Тася

– Ярый! Ярый!

Девчонки визжат от восторга и прыгают с соседями по ряду. Пол под ногами сотрясается от топота оголтелых фанаток. К концу игры я почти оглохла, и кажется, уже ничего не слышу.

– Какой же он … невероятный, – Алена кричит мне прямо в ухо.

Беркутов отправляет мяч в кольцо. Звучит сирена. Матч окончен.

Безбашенная толпа вскакивает с мест и бросается на площадку. Некоторые девчонки срывают с себя одежду и просят оставить автограф прямо на груди. В полном шоке наблюдаю за всеобщим психозом.

– Таська, не будь стервой, познакомь нас с ним, – с трудом разбираю слова. Вокруг орут так, что практически не слышно ведущего матча, пытающегося поблагодарить болельщиков за поддержку.

Прихожу в себя после галдежа и шума на лавочке в сквере универа.

– Давай сегодня с нами в клуб? Ярый там точно будет, он с командой по традиции отмечает свою победу в Крокусе, – не унимается Алена. С ней мы в одной группе, и она одна из немногих с кем я общаюсь. Простая и приятная девушка, тоже приехала из провинции покорять столицу. Мы с ней нашли общий язык, с остальными как-то пока сложно. Я не вписываюсь в круг «золотой молодёжи», стараюсь держаться обособленно.

– Неа, я пас. Поеду домой, курсовую буду готовить. Надо отрабатывать прогул у Манича.

Подруга закатывает глаза.

– Какая ты зануда, Абрамова, – хихикает Лина, она на курс старше нас. – Поехали. Успеешь ты с этой курсовой. Серьезно, Тася, ну чего ты заперлась в четырех стенах? Соглашайся. Алёнку знакомишь с Ярым, а меня со своим братом. Договорились? Я с ума схожу. Вижу Громова в эротических снах.

– Нет! – вскрикиваю от ужаса. – Никуда я не поеду.

Меньше всего мне хочется встретиться с ненормальным.

Радует только то, что он несколько дней не появляется дома. Буду всеми возможными способами стараться избегать встреч с ним.

Меня безумно тяготит совместное проживание с новыми «родственниками». Разговор с мамой о переезде привел к новому витку конфликта. Она абсолютно не желает меня слушать. Обвиняет в неблагодарности. Но я твердо решила рано или поздно покинуть особняк Громовых.

– Не слушай ее, – Алена недовольно бурчит. – Я слышала, что Самсонова с Даном поедут за город на дачу. Маринка всему потоку разболтала новость.

Я тоже планировала уехать, но планам встретиться с папой не суждено осуществиться. Отец на два месяца отбыл в командировку. Возникли срочные вопросы, и наша встреча откладывается на неопределенный срок.

Так странно… в телефонном разговоре он просил поддержать маму. Я думала, что папа затаит на нее обиду.

– Абрамова, возвращайся к нам, – Лина вырывает меня из тягучей вязи воспоминаний. – Едем?

Смотрю на девчонок и понимаю, мне их не переспорить. Особого желание идти в клуб нет, внутренний голос твердит о том, что надо возвращаться домой. Но я категорически не желаю к нему прислушиваться.

– Ладно, уговорили. Немного развеяться не помешает. Но мне одеть нечего. Не пойду же я в джинсах?

– Решение этого вопроса я беру на себя, – Алена решительно тянет меня к выходу.

Заходим в шумное помещение. Здесь слишком громкая музыка.

Чувствую, что мои щеки горят. Стараюсь раскрепоститься и улыбаться. Постоянно одёргиваю короткое платье, потому что мне кажется, что моя задница напоказ.

Пытаюсь сосредоточиться на веселье, но получается с трудом. Выпиваю безалкогольный коктейль, надеюсь поможет.

Стычка с Даниилом в машине никак не выходит из головы. Мой сводный ведет себя как озабоченный придурок. Его поступок даже Ярого поставил в недоумение. Хорошо, что Беркутов помог добраться домой. Ярослав меня приятно удивил. Он оказался не такой, как показалось на первый взгляд. Беркутов отзывчивый, сам предложил помощь.

После второго бокала настроение улучшается. Я непринуждённо танцую и выполняю желание Алёны. Но Ярый не особо интересуется персоной моей подруги.

– Ему со мной скучно, – хмурится девчонка. – Похоже, у него кто-то есть. Не думала, что будет так сложно.

У подруги такое удрученное лицо, будто наступил конец света. Как можно так убиваться из-за парня? Мне этого не понять.

– Классная песня. Пойдем танцевать, – тащу ее в сторону.

Танцплощадка гудит. Вокруг неоновые огни и цветной дым, но танцевать приходится недолго. Останавливаюсь в парализованном состоянии. Смотрю на представшую картину словно загипнотизированная.

