Примерно в то же время, когда президент Буш выступает с речью перед американской нацией, а Соединенные Штаты начали наносить удары по лагерям подготовки террористов «Аль-Каиды» и военным объектам режима талибов в Афганистане, Норман прибыл на военном самолете в Марокко, в Касабланку. Норман еще об этих атаках ничего не знает.

Он вспоминает свое последнее пребывание здесь, все снова повторяет высказывание из фильма «Касабланка» – «Посмотри мне в глаза, малыш». Однако эту романтическую Касабланку из знаменитого кинофильма с укромными закоулками и кафе «У Рика» с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман, он уже напрасно искал, хотя в остальном в городе есть немало достопримечательностей, достойных внимания. Они покидают Касабланку и оказываются на дороге в Рабат.

Но, по его мнению, Рабат, преимущественно современная столица Королевства Марокко, не обладает тем восточным шармом, который есть, например, у Марракеша.

Али, его военный водитель, ранним утром везет Нормана и двух его спутников в форме в сторону города.

Почти уютным кажется в это раннее утро Королевский центр власти с его многочисленными парками и садами, оживленным старым городом и французским колоритом широких проспектов «Виль Нувель», Нового Города. Здесь, в дворцовом районе, король Хасан II твердой рукой управлял своей страной почти сорок лет, а молодой король Хасан VI с 1999 года вдыхает свежий воздух сквозь старинные стены. Стражники патрулируют передний двор в своей красно-бело-зеленой форме.

Путь ведет дальше мимо поразительного некрополя Челлах, построенного на руинах римского города Сала, который зарос свежей пышней зеленью, словно райский сад. Вдоль высоких стен некрополя Маринидов Норман видит великолепные зубчатые ворота, стоящие открытыми. В этом оазисе покоя вьющиеся растения обвивают разбитые саркофаги, цветущие бугенвиллеи взбираются по стенам разрушающихся мавзолеев. На башне старой мечети гнездятся аисты, на деревьях и в нишах стен свили гнезда цапли.

Они проезжают мимо знаменитой башни Хасана с двумя сотнями усеченных колонн гигантской мечети, запланированной в XII веке, но так и не достроенной, так что остается только удивляться мании величия некогда самого главного правителя из династии Альмохадов Якуба эль-Мансура.

Мавзолей короля Мохаммеда V, в котором сейчас покоится король Хасан II, тоже не назовешь скромным. Маршрут пролегает через Медину к крепости Касба Удайя, возвышающейся над Атлантикой.

Далее маршрут пролегает через весь город. Призывы муэдзинов с многочисленных минаретов уже давно разбудили весь город через громкоговоритель. Здесь, на Востоке, у опоздавших нет ни единого шанса.

Али спокойно проезжает через мир торговцев и ремесленников в городе. Над базаром торговцев духами витает тяжелый запах, смешанный с ароматом базаров специй и пекарен, кедров и сосен.

И вдруг, словно в преддверии ада, на вас обрушивается адская вонь из квартала кожевников. Норман зажимает нос. Его спутников зловоние не беспокоит. Рядом с ними в круглых каменных корытах ярко светятся ванны красильщиков. На соседней улице над дорогой висят разноцветные гирлянды из крашеной шерсти, чуть дальше сверкают пестрые ковры. Золотые и серебряные украшения привлекают первых прохожих. Норман снова может вздохнуть свободно.

Наконец они достигают места назначения.

– Когда мне снова за вами заехать, сэр? – спрашивает на ломаном английском водитель джипа Али, который привез Нормана в Рабат в сопровождении двух представителей марокканской секретной службы, вооруженных пистолетами-пулеметами и сотрудничающих с американским ЦРУ.

Норман на мгновение задумывается и отвечает:

– Вообще-то, ребята, мне недолго осталось здесь работать. Скажем, послезавтра вечером! Но на всякий случай дайте мне номер телефона вашей конторы, чтобы я мог позвонить вам заранее.

