Тем временем Найджел Фишер, прибыв в Хэмптон-Корт, паркует машину у ворот, нажимает на звонок и ждет, пока кто-нибудь не придет. Даже если ворота не заперты, не стоит идти через парк к дому, особенно ночью, ведь там наверняка свободно бегают собаки Джорджа Винтера – призовая пара породистых английских ищеек. Но собаки в доме, а ворота заперты. Приходит слуга Винтера, открывает их и просит мистера Фишера следовать за ним.

Когда Найджел входит в гостиную, собаки, лежащие на медвежьей шкуре перед камином, хотят вскочить. Но короткого, резкого окрика Джорджа Винтерса «Лежать!» достаточно, чтобы они прекратили свое тихое рычание и немедленно легли. Тем не менее Найджел Фишер немного колеблется при виде животных. Он знает, насколько опасны эти собаки. Но Винтер протягивает руку и успокаивает его:

– Собаки ни на кого не нападают, когда понимают, что это мой гость. Так что входите спокойно и без тревоги, мистер Фишер, и присаживайтесь. Виски?

– Спасибо. Вы же знаете, я не пью алкоголь, когда за рулем!

– Well, – то есть, чай? – Он звонит в колокольчик, вызывая слугу, и отдает распоряжение. Затем он продолжает: – С вашей стороны было очень любезно познакомить леди Кенсингтон с мистером Стилом. Когда я пригласил вас сюда, это было сделано не для того, чтобы испортить вам вечер, а по другой причине. Несколько часов назад я узнал, что мистер Стил рассорился с мисс Чепмен. Мой поручитель даже считает, что она внутренне на моей стороне. Пожалуйста, скажите мне честно и откровенно, как обстоят дела у вас в этом отношении.

– Меня не волнует, легально или нелегально продает оружие и боеприпасы тот или иной оружейный завод, продает ли он их или поручает продать их той или иной партии. Я не доброжелатель и в любом случае не смогу остановить такой бизнес, – бесстрастно отвечает мистер Фишер.

Винтер не довольствуется таким ответом:

– Но ваш коллега Стил, похоже, считает себя обязанным это сделать.

Найджел Фишер, расслабляясь, откидывается назад и невозмутимо отвечает:

– Возможно. Я бы не стал ему перечить. Как журналист, я считаю своей единственной задачей освещать события как можно более объективно и беспристрастно и способствовать развитию британо-американских отношений. В любом случае почти смешно, что средства массовой информации, особенно телевидение, предлагают обычным гражданам грязные и примитивные репортажи. Я всегда говорю: будучи так называемой четвертой властью, мы, представители прессы, при всей свободе, которую часто неправильно понимают, взяли на себя особую ответственность!

Винтер задумчиво смотрит на него, незаметно кивает и говорит:

– Это ценят и признают обе стороны. Я сказал вам, что мисс Ева Чепмен на моей стороне, как утверждает мой поручитель. Речь идет о безумном плане мистера Стила и газеты «Чикаго Ньюс» дискредитировать американскую оружейную фабрику «Ньютон Инкорпорейтед», которую я представляю, из-за предполагаемых незаконных поставок оружия европейским поселенцам и союзникам на известном вам континенте, от Южной Африки до Марокко и Алжира.

– Уверен, акционерам фирмы «Ньютон Инкорпорейтед» это тоже не понравится! – смеется Найджел, не без некоторой доли издевки, но тут же продолжает серьезно: – Но проблема может заключаться в том, что большая часть оружия попадет в руки радикальных мусульман и будет направлена против Америки. Недавняя атака на Всемирный торговый центр заставила людей задуматься об этом.

Винтер нервно встает и начинает расхаживать по комнате: – Я знаю. Я как раз занимаюсь этим вопросом.

Найджел продолжает невозмутимо:

– Но из этого может получиться хороший сюжет, тем более, что антиамериканские настроения по всему миру растут на почве распространения ислама, а пацифисты в западных промышленных странах теперь имеют право голоса во многих сферах политики.

