Идет дождь. Ничего необычного для Лондона. Прогноз погоды, согласно которому Азорский антициклон, который должен вытеснить все еще преобладающий Исландский циклон на северо-восток и принести солнечную погоду, похоже, пока не сбывается. Тем временем дождь все еще льется. Прежде чем выйти из машины, Ева натягивает капюшон своего макинтоша на голову и берет зонтик, который открывается автоматически при нажатии кнопки. Внезапный порыв ветра едва не вырывает его у нее из рук.

Когда Ева поднимается по нескольким ступенькам к парадной двери дома леди Кенсингтон, ее охватывает какое-то беспокойство. По дороге сюда она чувствовала себя в полной безопасности. К этому добавилась еще и инстинктивная привязанность к женщине, которая, как ей пришлось признаться самой себе, забрала у нее Нормана. Теперь у нее появились сомнения. В памяти снова всплыла картина приема у виконта Шервуда.

Гостем там был не только Норман, но и леди Кенсингтон. Она ни на секунду не сомневалась, что Роуз Кенсингтон и Норман вместе приехали к лорду Шервуду и вместе уехали. Очевидно, их отношения стали еще крепче.

Или разве нет? Она не хочет быть уверенной. Если между Норманом и леди Кенсингтон все уже не так, как казалось, то что они чувствуют друг к другу теперь? Любит ли он ее? И любит ли она его? И боялся ли Норман вообще этой женщины? Если да, то почему? Почему леди Кенсингтон пригласила ее именно сейчас? Возможно, чтобы выяснить, где она уязвима? Почему?

Все это проносится у нее в голове, пока она стоит перед большой парадной дверью поместья леди Кенсингтон. Почти как замок, подумала она.

Но как раньше Ева полностью контролировала себя, так и сейчас она решительно возвращает себе самообладание.

Она нажимает кнопку звонка.

Еве вдруг становится интересно узнать леди Кенсингтон получше.

Горничная Салли открывает дверь и ведет Еву не в приемную, а в гостиную, где ее приветствует Роуз, помогая снять верхнюю одежду и забирая мокрый зонтик. На ней то самое кимоно, которое чуть не свело Нормана с ума. Умышленно Роуз хочет с самого начала добиться неформальности, которая сделает более интимную встречу возможной.

Попросив Еву устроиться поудобнее в кресле, а Салли поставить на стол херес и бокалы, Роуз устраивается на диване в своей обычной манере.

– Как мурлыкающая кошка. – думает Ева.

Роуз с немым вопросом предлагает Еве бокал хереса. Ева кивает, Роуз наливает им обеим по бокалу и предлагает сигареты.

– За ваше здоровье, мисс Чепмен.

Ева очень удивлена таким непринужденным дружелюбием. Оно кажется почти интимным и дружеским. Ева замирает в легком недоумении:

– Миледи…

Роуз глубоко затягивается сигаретой. Она чувствует смущение Евы. На ее месте она чувствовала бы то же самое. Поэтому она хочет как можно быстрее растопить лед. Она выдыхает медленно и целенаправленно, слегка наклоняясь вперед:

– Пожалуйста, не называйте меня «миледи», а зовите по имени. – Она произносит очень мягко. – Меня зовут Роуз. Могу ли я называть вас Евой?

– Я польщена, – отвечает Ева, теперь еще больше смущаясь. Она не ожидала такого ответа.

Роуз замечает, что Ева продолжает молчать, и прямо заявляет:

– Разве мы не хотим быть друзьями? Ведь когда-то мы любили одного и того же мужчину.

Ева видимо краснеет и спрашивает:

– Мы?

– Да, Мы с вами.

Некоторое время они обе молчат. Затем Ева прерывает возникшую неловкость:

– Вы имели любезность попросить меня о визите, леди Роуз, – официально говорит она. – Чем я обязана такой чести? Я не знаю…

– Ваш визит доставляет мне удовольствие, Ева, – любезно отвечает Роуз, искренне улыбаясь ей. – У меня вполне понятное желание поближе познакомиться с девушкой, которая была и, возможно, до сих пор остается безусловной любовью Нормана.