Водитель протягивает Норману потрепанную визитную карточку и отвечает с озабоченным выражением лица:

– Хорошо, но будьте осторожны, мистер Стил. В настоящее время здесь происходят серьезные столкновения между мусульманами-фундаменталистами и иностранцами. Иностранцев обычно оставляют в покое, чтобы не подвергать опасности туристический бизнес, но после недавних событий в стране усилилась тревога. Поэтому, пожалуйста, не ходите по Рабату в одиночку, если вы плохо знаете город, избегайте бедных кварталов, а если будете ходить, то только в местной, неприметной одежде или с вооруженным эскортом.

Норман ободряюще смеется:

– Я хорошо знаю вашу страну и этот город по предыдущим визитам. Конечно, политическая ситуация изменилась. Но все равно спасибо за совет! Возможно, я даже последую ему. До встречи послезавтра в полдень! Спасибо за поездку.

К сожалению, водитель забывает сказать Норману, что несколько часов назад ночью США нанесли ракетный удар по Афганистану, чтобы подкрепить свое предупреждение.

– До свидания, сэр! – просто говорит водитель и высаживает его перед неприметным домом.

Норман нерешительно смотрит на домашний колокольчик, установленный над вывеской Joshua Cluster Marchand d'huiles et d'essence.

Интересная маскировка. Значит, человек, которого он должен навестить, занимается оптовой торговлей нефтью и топливом. Не терпится узнать, что будет дальше. Он делает еще один глубокий вдох ароматного воздуха и звонит в дверь.

Марокканский слуга тут же открывает дверь, спрашивает, что ему нужно, и проводит его в уютно обставленную приемную, которую приятно охлаждает система кондиционирования воздуха в здании.

Входит веселый мужчина лет пятидесяти в белом костюме и легкой шелковой рубашке под пиджаком: – Вы мистер Стил? Американец? Мне сообщили о вашем визите. Чем могу быть полезен?

– Для меня – ничем! – отвечает Норман с улыбкой. Но он продолжает серьезно: – У меня есть только эти бумаги, чтобы передать вам. Если вы обратите внимание на их содержание, мне есть, что вам сказать.

Мистер Кластер смотрит на бумаги, не поднимая глаз. Затем он холодно и серьезно произносит:

– В ваших бумагах говорится, что вы, как журналист, хотите получить материал для репортажа о возможностях сбыта топлива в такой важной, но бедной транспортными путями стране, как Марокко.

– Все верно, мистер Кластер. Именно такая формулировка.

– Вы пришли по адресу, – теперь Кластер приветливо улыбается, слегка кланяется и любезно спрашивает: – Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Как насчет горячего мятного чая?

Норман знаком с этим местным напитком с прежних времен, и в царящую жару он ему очень нравится. Он благодарит хозяина: – С удовольствием, пожалуйста.

Когда чай подан и оба джентльмена снова остались наедине, мистер Кластер говорит:

– Пожалуйста, говорите свободно. Теперь я знаю, кто вас послал.

И Норман сообщает:

– Мне нужно немного расширить рамки, чтобы вы меня полностью поняли. Я – лондонский корреспондент газеты «Чикаго ньюс». Случайно, мы с одним из моих коллег узнали, что американская компания «Ньютон Инкорпорейтед» через своего представителя в Лондоне продала ультрасовременное скорострельное оружие и приборы ночного видения парижскому бизнесмену Куртье как предполагаемому или реальному агенту французского правительства. Пока все остается в рамках дозволенного.

– Понятно. – Мистер Кластер кивает.

Норман продолжает свой расказ:

– Месье Куртье – близкий родственник влиятельного правительственного чиновника, принадлежащего к радикальным правым силам. Это те самые круги, которые не только морально поощряют корсиканцев, и сегодня живут как французские поселенцы в Марокко и Алжире и образуют нечто вроде мафии, сопротивляться франко-марокканско-алжирскому примирению и умиротворению, но и поддерживают их материально. Они также ответственны за террористические атаки на Корсике, тесно сотрудничают с баскской националистско-террористической организацией ЭТА и ирландской ИРА и имеют международную организацию. Они поставляют оружие своим союзникам в разных кризисных зонах, а недавно также правительству талибов, финансово поддержанное Усамой бен Ладеном. Это правительство, кстати, несет ответственность за недавние теракты в Америке.

