Я прожил целый год без тебя

Из апреля вернулся в апрель

Обнимает, словно петля

Рукава как лекарство для вен

Я не стану что-то менять

Полюбил вкус твоих сигарет

Я помню каждую твою деталь

Я помню всё, что хотел бы стереть

Zivert и Три дня дождя

Тася

Рядом. На расстоянии вытянутой руки.

Мрачный. Холодный.

В глазах все оттенки боли.

Выжидающе молчит, сканирует взглядом.

Сердце ударяется о грудную клетку.

Переживаю этот взрыв. Новая порция адской боли.

Только бы не умереть.

Слышишь? Ничего уже нет. Пустота.

Кажется, Даня вырезал воспоминания скальпелем, будто злокачественную опухоль. Без наркоза.

Он забыл. Все плохое забыл. И хорошее.

И, казалось бы, ничего не должно меня волновать и щемить в груди. Но нет…нет.

Секунда, две, три..

Выдерживаем паузу. Вроде совсем несложно, просто молчать.

Замираем. Внутри что-то ёкает и разбивается с треском. Сцепляю зубы, чтобы как-то держаться.

– Привет, – начинаю первой.

– Здравствуй.

Меня на части разрывает, а он спокоен.

– Зачем пришла? – таким же сухим тоном задает вопрос.

Ежусь от взгляда. Раньше он смотрел по-другому. А сейчас сквозь меня.

– Деньги, – достаю из сумки «подарок». – Здесь всё, что осталось.

– Хорошо, – безразлично отвечает он.

Оставляет пакет на стуле.

– Спасибо, что помог. Я хотела передать через Веру, но посчитала, что …. – слов не нахожу. – Еще раз спасибо, – добавляю едва слышно. – Я очень благодарна тебе.

Он ничего не говорит, не пытается заполнить повисшую между нами паузу.

Тишина вновь гнетет.

Может я оглохла?

– Я замуж выхожу, – выдаю после затяжной паузы. Получается как-то задушено. Кажется, кто-то выкачал весь кислород из комнаты.

Не ведаю, что говорю.

Даниил ничего не выдает, а меня трясет будто от удара тока.

– Поздравляю, – голос трещит по швам, ломается.

Глаза в глаза. Глотаем чистую боль. Это так легко, но так сложно…

– Я провожу. Здесь небезопасно.

Пожалуйста, не прогоняй меня сейчас.

Боже, зачем?! Зачем я унижаюсь?

Ниже падать уже некуда.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

– Я приму душ и переоденусь. Подожди меня.

Разворачивается, достает вещи из шкафа. В груди начинает нестерпимо жечь. Его спина в кровоподтеках и багровых пятнах. Вынужденно напоминаю себе, что Грому всегда нравился адреналин. Ему нужна клетка. В ней он выплескивает накопившееся бешенство, злобу.

– Тебе больно? – спрашиваю тихо. – У тебя кровь.

Он резко поворачивается, а я не успеваю отвести взгляд.

Зависает на моих губах.

Я теряюсь под колючим взглядом.

Громов очень изменился. Это больше не мой Даня.

Он грубый. Жесткий. Холодный.

Зажмуриваюсь на секунду, чтобы прийти себя.

Я ведь сама мечтала, чтобы держался от меня подальше. Так почему до тошноты дурно.

Потому что люблю. Люблю тебя, Даня.

Мне стыдно за это. Все, что я сейчас делаю – это унижаю себя.

Я не знаю, что происходит. Распахиваю шкаф и наспех перебираю вещи. Сгребаю ладонями. Вдыхаю аромат. Задыхаюсь вполне осознанно. Никак не получается сохранить частоту дыхания. У меня нет шансов его забыть. Прохожу дальше. Фотография на комоде. Наше селфи. Ощущения, что оно сделано за минуту до счастья.

Выдвигаю первый ящик и охаю от шока. В груди сразу же становиться чересчур больно. Выписки из истории моей болезни, отчеты врача о результатах реабилитации и целый фотоальбом. Вот, я в палате за завтраком, на занятиях… прогулка в больничном саду…

Легкие передавливает от нехватки воздуха.

Мои руки дрожат, когда я укладываю документы на место.

Даниил возвращается. Вздрагиваю, когда вижу его. Он полностью одет и готов выпроводить меня, а мне совсем не хочется прощаться.

Противно до тошноты, когда же меня отпустит. Как можно продолжать любить? Всё равно тянет.

Объяснить мое поведение нечем, разве что безнадежным помешательством.

Что я делаю?

У меня ведь уже почти получилось вытащить занозу из сердечной мышцы.

Поднимаюсь с дивана и подхожу к нему. Смотрю в красивое лицо, пытаясь унять дрожь на кончиках пальцев. Даниил не показывает никакого интереса, выглядит спокойным. У него ровное дыхание, я же напротив задыхаюсь.

Безумие.

Я провожу пальцами по его лицу, мне жизненно необходимо это прикосновение, иначе умру.

Скучаю. Очень.

Ты такой красивый. Свободный.

