Тася

Что творится со мной – описать невозможно. Меня словно заморозили.

Я совершила мерзкий поступок.

Боже, как стыдно! Что на меня нашло? Как теперь смотреть в глаза жениху? Ваня. Ванюша. Тихий. Спокойный. Гром полная противоположность. Прет напролом.

Паршивая из меня невеста.

Воспоминая о первой близости бьют наотмашь по нервной системе, едва я воскрешаю кадры.

Делать вид, что ничего не было?

Три дня до свадьбы, а я будто готовлюсь к похоронам. Черт возьми, это же катастрофа! Кричать хочу. Из комнаты почти не показываюсь, на учебу забиваю. Отключаю телефон. Прячусь. Долго лежу, не в силах заставить себя выползти из-под одеяла.

Даня хотел что-то сказать, что-то важное, но он лишь привез меня домой и ушел.

В ту ночь я долго плакала. Не раздеваясь, упала на кровать и рыдала. Из меня всю жизнь выкачали. В память остались боль и слезы. Он же видел, как сильно нужен был мне сейчас… всегда.

***

Мне кажется, я задохнусь в этом корсете. Делаю медленный вдох, вместе с выдохом отчетливо выдаю сумасшедшую потребность в кислороде.

– Надо немного ослабить, – предлагаю стилисту. Она так туго его зашнуровала, что я умру до регистрации. – Зачем вообще нужен этот дурацкий корсет, отвратительное платье…

– Таисия, вы только посмотрите, какая вы красавица! Какой роскошный подарок преподнёс ваш жених. Шикарное платье.

Смотрю на этот ненавистный наряд с особым уровнем остервенения. Пальцы крепко сжимаются. Я прикрываю веки и представляю, как белые пышные юбки вспыхивают и горят. Превращаются в пепел. До ужаса меня трясет, готова вместе с кожей с себя содрать подарок жениха, чиркнуть спичкой.

– Тася, что происходит? – папа берет за руку.

Он торопит меня на выход, церемония через два часа.

Я не могу идти. Столбенею.

-Пап, ты как будто рад нашему браку.

Я все еще мечтаю, что он начнет меня отговаривать, я знаю, он всё чувствует.

Дура! Невозможная дура! Дрянь! Ненавижу себя!

– А почему нет? Ваня хороший парень. Идеальный муж. Обидеть не посмеет.

– Про Даниила ты тоже самое говорил!

Папа смотрит на меня обиженно.

Где-то в глубине души я надеюсь, что он снова ворвется в мою жизнь бешеной стихией. Присвоит. Заберет. Мы простим взаимные обиды. Но это лишь наивные мечты.

Ведь он не пришел ни через неделю, ни через три. Громов уехал и не вернулся.

Воспоминания коробят, но я держу лицо.

Лимузин останавливается у ЗАГСа, Ваня встречает меня на ступеньках. Счастливый.

Боже, он счастливый!

Задираю к небу голову. Прекрасный осенний солнечный день. Смотрю на небесное светило до жжения в глазах, до прозрачных слез.

Напряжение с каждой секундой растет, не знаю, как с ним справляться. Возможно ли его вообще побороть.

Фальшивая свадьба, насквозь лживая. У меня есть красивое платье, фата, букет. Многочисленные гости в ожидании торжества. Испытываю отвращение от всего происходящего.

Мы оказываемся в огромном зале, залитым ярким светом. Белоснежная арка, множество живых цветов в вазонах.

Женщина, регистрирующая брак, начинает церемонию.

Я окончательно впадаю в панику. Мне здесь не место.

Я к нему ничего не чувствую.

Глупая Тася так и не научилась извлекать уроки из жизни.

– Прошу вас ответить, является ли ваше желание свободным, взаимным и искренним.

– Да, – заявляет Ваня.

Он переводит взгляд на меня.

Нет – разрывается внутренний голос. Надрывается. Хрипит.

– Прошу вас, невеста, ответьте.

Я не в силах выдавить из себя даже простейший звук. За спиной нарастает гул, шушуканье.