– Я вижу, что вы правильно смотрите на вещи. – подтверждает мистер Кластер, кивая головой. – Пожалуйста, продолжайте.

– Доверенное лицо Куртье – это левантинец, проживающий в Танжере, по имени Астикрос.

– Этот тип мне небезызвестен, – Кластер улыбается. – Ваш рассказ становится интересным, мистер Стил. Мои комплименты, вы хорошо информированы и хороший репортер.

А Норман продолжает:

– Через хорошо информированных друзей я узнал, что Астикрос организует разгрузку и распределение оружия. Я осведомлен даже о самых важных деталях.

Теперь Норман сообщает, что ему стало известно от Джека Уайлдера. Мистер Кластер слушает, казалось бы, безучастно.

Когда Норман закончил, Кластер говорит:

– Когда «Альбатрос» покидает Бостон?

– Наверно завтра или послезавтра. Я не знаю точных деталей. Знаю только, что судно должно встретиться с кораблем капитана Хэнсона в Дакаре. Надеюсь, таможенные власти сумеют вовремя предотвратить его отплытие. Если нет, думаю, вы знаете, что делать дальше.

– Действительно, – говорит Кластер, поворачивается к двери с улыбкой, которую Норман вряд ли смог бы истолковать, даже если бы видел ее, и продолжает: – Спасибо за ваши действительно важные сообщения. Когда вы летите обратно в Лондон?

– Я думал, послезавтра или еще одним днем позже. Я хотел бы осмотреться здесь.

– Я бы хотел служить вам экскурсоводом, но, думаю, будет лучше, если нас не увидят вместе. Я дам вам своего слугу, который открыл вам дверь, для вашей защиты. Он может сопровождать вас до гостиницы. Где вы хотите остановиться?

– Мне сказали, что в отеле «Марракеш».

– Там вы в безопасности и в надежных руках. Это первый дом на площади, здесь подают превосходные блюда французской кухни. Пожалуйста, потерпите немного. Я сообщу Мустафе.

Кластер встает и выходит. В соседней комнате он, покачав головой Мустафе, тихо спрашивает:

– Ты все слышал и понял?

– Слово в слово, хозяин.

– Ты отвозишь мистера Стила в отель «Марракеш» и несешь его багаж. Затем бежишь со всей скоростью, на которую твои ноги только способны, к Хусейну бен Абуду и спрашиваешь его, хватит ли у него мазута для грузовиков. Все остальное зависит от тебя.

– Я прекрасно понял, Сиди. А если Хусейну бен Абуду нужно топливо и для вертолетов?

– Тогда он тебе скажет. Давай.

Вернувшись к Норману, Кластер говорит:

– Это Мустафа. Он отвезет вас в отель. Я сам как можно быстрее свяжусь с соответствующими людьми, чтобы через Париж можно было договориться с месье Куртье о передаче капитану Хэнсону другого груза и другого заказа. Куртье также является экспедитором.

Прибыв в отель «Марракеш», Норман отделывается от Мустафы, получает номер, принимает освежающую ванну и отдыхает. Когда наступает вечер, он надевает что-то легкое и выходит из отеля, чтобы прогуляться по городу и сделать покупки на базарах. В городе по-прежнему жарко.

Он неторопливо прогуливается мимо здания правительства, наблюдает за жизнью и суетой на базарах и впитывает красочные, разнообразные впечатления.