– До сих пор речь шла не об этом. – ворчит Винтер. – Должны ли европейские поселенцы в Африке позволить, чтобы их безнаказанно убивали? Должны ли различные правительства, будь то в Африке или Южной Америке, позволять террористам или доброхотам шантажировать их?

Найджел Фишер остается спокойным и уравновешенным:

– Они меня не интересуют, мистер Винтер, так же, как негры, арабы и берберы или исламские фундаменталисты. Пусть они там сами разбираются между собой! В конце концов, это та цена, которую, к сожалению, и сегодня приходится платить старым колониальным государствам и политикам. Что же нам там делать? Почему бы вам хоть раз не быть объективными? Насколько, вообще, это нас касается сегодня?

Винтер отмахивается от возражений легким взмахом руки и уверенно отвечает:

– Во многом, мистер Фишер. Во-первых, мы, особенно мы, американцы, не совсем невиновны в международных переплетениях. Вспомните только конфликт между Израилем и палестинцами. В прошлом были допущены серьезные ошибки, которые не только имеют фатальные последствия в настоящем, но и будут иметь место в будущем. Помимо властно-политических причин, существуют также религиозные различия, которые не могут быть более значимыми. Во-вторых, существуют огромные торговые интересы, и, конечно, помимо политики власти, на кону стоят их собственные существенные интересы. Вспомните, что произошло, например, когда Марокко было сдано Францией. В результате Кипр был потерян для Англии! Следующий факт также кажется мне примечательным: везде, где бывшие колониальные державы сдавали свои колонии, страна погружалась в нищету, хаос и, прежде всего, в финансовый крах, что, в свою очередь, означает потерю рынков и открывает новые возможности для террористов. Вы не хуже меня знаете, что террор и революции обычно возникают из-за угнетения или нищеты, а дополнительные различия в верованиях всегда являются желанным алиби для некоторых фанатичных лидеров, чтобы попытаться реализовать свои претензии на абсолютность. И, к сожалению, это происходит снова и снова, не считаясь с человеческими жизнями, как вы можете видеть из последнего террористического акта!

Фишер задумчиво смотрит на Винтера:

– Я согласен со всем, что вы сказали. Но неужели вы всерьез верите, что поставки оружия останавливают или изменивают ситуацию?

Винтер на мгновение перебивается, удивленно оглядывается и горько смеется:

– Нет, но тормозит ход дел. Поэтому Стил должен молчать до тех пор, пока такая отсрочка не перестанет быть необходимой, и вы должны помочь мне убедить его в этом.

Фишер скептически качает головой:

– После недавних терактов я уже не уверен, что мы сможем остановить террор и революции, поставляя оружие группам, которые на момент поставки вроде бы поддерживают нашу политическую позицию. Мы должны думать на перспективу. Наш сегодняшний друг может завтра стать нашим врагом.

Найджел Фишер тоже встает, присоединяется к прогулке Винтера и продолжает «читать лекцию» тем же вечно спокойным голосом, что и с самого начала беседы:

– Возьмем следующий пример: еще до сегодняшних терактов Усама бен Ладен считался в США врагом народа номер один. США считают его организатором целой серии терактов в прошлом: он, как считается, ответственен за первую атаку на Всемирный торговый центр восемь лет назад, за нападения на американские военные здания в Саудовской Аравии в 1995/1996 гг. и за нападения на посольства США в Кении и Танзании в 1998 г. Но Усама бен Ладен не всегда считался врагом Соединенных Штатов. Он стал фанатичным сторонником фундаменталистского ислама только после советского вторжения в Афганистан в 1979 году. Во время холодной войны США поначалу видели в нем своего естественного союзника. Они поддерживали различные группы афганских моджахедов. Журналистка Мэри Энн Уивер написала в 1996 году в журнале The Atlantic, что ЦРУ выделило более трех миллиардов долларов афганским нерегулярным формированиям, которыми в то время командовал бен Ладен. Это позволило ему создать террористическую армию, покупая оружие, которое в то время было направлено против Советского Союза, а теперь направлено против Америки. По словам Уайлдера, Усама бен Ладен, который, будучи сыном богатого строительного подрядчика из Саудовской Аравии, имел и собственные значительные финансовые резервы, продолжал получать поддержку ЦРУ. Уже в 1989 году, когда боевые действия в Афганистане закончились с выводом советских войск, бен Ладен вернулся в Саудовскую Аравию. Его стратегический союз с американцами окончательно завершился в 1990 году, когда американские войска были размещены там в преддверии войны в Персидском заливе против Ирака. Так что Норман не совсем ошибается, когда указывает пальцем на рану, которую мы в некотором роде нанесли себе сами.