– Насколько я знаю, леди Роуз, сейчас он любит вас, – с горечью констатирует Ева и продолжает в том же тоне: – Другой вопрос, верно ли его мнение, что вы его любите.

Вздрогнув, леди Роуз поднимается, словно внезапно проснувшись. Она словно собирается с мыслями и через мгновение отвечает:

– Возможно, вы даже правы, но совсем не так, как вы могли бы предположить. Позвольте мне сказать вам еще раз: вы любите Нормана, и я – любила его, или, по крайней мере, думала, что любила.

Ева поражена:

– Значит, между вами и Норманом…?

– Закончено? Это то, что вы, наверно, хотите сказать, не так ли? Назовите, пожалуйста, лопату лопатой. Да! Все кончено. Знаете ли, почему мы с Норманом теперь просто друзья?

– Нет.

Роуз ищет контакт с глазами Евы.

– Потому что я не хочу, чтобы предполагаемое счастье оказалось в тени его любви к другой женщине.

Ева не может скрыть своего беспокойства. Ее голос слегка дрожит:

– Норман любит другую женщину?

В тот же момент ее преследует мысль о том, что, возможно, Роуз Кенсингтон ищет ее дружбы только для того, чтобы получить партнера для борьбы с этой другой женщиной, которая пока ей неизвестна. Она плотно сжимает губы.

Роуз замечает это, но понимает по-другому и не может удержаться от искушения снова поставить Еву на место:

– А знаете ли вы, кто эта женщина или девушка? Я только что с ней познакомилась.

Ева принимает пренебрежительный тон:

– Не думаю, что это мое дело, кого теперь любит Норман Стил. Наши отношения закончились окончательно и навсегда.

Роуз смеется глазами, обрамленными длинными ресницами, и говорит:

– Я думаю, Ева, что это в значительной степени ваше дело. Вы окажете себе большую услугу, если получите полную ясность в этом вопросе.

Ева вызывающе поджимает губы:

– Если Норман любит другую женщину, вряд ли есть смысл разговорами пытаться оторвать его от нее.

Роуз стоит на своем.

– Совершенно верно. Вы абсолютно правы. Но если вы ни при каких обстоятельствах не хотите спросить меня, кого он любит, хотя, вероятно, уже поняли, что я ее знаю, то прошу вас смириться с тем, что я расскажу вам сейчас. Или вы боитесь того, что именно вы узнаете, и хотите в конце концов убежать от правды?

Руки Евы нервно играют с новой сигаретой, которую она достала из пачки, но еще не прикурила, затем она не может больше сдерживать свое женское любопытство и говорит:

– Нет, это не так. Ладно. Говорите. Кто это? – Роуз смеется, что кажется Еве странным, когда она говорит: – Это вы. Кто еще?

Руки Евы слегка дрожат:

– Но…

Роуз прерывает ее:

– Послушайте меня пожалуйста. Я знаю, вы поссорились и собирались расстаться навсегда. И теперь вы, наверное, думаете, что это из-за его влечения ко мне он до сих пор не вернулся к вам.

Когда Ева пытается ее перебить, она отмахивается и продолжает: – Меня бы ничуть не обидело, если бы вы об этом что-то узнали, Ева. Потому что в этом нет ничего такого, чего бы мне следовало стыдиться. Но может быть, я расскажу вам, почему Норман временно опирался на меня?

Ева делает жест рукой, как будто она защищается от чего-то.

Роуз, однако, не дает себя сбить с толку:

– Женщина всегда знает, насколько она красива. Я тоже. Уверена, вы уже знаете, как мы оказались вместе. Вы изначально думали, наверно, что я играю с Норманом в угоду планам мистера Винтера, не так ли?

Ева берет сигарету из лежащей перед ней пачки. От волнения она смяла старую.