Каждый вечер здесь бурлит жизнь, наполненная всеми красками, звуками и запахами Востока. На небольшой площади заклинатели змей заставляют рептилий танцевать, акробаты своими гибкими коричневыми телами строят сложные человеческие башни. В нос ударяют соблазнительные ароматы из кулинарных лавок: вот густой овощной суп харира, чуть дальше – мясное рагу таджин в глиняных мисках, вот снова шампуры с рыбой или пряные колбаски, жарящиеся на углях. Площадь покрывает гобелен из приглушенных звуков барабанов и пронзительных духовых инструментов, а в промежутках ярко звенят колокольчики торговцев водой. Рассказчики завораживают слушателей буйными жестами.

Один старик с очень длинной седой бородой собирает вокруг себя особенно большую аудиторию, его громкоговоритель ужасно искажает его дряхлый голос, но люди слушают его, как загипнотизированные. Норман находится в центре событий и наслаждается зрелищем и окружающей обстановкой. Повсюду к нему подходят нищие. У него с собой достаточно мелочи, чтобы раздать им, так как он помнит это по предыдущим поездкам. Он останавливается на некоторое время перед одним из больших базаров. Его всегда восхищали великолепные изделия из марокканской кожи, но сегодня он особенно очарован витриной, поскольку цены кажутся очень разумными.

Сначала он не понимает, что происходит вокруг, а потом становится уже слишком поздно. Группа арабских молодых людей несет большие транспаранты с арабской вязью. Демонстранты дико жестикулируют и выкрикивают непонятные ему из-за незнания местного языка лозунги, угрожающе подняв кулаки в воздух. Он смотрит вслед процессии и замечает, как демонстранты становятся все более возбужденными и взволнованными, слышит проклятия, крики, а затем, совершенно неожиданно, выстрелы. Есть жертвы. Базары в спешке закрываются. Прохожие убегают, кричат, бросаются в укрытие.

– Что здесь происходит? – думает Норман. Вызванная жандармерия открывает огонь вслепую по толпе демонстрантов, чтобы разогнать их силой. В панике люди разбегаются во все стороны. Люди в форме уезжают на боковую улицу, где рассеиваются другие участники беспорядков.

Европейцев больше нигде не видно, кроме пухлого француза, который уже не знает, куда податься, и стучится в дверь базара, чтобы, возможно, найти вход и защиту. Увидев Нормана, он окликает его:

– По мятежникам стреляют. Но они вернутся. Спасайтесь и бегите как можно быстрее!

Но и Норман не знает, куда повернуть. Путь в европейский квартал, где находится его отель, преграждает фанатичная толпа демонстрантов, некоторые из которых бегут, а некоторые бросают камни. За закрытыми дверями владельцы базаров дрожат от страха перед взломами и возможными грабежами. Единственный выход – пробираться через квартал местных уроженцев. Он должен каким-то образом попытаться избежать толпы.

Норман направляется в ту сторону, идя все быстрее и быстрее, но не настолько, чтобы его бегство стало заметным, а так, чтобы его поспешность затерялась в общей суматохе. Как раз в тот момент, когда он собирается свернуть за угол, краем глаза он видит, как несколько демонстрантов замечают невысокого толстого француза, который отчаянно и все еще бесполезно стучит в дверь базара. и бросаются к нему, Сверкают ножи, раздается резкий крик. Короткая пауза затишья.

Затем вздох – еще один крик и вытянутая рука, указывающая в его сторону. Толпа обнаружила его! Им нужны новые жертвы. Норман понимает, что теперь ему придется спасаться бегством. Стая почувствовала вкус крови.

Он бежит быстрее, нет – прыгает по неровной мостовой, направо – налево – направо, снова за угол. Он думает, что в кои-то веки может вздохнуть с облегчением. Но вот они снова, как ищейки на тропе – пять или шесть человек, их халаты полами заткнуты за пояса, в руках короткие кривые ножи, лица искажены гримасами.

– Слава Богу, у них нет огнестрельного оружия, иначе я был бы уже мертв, – думает Норман, несколько успокоившись, и выжимает из себя последние силы.