– Зачем ты пришла? – он до боли сжимает талию, одним рывком притягивает к себе. – Пришла, чтобы поиздеваться надо мной? – цедит сквозь зубы.

Голос требовательный, взгляд потемневший.

Ответить ничего не успеваю.

Сама тянусь с поцелуем.

Окончательно расписываюсь в своем бессилии.

Распахиваю губы и забываю, как дышать.

Всё, как прежде.

Влажно. Сладко.

Мы целуемся. Жадно.

Даниил буквально пожирает мой рот.

Грубо. Больно.

Думала, что забуду. Думала, что буду ненавидеть его вечно. Думала, что разлюбила.

Волоски на коже электризуются и встают дыбом. Высший уровень наслаждения. Запах его чистой кожи. Голова кругом. Я чувствую упирающуюся сквозь брюки настойчивую эрекцию.

Мы целуемся невыносимо долго. Языками сплетаемся. Душами застываем. Я стону ему в рот и обхватываю руками мускулистую шею, льну ближе, одержимая желанием стать его. Сейчас мне плевать.

Я хочу. Хочу попробовать. Почувствовать его в себе.

Стань моим первым.

Люби меня, Гром. Люби.

Я единственная для него. Все мимо.

Хочу иметь право на это.

Не сопротивляюсь, когда Даниил беспощадно разрывает надвое платье. Роскошный наряд трещит по швам, следом слетает белье.

Я абсолютно голая.

Касается меня одичало. Дико, яростно и совершенно особенно.

Я продолжаю отвечать на ласки, робко, как умею. Кусаю губы, пока он ласкает языком грудь, ставшей каменной и очень чувствительной. Прикусывает сосок, втягивает, жадно сосёт. Он прижимается ко мне. Дергаюсь, когда грубо хватает за волосы, вынуждая запрокинуть голову. Горячий язык скользит по шее.

Мне безумно хорошо и страшно. Я слышу хриплое дыхание. Он хочет меня. Только меня.

Пересплю с ним и забуду. Не важно, что прямо здесь, в грязном клубе. Это уже неважно. Распахиваю глаза, когда низ живота обжигает огнем.

Один резкий рывок, Даниил толкает меня к комоду. Заставляет прогнуться в спине, упираюсь ладонями в деревянную поверхность.

Вот так? Унизительная поза. Я хотела видеть его глаза.

Бессознательная паника медленно атакует.

Это случиться. Прямо сейчас.

Во рту пересыхает от волнения.

Вспотевшие ладони разводят ягодицы, гладят промежность. Я насквозь мокрая. Там позорно хлюпает. Вздрагиваю от каждого касания.

Мне надо сказать. Едва мысль появляется в голове, отчетливо слышу звук расстегивающей молнии.

Спускает брюки и толкается в меня. Входит на всю длину. Берет одним махом.

Острая вспышка. Раскалываюсь на части.

– Даня!

Я кричу. Боль полосует и скручивает мышцы. Она такая, что обжигает кожу и перекрывает воздух. Как выдержать? Я прикусываю губу и скребу ногтями по дереву. Ядовитые слезы брызжут из глаз, а живот сводит судорога. Только сейчас осознаю размеры его органа. Хриплю. Мои губы немеют. Впечатление, будто меня проткнули раскаленным железом. Насквозь.

Даниил замирает.

Ты первый. Первый.

– Что за .. Ты…ты, что наделала? – шепчет удивленным голосом. – Тася…

Я опускаю голову, тихо скулю.

Почему-то мне кажется, что он меня ударит.

– Прости… прости меня. Я сорвался. Дебил. Почему не сказала? Почему?

Хотела этой близости. Только с тобой.

«Я буду первым».

«Мне нужен от тебя только секс».

«Я не претендую на твое тело».

«Ты никогда меня не любил».

«Неправда. И ты об этом знаешь».

Вскрикиваю еще громче, когда он выходит из меня, и разворачивает к себе.

Открываю глаза и вижу его сквозь слезы.

Он выглядит растерянным. Дрожащими пальцами обхватывает мою голову. Смотрит на меня непрерывно.

– Прости меня. Прости! – говорит дергано. – Обидел тебя. Снова. Дебил конченый! Сука!

Тону в его голосе. Захлебываюсь и иду ко дну.

– Больно? Конечно, больно. Я придурок, который не умеет себя контролировать. Прости, маленькая. Пожалуйста.

Опускает взгляд на мои ноги, где на бедрах алые разводы.

– Крови много. Надо к врачу.

– Не надо, – тихоньку постанываю. – Все хорошо.

Мои протесты напоминают жалобное мяуканье.

– Ты правда думаешь, что я спокойно тебя отпущу? Пойдем в душ, после в больницу поедем.

Чего я добилась? Глупо было надеяться, что он не заметит мою невинность. Он еще больше станет меня ненавидеть. Этого следует ожидать.

– З-зачем?

Он старается меня успокоить.

– Я мог порвать .. там.

Я едва дышу, между ног ужасно саднит. Даня настраивает воду. Теплая. Согреваюсь. Дрожь проходит, боль отступает.

Приходит понимание, что всё закончилось. Конец истории.