– Можно? – спрашивает она. И, не дожидаясь ответа, прикуривает, гордо поднимает красивую голову, с сомнением покачивает ею из стороны в сторону и с горечью говорит:

– И нет, и да. Сегодня, я думаю по-другому. Но Норман, то есть мистер Стил, теперь считает, что я саботировала его работу, переметнулась к Винтеру и даже намереваюсь стать миссис Винтер. И я убеждена, что вы придерживаетесь того же мнения. Так что, в некотором смысле, я, пожалуй, продалась миллионеру и влиятельному мистеру Винтеру. И вы пригласили такое развратное существо в свой дом, леди Роуз?

Роуз смотрит на Еву ласково и понимающе и слегка улыбается: – Я понимаю горечь, которая толкает вас на такую иронию, Ева.

Роуз встает и расхаживает по комнате:

– Кстати, пожалуйста, оставьте обращение «леди» в прошлом. Мы говорим как женщина с женщиной. Я не так молода, как вы, Ева. Для женщины, которой пришлось пройти через трудности и напрасно ждать мужчину, которого она могла бы любить и о котором она не знает, любит ли он ее и любит ли она его, наверное было восхитительной переменой встретить благодаря поручению Винтера такого привлекательного мужчину, как Норман. Ведь если Винтер хотел, чтобы я повлияла на него, то мужчина определенно должен был быть интересен женщине. Такой мужчина, как Джордж Винтер, не стреляет из пушки по воробьям. И тогда…

– Я в курсе, – перебивает Ева, – Винтер все прекрасно организовал, и вы познакомились с Норманом в ресторане отеля «Блэкфрайерс». И после этого…

Роуз продолжает:

– А потом все обернулось совсем по-другому, Ева! Наверно я произвела определенное впечатление на Нормана. Почему я должна это отрицать? Но все нормальные мужчины, которые узнают меня поближе, делают это. Но и он произвел на меня не меньшее впечатление! Если свести вместе два магнита с противоположными полюсами, они притягиваются друг к другу. Это закон природы, Ева. Мы же люди, тоже подчиняемся законам природы. Мы с Норманом никогда бы не сошлись, если он не любил бы вас по-настоящему. Как бы противоречиво это ни звучало. Но, все равно, можете ли вы это понять?

– Нет, – отвечает Ева, почти с грустью, потому что она в данный момент действительно не может этого понять.

Роуз замечает это и продолжает говорить:

– Тогда я попытаюсь объяснить вам. Когда вы расстались, он принял это так близко к сердцу, что вообразил, будто потерял вас навсегда. А поскольку мужчина может утешиться потерей женщины – по крайней мере, по моему опыту – только найдя другую женщину, завоевать его было, пожалуй, даже несложно. Но потом я быстро поняла, что он становится все более беспокойным, и сказала ему прямо, что он не любит меня по-настоящему, но по-прежнему любит вас, Ева. Неужели, вы теперь сердитесь на меня, если я тоже немного помогла развитию событий?

Ева замечает тоскливую улыбку в уголках рта Роуз Кенсингтон и не может решить, действительно ли эта женщина думала и поступала так великодушно, или у нее просто не хватило мужества бороться за себя и свою любовь к Норману. Возможно, судьба сделала ее слабой или недоверчивой к себе и к жизни.

Внезапно Ева чувствует, как потеплело у нее внутри. Но это не была жалость, это было нечто большее.

Она молчит довольно долго после того, как Роуз закончила. Ева на момент застывает и смотрит на эту женщину с некоторой робостью. Затем она берет инициативу в свои руки. Она тянется через столешницу, непроизвольно ищет пальцы леди Кенсингтон, которыми та тянется за бокалом с хересом:

– Роуз…

Роуз не убирает руку, но вздыхает:

– Вчера вечером ко мне пришел Норман. Мы поговорили, и я похоронила свою любовь к нему. Я хочу, чтобы он был счастлив, и я знаю, что он может быть счастлив только с вами, потому что правда в том, что его сердце принадлежит вам. Со вчерашнего вечера в этом нет никаких сомнений – ни у меня, ни у него.

Они все еще держатся за руки. Ева сдерживает слезы:

– Вы очень добры.