Словно пытаясь побить мировой рекорд, Норман длинными, размашистыми прыжками мчится вперед, все дальше и дальше, за очередной угол, и снова дальше, только дальше – прочь отсюда. Он понимает, что на карту поставлена его жизнь. Он заставляет себя дышать спокойно и ровно. Теперь он понимает, что регулярные пробежки поддерживают его в хорошей физической форме, хотя в последние недели он этим несколько пренебрегал. Его преследователи еще не свернули за угол, который ему удалось ненадолго преодолеть. Однако в легких уже ощутимо свистит, колющие боли в боку неприятно дают о себе знать.

– Только бы не сдаться! Лучше бы я бросил курить, – думает он в этот момент. Он немного сбавляет темп, но все еще бежит быстро. Силы скоро покинут его. И мысли его лихорадочны. – Как эта необученная стая может выдержать такой темп? Известно, что много собак – это смерть зайца. Неужели это конец и для меня? – Он продолжает бежать изо всех сил, но понимает, что у него и без того появляется мерцающая чернота перед глазами со все более короткими интервалами. И вдруг перед ним распахивается входная дверь, и высокий марокканец или араб, настоящий гигант, встает на его пути с вытянутыми руками и ловит его, прежде чем он успевает замедлить свой бешеный бег.

Норман уже настолько запыхался и ослаб от бега, что не может больше защищаться. – Все, теперь я у них в руках, – это его последняя ясная мысль. Находясь в полубессознательном состоянии, он воспринимает происходящее почти как сторонний наблюдатель. Или он уже мертв? – Нет.

Странно, он жив! Гигант не ударил его ножом и не сбил с ног, а молниеносно втащил в дом, захлопнул ворота и запер их. Снаружи с криками проносятся преследователи Нормана. Затем он окончательно теряет сознание.

Должно быть, Норман надолго отключился.

Когда он приходит в себя, высокий мужчина помогает ему подняться и обращается к нему по-французски:

– Толпа прошла, месье. Вы вне опасности. Здесь вас никто не заподозрит. Почему вы такой сумасшедший и разгуливаете на улице сегодня, когда фундаменталисты призывают своих единоверцев к джихаду, священной войне? Разве вы не знаете, что сегодня американцы напали на Афганистан?

– Нет! Ради всего святого. Почему мне никто не сказал об этом в отеле? Если бы я знал, я бы не вышел! Но, прежде всего, тысяча благодарностей! Мне кажется, вы только что спасли мне жизнь. – вздыхает Норман, постепенно приходя в себя, но он все еще тяжело дышит.

Затем, немного отдышавшись и восстановив голос, он снова спрашивает:

– Пожалуйста, скажите мне, где я вообще нахожусь?

– Вы находитесь в доме моего друга, Хусейна бен Абуда. Пожалуйста, подойдите ближе, месье, и будьте его гостем. – Он трижды хлопает в ладоши. Слуга-нубиец – несомненно, бывший раб – кланяется, приветствуя гостя традиционным «Салам», и открывает дверь в большую комнату, полностью покрытую и увешанную драгоценными коврами.

– Позвольте оказать мне честь, месье? Я сам сообщу об этом моему другу, хозяину дома, – с приглашающим жестом говорит великан, очевидно, личный доверенный и телохранитель хозяина дома.

За это время Норман немного оправился. Хотя он все еще чувствует боль в ногах, его дыхание становится спокойным и ровным, когда он входит в комнату. Ошеломленный, словно его внезапно перенесло в середину сказки из тысячи и одной ночи, он оглядывается по сторонам. Это все еще реальность или он находится где-то в лихорадочном бреду?

Открывается дверь, незаметная из-за висящего перед ней гобелена. Нубиец откидывает покрывающий ее ковер и благоговейно склоняется перед вошедшим человеком среднего роста, очень стройным, несколько смуглым, чья гордая и почти царственная осанка заставляет Нормана невольно приподняться. Это Хусейн бен Абуд.