Приглашающим жестом Хусейн бен Абуд предлагает незнакомцу присесть и, скрестив ноги, усаживается на ковер перед табуретом в мусульманском стиле. Норман отказывается от поисков стула или кресла и изо всех сил подражает ему на своих негнущихся ногах. Однако он бы предпочел, чтобы ему было удобнее сидеть.

Берберский шейх – а именно таким является Хусейн бен Абуд – достаточно тактичен, чтобы не заметить, что его гость ведет себя довольно неуклюже.

Вместо этого он трижды хлопает в ладоши, после чего немедленно появляется нубиец и начинает церемонию приготовления кофе. Трижды помешав мокко в небольшом медном чайнике с прикрепленной сбоку ручкой, он наполняет черным напитком маленькие чашечки, позволяя жидкости стекать сверху вниз, наполняя своим ароматом всю комнату. Затем он выходит из комнаты в смиренной позе, склонив голову, а Хусейн бен Абуд и Норман молчат, изредка бросая друг на друга коварные взгляды.

Бербер по-прежнему не произносит ни слова, а Норман соблюдает обычай не говорить, пока слово не будет обращено к нему. С неописуемым спокойствием Хусейн бен Абуд размешивает сахар в чашке, подносит ее ко рту, ставит обратно на блюдце, которое держит в левой руке, снова пьет, снова ставит, продолжая смотреть на Нормана как можно незаметнее и допивает свой напиток, пока не видит, что тот тоже поставил перед собой пустую чашку.

Наконец он нарушает молчание:

– Мой друг сказал мне, что за вами следят, месье. Я горжусь им за то, что он спас вашу жизнь от худшего, хотя, как вы понимаете, я не очень люблю французов.

Норман удивленно поднимает глаза и отвечает:

– Я американец.

– Вот как! Это меняет дело, – говорит бербер на правильном английском, в котором англичанин сразу же узнает человека, учившегося в Оксфорде. – Как вы попали в такую неприятную ситуацию, сэр?

Норман рассказывает о том, что произошло, когда он, ничего не подозревая, стоял перед базаром, как собрались агрессивные демонстранты, как полиция пыталась разогнать толпу предупредительными выстрелами в воздух, а затем вслепую стреляла в толпу, когда ее атаковали камнями и ножами. Он также сообщает, что во время собственного побега стал свидетелем того, как француза зарезали.

– Вам повезло, что мой друг, который гостит здесь, как раз собирался выйти из дома в тот момент, когда вы убегали, и заметил вас и ваших преследователей. Будучи европейцем, он тоже не мог выйти и сразу же поручил Мустафе помочь вам и привести в дом. Теперь он будет вдвойне рад, что спас вас от преследователей, ведь он принадлежит к родственному вам народу.

– Кого вы имеете в виду? Я не совсем понимаю.

– Он англичанин, сэр.

Он снова хлопает в ладоши и отдает нубийцу приказ на берберском языке, которого Норман не понимает. Он вежливо переводит Норману, что он только что сказал:

– Я отдал приказ спросить моего британского друга, не желает ли он оказать нам честь своим присутствием.

– Могу ли я узнать, как его зовут? – с любопытством спрашивает Норман. Хусейн бен Абуд склоняет голову в благоговейном жесте и произносит:

– В Высоком Атласе каждый дом, каждая палатка становятся своими, когда гость переступает порог. Мы называем его «друг свободы». Это его английское имя – но спросите его сами, как его зовут.

И снова Норман чувствует, как реальность и сон перемешиваются. Вошедший мужчина в белоснежном костюме останавливается в горделивой позе и слегка поглаживает свои темно-русые, чуть более длинные, чем обычно, густые волосы. Он очень загорелый, но с его высокой, стройной фигурой и узким, умным и точеным лицом, украшенным тонкими усами и серо-голубыми глазами, он безошибочно похож на английского аристократа самого высшего сорта. Что-то в его лице кажется Норману знакомым, но он не может определить, что именно.

Когда Норман пытается вежливо подняться, он быстро подходит к нему, берет его правую руку с сильным нажимом, а левой надавливает на плечо.

– Пожалуйста, оставайтесь на месте, – говорит он с улыбкой. – Я рад, мистер Стил, что смог немного помочь вам. Я не думаю, что нужно было позволить этим парням линчевать вас.

Теперь Норман совершенно ошеломлен, и настала его очередь изумленно спросить:

– Вы знаете мое имя?

– Да, через слугу моего друга, которому вы его дали. Вам, вероятно, любопытно узнать, кто я такой.

– Очень, сэр. Я не могу этого отрицать.

– Я тоже не хочу делать из этого тайну. Я Лорд Фредерик Кенсингтон. – Что с вами? Вам знакомо это имя? Неужели сплетни моих соотечественников снова сфокусированы на мне, потому что я нахожу заседания Палаты лордов ошеломляюще скучными и занудными? Вот почему держусь от них подальше и приезжаю в Англию как можно реже.

Норман мгновенно вспомнил фотографию в гостинной Роуз Кенсингтон. Теперь он узнал этого человека:

– Нет, милорд. Не то чтобы… я… но это несколькими словами не выразить.

Лорд Кенсингтон вежливо обращается к Хусейну бен Абуду по-английски, уважая право на гостеприимство, и говорит с улыбкой:

– Мой дорогой друг, как вы смотрите на то, чтобы угостить нас сейчас виски на манер нашей страны?

– Конечно! – смеется бербер, – Пророк, правда, запретил своим последователям употреблять алкоголь, но… – Лорд Кенсингтон прерывает его смех и добавляет:

– Виски, вероятно, не существовало в те времена, когда он издал запрет. Кроме того, виски – это натуральный дистиллят без добавления спирта, так что он больше похож на хорошее лекарство, а значит, разрешен.

– Верно. Я научился ценить его в Оксфорде у своего сокурсника Фредерика, – смеется в ответ берберийский принц, глядя на Нормана. Затем он хлопает в ладоши и высказывает свои пожелания тут же появившемуся нубийцу. Он снова поворачивается к Норману и дружелюбно спрашивает:

– Доверитесь ли вы мне настолько, чтобы открыть истинную причину вашего присутствия в Рабате? – Норман делает серьезное лицо и отвечает:

– Простите, что мне приходится разочаровать вас. Мне не позволено говорить об этом.

– Мой друг Хусейн бен Абуд может быть молчалив как могила, мистер Стил, – подчеркивает лорд Кенсингтон. И, улыбаясь, подтверждает: – Он мне как брат. Вам не нужно ничего от него скрывать.

Бербер поднимает руку, как бы защищаясь:

– Мы не хотим мешать нашему гостю, Фредерик. – И многозначительно добавляет: – Кроме того, я уже знаю.

– Что? Как? – изумляется Норман. Но Хусейн дружелюбно отмахивается от него. Норман понимает и больше не задает вопросов. Лорд Кенсингтон поднимает бокал: – За ваше здоровье и добро пожаловать на мою вторую родину.

Он делает небольшую паузу и снова обращает свой взгляд на Нормана. – Вы хотели рассказать мне, как и где услышали мое имя, – напоминает он Норману, внимательно и ободряюще глядя на него своими умными глазами.