Джордж Винтер терпеливо выслушал, поднял плечи, опустил их снова, прищурил глаза. Его губы сузились, когда он рассердился сильнее, чем намеревался: – Но именно этого сейчас и не должно произойти. Я должен поговорить с мистером Стилом, чтобы положить конец его, в общем-то, оправданному рвению, не говоря уже о журналистском фанатизме в отношении правды! В данный момент на кону стоят более важные интересы, чем правда, и я подчеркиваю это снова и снова: международная репутация Америки стоит на кону превыше всего.

Фишер с недоверием качает головой, едва заметно, и снова садится. Он гораздо больше убежден в том, что Винтера больше волнуют экономические интересы оружейной фабрики, которую он представляет, чем политические причины, которые, с другой стороны, имеют для него совершенно определенный смысл. Винтер, который является превосходным тактиком и оратором, кажется ему просто притворяющимся. Однако открытое высказывание этого подозрения может привести к разрыву отношений между ними, в чем он сейчас не заинтересован. Поэтому он заканчивает разговор, видимо откликнувшись на просьбу Винтера, и спрашивает, заставляя себя успокоиться:

– И как, скажите на милость, вы собираетесь остановить моего коллегу мистера Стила?

Джордж Винтер также снова садится на свое место, делает задумчивое лицо и говорит, глядя на кольцо на своей руке:

– Я твердо убежден, что мистер Стил не придет, если я попрошу его встретиться со мной. По правде говоря, у меня самого нет охоты ни просить его о встрече, ни встречаться с ним. Если я правильно понимаю, разговор между мной и ним будет обречен на провал с самого начала. Но, возможно, он прислушается к вам, возможно, к леди Кенсингтон. Я должен сделать все возможное!

Найджел Фишер покачал головой:

– Я тоже уже советовал ему не трогать такую «горячую картофелину». Но он только посмеялся в ответ.

Он встает и делает вид, будто хочет уйти. Чтобы никого не расстраивать, он заключает:

– Хотелось бы еще раз с ним об этом открыто поговорить. Может быть, что-то, что вы мне предложили, является аргументом, который произведет на него впечатление. Могу ли я вас упомянуть при этом?

Винтер тоже встает и говорит с видимым облегчением: – Конечно! Просто скажите ему, что мы подробно обсудили этот вопрос.

Но Фишер не может удержаться и спокойно спрашивает:

– А что вы собираетесь делать, если он останется непреклонным? – И снова Джордж Винтер жутко суживает свои серые хищные глаза:

– Это, мистер Фишер, было бы глупостью, от которой вы должны его отговорить в его же собственных интересах! У нас есть другие средства на этот крайний случай.

Найджел Фишер никогда раньше не видел Винтера таким. Но теперь, когда он смотрит в эти глаза и видит угловатый подбородок своего собеседника, по его позвоночнику пробегает холодная дрожь.

– Мы? Кто это, мы? Какой силой на самом деле обладает Джордж Винтер? На что он способен?»

С этими вопросами в голове он позволяет слуге Винтера вывести себя на улицу и глубоко вдыхает свежий воздух. Вся обстановка и разговор с Джорджем Винтером слишком подавили его. Только сегодня он почувствовал исходящую от него угрозу, которую никогда не ощущал во время их бесед. Он беспокоится за своего коллегу Нормана, которого, как ему кажется, он знает достаточно хорошо, чтобы даже на миг предположить, что тот отступит так просто.