Впечатление, будто мне на голову небо падает.

– Нет! – голос как удар грома.

Господи, так это и есть Гром.

Все синхронно, как по команде оборачиваются.

В глазах темнеет, огромный зал качается, меня начинает тошнить. По спине слетает рой ледяных мурашек. Нехорошее предчувствие давит в центре груди.

Мой мир меркнет. Его шаги оглушают. Гром приближается.

– Потерпи еще немножко, малыш, – целует меня в лоб, укутывая в свой запах. – Я люблю тебя, моя девочка.

Руки дрожат, я не знаю, как правильно реагировать. Мне становится плохо. Даниил способен на многое, но на такое! Я смотрю на Ваню и ничего не могу сказать.

– Кажется, вы забыли спросить у присутствующих «если кто-то против этого брака, пусть возразит сейчас или замолчит навечно».

Громов улыбается и снова смотрит на меня. Только на меня. Заинтересованно и откровенно. В его взгляде бешенство и вызов.

Нервозность в зале усиливается, гул нарастает. Все заметно нервничают.

– Простите, – бормочет женщина. – Вы кто?

– Муж, – невозмутимо отвечает. – Муж Таисии Павловны. Любимый. Единственный. Законный.

– Это он? – спрашивает Ваня. – Это и есть Даниил Громов. Хренов чемпион. Муд…

Жёсткий удар. Слова жениха тонут в его собственном крике. Самохин растягивается на полу. Падает как подкошенный.

Он его покалечит. Даня сжимает кулаки, мечется. Сейчас он снова его ударит. Уделает, как он сам говорит.

– Прости. Я не хотела, чтобы все так закончилось. Я не хотела тебя унизить.

Ваня молчит. Тяжело дышит, стягивая с себя галстук.

– Церемония окончена, – равнодушно говорит Даниил. – Все свободны.

Затворы фотокамер, яркие вспышки. Шум стихает, толпа гостей рассеивается. Они уходят.

Остаемся одни.

Даниил протягивает ко мне руку. Я застываю, немею, не могу пошевелиться.

– Что ты творишь? Я замуж выхожу!

– Ты уже замужем, Громова! Не помню, чтобы мы с тобой разводились. Нам пора ехать, иначе попадем в пробки, опоздаем на самолет. Вылет через сорок минут.

– Вылет? – голос скребет по нервам. Дыхание затрудненное, надсадное.

– Мы летим в свадебное путешествие на архипелаг Зеленого мыса, незабудка. Помнишь?

– Я не поеду, – делаю шаг назад. Он не отрываясь смотрит мне в глаза. Чувствую на талии тепло его рук. Сопротивляться бесполезно. Не проходит и секунды, как я отрываюсь от земли.

Страшно? Нет!

Дух захватывает. Романтика.

– Ты в своем уме?! – срываюсь на крик, когда отвешивает шлепок, задирая подол платья.

Внутри всю колотит от счастья.

Запыхавшись, поднимаемся на борт.

Съеживаюсь от порочного взгляда. Губы в губы. Душа в душу. Навылет простреливает.

– Раздевайся! – бросает быстро.

Чокнутый. Ненормальный псих.

– В самолете? Нет! Нет! Нет!

Разворачиваюсь. Дергаюсь, пытаюсь отстраниться.

Мои руки сжимаются, попа жестко приземляется на мужские колени.

– Секс на высоте? Нет! – продолжаю возмущаться.

– Да, Громова! Да! Частный самолет. Мы здесь одни. Некого стесняться.

Обнимает. Сдавливает так, что сказать ничего не могу, дышать не могу.

– Любить тебя буду. Моя запретная. Мечтаю о тебе.

– Не надо…

От переизбытка эмоций из глаз брызгают слезы.

Топят. Топят. Топят. С головой накрывают.

Замираем. Целуемся. Отрывисто выдыхаем.

– Люблю, – шепчет на ухо, прикусывая мочку. – Родная. Моя девочка. Моя незабудка.

Ухмыляется.

– Всегда люблю, – снова меня целует.