Нервный смешок вырывается из горла при виде сводного. Громов стоит, привалившись спиной к стене. В кольце его рук Самсонова. Девушка обхватила его шею тонкими руками и буквально повисла на нем. Высокая, с длинными русыми волосами. Красивая. В ультракоротком платье красного цвета с открытой спиной. Я такое точно не решилась бы надеть. В ее взгляде раздражение и ярость. Но сводный смотрит куда опаснее, он усмехается и кивает мне. Желание бежать возникает молниеносно.

Ведь чувствовала, что случится какая-нибудь …чертовщина.

Парочка откровенно начинает сосаться. Беззастенчиво. Увиденное вызывает отвращение. Я вздрагиваю и отворачиваюсь. Не могу смотреть на извращенцев.

– Потанцуем? – обращается ко мне Ярослав.

– Нет, спасибо. Я уже домой.

Девчонки в уборной, придется уйти не попрощавшись.

– Отвезти тебя, кроха? – шепчет и сжимает мою руку.

От ласкающего взгляда Громова начинается трясучка. Я нервничаю.

Нет, так ведь не должно быть! Очнись, Таисия, – тряхнув головой обращаюсь к парню.

– Вызову такси. Спасибо тебе, – крепко держу мобильник, пробиваясь сквозь толпу. Спускаюсь вниз по лестнице, быстрым шагом пересекаю полутемный коридор и выхожу на свежий воздух. Отправлю сообщение подругам.

Когда такси паркуется у особняка на меня накатывает волна нервного напряжения. В окнах темно. Уличные фонари освещают участок перед крыльцом. Уже во дворе замечаю машину сводного. Останавливаюсь на миг, бросаю взгляд на часы.

Горький ком мгновенно подкатывает к горлу и не дает дышать. Сердце в груди клокочет как сумасшедшее. Вдруг становится страшно.

Опускаю голову и часто моргаю, будто он мне мерещится. Сделаю вид, что не заметила. Пытаюсь твердо ступать по земле.

Господи, пусть это будет сном. Я пройду мимо, поднимусь в свою комнату, усну, а утром проснусь и не вспомню мерзавца.

На ватных ногах преодолеваю ступеньку за ступенькой.

– На часы смотрела? – рявкает Даниил, преграждая путь в дом.

– Отвали! – шиплю в ответ, гордо подняв голову.

Я не буду показывать ему свой страх.

– Что за шлюшный наряд ты на себя напялила? – поддевает пальцами лямку платья. – И кто тебе вообще разрешил ошиваться в клубе? Что, братца моего уже подцепила?

– Не твоего ума дела. Не читай мне нотации. Отчитывать своих девок будешь.

Парень напрягается. Я вижу, как играют желваки на его лице, как раздуваются ноздри от злости.

– Следи за языком, – рычит так, что я вздрагиваю. – Марш наверх, мелкая!

Кажется, кто-то в гневе.

– А то что? Включишь «старшего брата»? Ты мне никто! Забыл, что сам об этом говорил? Не указывай, что делать!

– Ты договорилась, – намертво припечатывает к стене, хватая за подбородок.

– Пусти … – его губы накрывают мои.

В это мгновение мне будто небо падает на голову.

Поцелуй приводит в шок и оцепенение. Его рука оказывается на затылке, притягивает ближе. Пальцы второй руки впиваются в ягодицы.

В месте столкновения наших губ разгорается пожар. Громов целует медленно, смакуя каждое движение. Проводит языком по нёбу и прикусывает нижнюю губу. Дергаюсь, отчего ощущаю его язык на всю длину. Сопротивляться нет никакой возможности. Внутри меня будто раздувается огромный огненный шар, заполняющий пустоту. Поцелуй жесткий, безумный и сладкий.

– Мне нравится, как ты целуешься, – хрипит и крепче прижимает к себе.

– Ты сумасшедший, – только и могу вымолвить я. – Ты не имел права! Кем ты себя возомнил?

– Ну уж точно не твоим папочкой, – нагло ухмыляется.

Громов не дает времени опомниться, тянется с новым поцелуем.

– Держись от меня подальше, ублюдок, – со всех сил толкаю его.

– Абрамова, а ты всем даешь? Или только Ярому?

– Урод!

Одариваю презренным взглядом и срываюсь с места. Находясь на грани жизни и смерти бегу вверх по лестнице. Лечу так быстро, словно за мной гонится свора диких собак. Вбегаю в свою комнату. Устало прислоняюсь к двери. Успокаиваю свои чувства. Трясусь как осиновый лист на ветру.

Мне кажется, что Громов украл не только мой первый поцелуй, но и лишил дара речи. Я больше не способна говорить, не способна дышать. Сердце больно толкает рёбра.

Дотрагиваюсь подушечками пальцев до истерзанных губ.

Он меня поцеловал.

Почему я его не ударила?

Почему … мне понравилось. Его мягкие губы, терпкий запах.

Ненавижу его … терпеть не могу за наглость… дерзость.

Какой же он подонок!

Перед сном глубоко погружаюсь в мысли, вновь и вновь терзая себя за слабость.