Роуз освобождает свою руку, гладит Еву по плечу, снова откидывается назад и задумчиво качает головой:

– Нет. Я так не думаю, Ева. Иногда мне становится не по себе, и я задумываюсь о том, что даже женщине позволительно иногда быть слабой. В любом случае, к счастью для всех нас, я вовремя поняла, что не обладаю необходимой силой, чтобы завоевать и сохранить любовь Нормана.

– Когда человек любит… – вмешивается Ева.

Роуз раздавливает сигарету об изящную пепельницу и перебивает Еву:

– То есть, все остальное должно стать безразличным? Возможно. Однако, в данном случае это точно не так. Никто не может вылезти вон из своей кожи, и я – меньше всех. Поэтому лучше, что все сложилось так, как сложилось. Но я хотела бы сохранить дружбу с Норманом, а сделать это я смогу только тогда, когда вы мне поможете. Поэтому я вам ничего не дарю, все у вас уже давно есть. Я просто прошу вас мне помочь. Будете ли вы моим союзником и поможете ли мне?

Ева смотрит на Роуз и замечает, что несколько слезинок, которые Роуз не смогла сдержать, упали на стол. Она тихо встает, обходит стол и осторожно подходит к Роуз:

– Да, Роуз! Хотела бы помочь всем: вам, Норману и самой себе! Но как?

Суровая реальность этого вопроса возвращает Роуз к самой себе. Она поднимает глаза и спокойно произносит:

– Может быть, я смогу быть немного полезной для вас, Ева. Но сначала расскажите мне, что это за новость о помолвке, о которой вчера писали в «Дейли Геральд». Но подождите, не отвечайте пока, сначала я расскажу вам то, что я знаю.

И Роуз Кенсингтон сообщает:

– До нашей личной встречи вы вступили в контакт с Джорджем Винтером, полагая, что я веду с Норманом ложную игру, и вели себя по отношению к нему точно так же, как я изначально вела себя по отношению к Норману. Разница лишь в том, что вы не рискуете влюбиться в Джорджа Винтера. В такую возможность я верила не больше, чем в предполагаемую помолвку.

– Почему бы и нет? – спросила Ева, теперь уже слегка улыбаясь. – Я даже могу представить себе женщину, поддающуюся неоспоримо впечатляющей личности Джорджа Винтера.

Роуз улыбается понимающе:

– Да, я знаю. Но вы не в курсе, потому что вы любите Нормана так, что такой опасности не было и не будет.

Теперь Ева рассказывает Роуз о своей второй встрече с Винтером, а также упоминает в ретроспективе, что сначала она действительно думала, что Роуз встретилась с Норманом по поручению Винтера.

– Так оно и было, по крайней мере поначалу, – откровенно признается Роуз. – Я также призналась в этом Норману. Но после назначения Винтера произошли события, которые изменили все колоссально. Опыт общения с Норманом сыграл решающую роль в том, что я набралась смелости и, наконец, полностью освободилась от Винтера, тем более что незадолго до этого его рычаги давления на меня неожиданно были убраны. – Затем она вдруг становится очень серьезной: – И теперь вы сами рискуете попасть в его ловушку. Не относитесь к этому легкомысленно, Ева. Я знаю этого человека достаточно долго, чтобы понять, что он может быть очень опасен. Я не так много о нем знаю. Он слишком скрытен для этого. Но я знаю, что он безжалостный бизнесмен и знает, как использовать свою огромную власть. У него есть связи, которые вы даже не можете себе представить. Но вернемся к теме: что вы сделали, когда узнали о «Дейли Геральд»?

Ева энергично поднимает голову:

– Пока ничего. Я узнала об этом вчера вечером и собираюсь спросить Винтера, что он намерен делать.

– Это было бы очень нелепо, если не было бы самым разумным из того, что вы могли бы сделать в данном конкретном случае. Потому что это может снять с него последние подозрения.

Ева слегка поднимает руки и снова беспомощно роняет их:

– Я действительно не знаю, леди Роуз. Тактика – не моя сильная сторона…

– Зовите меня просто Роуз, Ева, – прерывает ее Роуз.