– Но чем сильнее будет давление с его стороны, – тихо шипит он сквозь зубы, переключая передачу, – тем сильнее будет сопротивление Винтера.

В это же время президент США Джордж Буш произносит следующую речь по поводу недавних террористических атак:

Виновные будут привлечены к ответственности. США не будут делать различий между преступниками и теми, кто их укрывает. Террористы могут сотрясать фундаменты великих зданий – но не нашей нации.

Сегодня наши соотечественники, наша повседневная жизнь, наша свобода подверглись нападению в результате серии преднамеренных и смертоносных террористических атак. Жертвами стали люди, находившиеся в самолетах и в своих офисах, секретари, бизнесмены, военные и государственные служащие, матери и отцы, друзья и соседи. Тысячи жизней были внезапно оборваны в результате гнусных, подлых террористических актов.

Изображения самолетов, врезающихся в здания, горящих пожаров, огромных разрушающихся зданий наполняют нас неверием, ужасной печалью и тихим, непреклонным горем. Эти массовые убийства были призваны напугать нашу страну, посеять хаос и отступление, но им это не удалось. Наша страна сильна.

Великий народ был призван защищать великую нацию. Террористические атаки могут поколебать фундамент самых больших зданий, но они не могут достичь основ Америки. Эти атаки сокрушают сталь, но они не могут повредить твердую американскую решимость. Нападения направлены на Америку, потому что мы являемся самым ярким маяком свободы и возможностей в мире. Никто не сможет погасить этот свет.

Сегодня наша нация увидела зло, худшую сторону человеческой природы. И мы отвечаем на него всем лучшим, что может предложить Америка, мужеством помощников, заботой о незнакомцах и соседях, которые пришли, сдали кровь и помогли, чем могли.

Я ввел в действие антикризисный план правительства сразу же после первой атаки. Наши вооруженные силы сильны и готовы к действиям. Наши специалисты по чрезвычайным ситуациям работают в Нью-Йорке и Вашингтоне, чтобы поддержать людей на местах. Наша главная задача – помочь пострадавшим и принять все меры, чтобы защитить наших соотечественников и женщин от новых атак, как дома, так и по всему миру.

Наше правительство продолжает работать без перебоев. Федеральные учреждения в Вашингтоне, которые сегодня пришлось эвакуировать, сегодня вечером возобновили работу для оказания основных услуг, а завтра будут работать в обычном режиме. Наши финансовые институты остаются сильными, и американская экономика будет продолжать вести бизнес.

Мы продолжаем поиски тех, кто стоит за этими жестокими нападениями. Я мобилизовал все ресурсы нашей разведки и служб безопасности, чтобы найти виновных и привлечь их к ответственности. Мы не будем делать различий между теми, кто совершил эти нападения, и теми, кто предоставляет им защиту.

Я ценю поддержку членов Конгресса, которые присоединились ко мне в осуждении этих нападений. От имени американского народа я благодарю многих политических лидеров по всему миру, которые выразили свои соболезнования и предложили помощь. Америка, ее друзья и союзники стоят на стороне тех, кто хочет мира и безопасности во всем мире, и вместе мы победим в войне с терроризмом.

Сегодня вечером я прошу молитв за всех скорбящих, за детей, чей мир рухнул, и за всех, чье чувство безопасности находится под угрозой. И я молюсь о том, чтобы их утешила сила, которая больше нас, как сказано в Псалме 23:

«И хотя я пойду долиной смертной,

не убоюсь зла, потому что ты со мной!»

Это день, когда американцы всех слоев общества объединяются в своей решимости добиться справедливости и мира. Америка и раньше противостояла другим врагам, и мы сделаем это сейчас. Никто из нас никогда не забудет этот день, но мы идем вперед, защищая свободу и все, что есть хорошего и справедливого в нашем мире.

Спасибо. Спокойной ночи. Храни Господь Америку.