самых прямых выражениях. Нужно попытаться не раздражать нарушителя напрасно. Затем уже будет уместной форма общественного протеста. Только после того, как все остальные средства окажутся неэффективными для остановления распространения зла, становится допустимым применение силы. Здесь мы обнаруживаем основу для институализации корпоративных проверок и балансов: такие меры должны предотвращать необходимость насильственного сопротивления злу. Если кого-то, поступающего непободающим образом, можно убрать из офиса посредством голосования, нет необходимости изгонять его оттуда силой. Те, кто работают под наблюдением свободной прессы, меньше склонны творить запретное, нежели те, чьи действия остаются в тайне. СМИ также служат площадкой определенного протеста, являясь ступенью в делании добра. Ответственность перед обществом – это не просто инструмент современной либеральной политической мысли, она может способствовать согласию с божественными повелениями, и ее можно рассматривать как существенную для исполнения обязанности делать добро и запрещать зло в современных обществах.
Только тогда, когда ненасильственные действия недоступны, или неэффективны, приходится прибегать к сражению. Иногда вопрос джихада обсуждается в форме повеления делать добро и избегать зла. Даже когда джихад явно безуспешен, сама по себе борьба может быть достаточна для перемены обстоятельств в такой степени, что зло будет явлено таким, каково оно есть. Во время халифата Йазида, зло, творившееся от имени ислама, достигло такой степени, что целостность ислама как религиозного института подверглась угрозе. Если бы исламу не удалось зажечь красный свет такой яркости, чтобы свести на нет религиозную легитимность халифата, моральное притязание исламского призыва затмилось бы9.
Что до красного света, то Аллах ниспосылает пророков (А) как предупреждающих. Пророки сами по себе есть красные огни. Айаты Корана, описывающие пророков как предупреждающих, слишком многочисленны, чтобы их здесь перечислять. Что-то неправильно в моральном поведении человека. Люди пренебрегают своими взаимосвязанными нравственными и религиозными обязательствами. Они оказались введенными в заблуждение блеском мирских наслаждений и власти. Низменное «я» доминирует до тех пор, пока духовность пророков (мир им!) не снисходит на сознание людей, напоминая им о необходимости восстановления завета с Аллахом.
«И Мы не ниспосылаем посланников иначе как возвест никами доброй вести и увещевателями, и кто уверует и станет творить благое, те не будут бояться и не будут они опечалены» (6:47).
Когда предупреждение пророков (А) укореняется в сознании, и дух начинает доминировать над душою, мы видим красные огни, освещающие тьму грешной души, предупреждающие об опасности сосредоточения на потреблении мирских благ, зависти, алчности и жадности и необоснованной гордыни. Этот красный огонь видят те, кто следуют духовным путем10, но его значение не ограничивается какой-либо отдельной группой. В самом крайнем выражении красный огонь прост. Это – кровь мучеников.
Мистики объясняют красный цвет как смешение белизны духа или разума с темнотой души – так же, как луна в сезон жатвы кажется красной сквозь тьму атмосферы земли, хотя ее свет и белый11. Подобным образом, предупреждающие красные огни, являющиеся предметом нашего обсуждения, представляют собой вторжение просвещенного разума во тьму социального зла и политической коррупции. Дух восстает против тьмы греховности, указывая на добро и запрещая зло. Разум дает красные предупреждения увещевания и протеста. Он поднимается над ночью притеснения, подобно огромной красной луне в сезон жатвы.
Мученичество окрашено в красный свет. Он предупреждает о корпоративном зле, взывая к примеру совершенного отречения от всякой порочности. Кровь имама Хусейна (А) – это алый сигнальный огонь, сияющий сквозь историю для предупреждения о том, что даже во имя самых высоких идеалов могут вершиться самые худшие зверства. В то же время, он взывает к величайшей жертвенности в борьбе за справедливость. Это – то, чего требует красный разум имама Хусейна (А), это не процесс принятия решения в соответствии с некоторой юридической формулой, но приглашение к размышлению над мудрым выбором, сделанным в сложнейших ситуациях пророками и имамами (да будет над ними всеми мир!), в их борьбе против зла, с тем чтобы мы также могли проникнуть в суть моральных дилемм, с которыми мы сталкиваемся в свете их красных огней.
1. Эту точку зрения отстаивает Томас Нейджел в его «Ruthlessness in Public Life» в «Moral Questions». Cambridge: «Cambridge University Press», 1979, 75–90.
2. Charles E. Larmore. Patterns of Moral Complexity. Camb-ridge: Cambridge University Press, 1987, 42.
3. Юрген Хабермас делает этот акцент в интервью, опубликованном в Die Neue Gesselschaft: Frankfurter Heft 4, April 1989, англ. перевод Стивена К. Уайта в: Philosophy and Social Criticism 4/14:3, 439.
4. То есть, пока власть следует своим частным целям и прихотям (прим. ред.). Ибн Бабу-йа, И’тикадат фи дин аль-имамиййа, ред. Г. Мазиндарани. Кум: Бидар 1377, 145. Ср. английский перевод: Shaykh al-Sadu – q, A Shi’ite Creed, trans. Asaf A. A. Fyzee. Tehran: WOFIS, 1982, 97–98.
5. Имам Хомейни. Рисалат Тавдих? ал маса ’ил, вопрос 2809. Ср. англ. пер.:Ayatollah Sayyed Mousavi Khomeini, A Clarification of Questions, tr. J. Borujerdi. Boulder: Westview Press, 1984, question 2809, 377.
6. Muhammad Rida al-Muzaffar, The Faith of Shi’a Islam. Lon-don: Routledge & Kegan Paul, 1982, 67–71.
7. Shaykh al Mufid. Kitab al ’Irshad, tr. I. K. A. Howard. Lon-don: The Muhammadi Trust, 1981, 298.
8. См. Ayatullah Mahmud Taleqani et al. Jihad and Shahadat: Struggle and Martyrdom in Islam. Houston: Institute for Research and Islamic Studies, 1986.
9. По вопросу повеления добра и мученичества Хусейна (А) см.: Шахид Мутаххари, Та’сир и ’унсур– и амр би ма’руф дар нехдат– и имам Xуссайн (Роль элемента «повеление делать добро» в восстании имама Хусейна) (1360/1981).
10. См.: Najm al-Din Razi. «The Path of God’s Bondsmen from Origin to Return», tr. Hamid Algar. Delmar: «Caravan Books», 1982, 300–301.
11. См.: Suhravardi’s «Aql e Surkh», vol. 3, ed. Seyyed Hossein Nasr. Tehran: «Anjuman-e Shahanshahi Falsafah-ye Iran», 1977, 228.» О, вы, которые уверовали! Бойтесь Аллаха правильной боязнью пред Ним, и не умирайте иначе как мусульманами» (3:102).