Затем она серьезно смотрит на Еву и хмурит брови:

– Вы мыслите быстро и мудро, Ева. Вполне возможно, что факт вашего противостояния ему произведет совсем не тот эффект, на который я рассчитывала вначале. Но на самом деле в этом нет необходимости, потому что он уже публично все отрицает.

Ева удивленно улыбается:

– Ну, тогда все в порядке. Он ведь не захочет портить со мной отношения навсегда, правда? Так ведь?

– Ой, Ева, – говорит Роуз, с тоской глядя вдаль, – иногда я думаю, живы ли мы вообще, и не является ли наша жизнь в конечном счете не более чем кошмаром, который снится некоему потустороннему существу и от которого оно пробуждается в наш смертный час. Вот так часто реальное и нереальное расплывается перед моим внутренним взором. Но бывают моменты, когда хочется вцепиться в колесо времени и остановить его, потому что так прекрасно жить, просто жить, жить вот так. Возможно, Винтер был прав, когда…

– Чепуха! – говорит Ева. – Думаю, все зависит от того, о чем вы думаете. Что касается меня, то я не очень люблю размышлять. Я предпочитаю действовать.

Роуз смеется:

– В этом отношении вы, американцы, немного опережаете нас. Вы удивительно беззаботны и легкомысленны.

Ева тоже смеется и говорит:

– Это наследие наших женских предков. Что было бы с ними в относительно недавнюю эпоху первопроходцев, если бы они слишком много думали и слишком мало делали?

– А как вы представляете себе действовать в отношении Нормана и Винтера сейчас? – спрашивает Роуз, с нетерпением ожидая ответа. Ева отвечает, полная желания действовать:

– Сегодня днем я отправлюсь к Винтеру в Хэмптон-Корт, выложу свои карты на стол лицом вверх и выбью у него из рук козыри. Я ясно скажу ему, что не стоит надеяться на успех!

Роуз Кенсингтон задумывается:

– Это планы, Ева, риск которых вы, очевидно, не осознаете. Чтобы подстраховаться, я буду сопровождать вас.

– Зачем использовать такую тяжелую артиллерию? – уверенно смеется Ева. – Я справлюсь с ним сама, можете быть уверены.

– Как скажете. Но меня это не совсем устраивает, – отвечает Роуз.

– Не беспокойтесь об этом. Я готова ко всем случайностям. Смотрите – вот.

Она достает из сумочки баллончик со слезоточивым газом и показывает его Роуз.

– У меня есть один вариант, – говорит Роуз. – Я собираюсь позвонить Клэр Томсон. Слушайте наш разговор, и вы поймете, с какой целью он ведется.

Она снимает трубку, набирает номер и говорит:

– Алло – Клэр? Это Роуз. Я рада, что дозвонилась, что отвечаешь. Читала ли ты новости о предполагаемой помолвке Джорджа Винтера? Не поняла. Нет, опровержение правильно. Все еще хочешь встретиться с ним? Сегодня днем? Когда? После пяти? Редко приходишь, приезжай ко мне хоть раз! Все в порядке, Клэр. Просто позвони мне. До скорой встречи.

– Что это за женщина, с которой вы говорили? – спрашивает Ева, когда Роуз снова кладет трубку.

– Это школьная подруга, – отрывисто отвечает Роуз.

– И какое отношение Винтер имеет к ней?

– Они давно знают друг друга, какое-то время были очень близки и когда-то даже подумывали о свадьбе. Не знаю, почему это не сработало. Но она до сих пор его очень любит. И до недавнего времени у них были интимные отношения. Это я точно знаю. Джордж Винтер также благодаря показаниям Клэр был полностью оправдан в ходе расследования трагического несчастного случая с ее покойным мужем, о чем я смогу рассказать вам, когда у меня появится такая возможность. Мне в какой-то степени жаль ее, потому что я сама почти пережила нечто подобное и поэтому полностью сочувствую ее ситуации.

– Но тогда она, наверно, с Винтером еще…?

Роуз перебивает ее:

– Вот это, Ева, меня отнюдь не интересует, а вас это вряд ли еще касается, особенно после того, как вы выяснили свои отношения с Винтером.