В следующий понедельник один из нацистских офицеров явился на работу в отвратительном настроении. Прошлым вечером у него произошла ссора с женой, и он был зол и расстроен. Жена вечно предъявляла ему претензии. Сколько бы он ни старался ради нее, она хотела большего. А когда не получала желаемого, заявляла, что он неудачник. Сравнивала его с другими, выше по званию и должности, и провозглашала, что ему никогда не добиться такого положения. Впервые за всю супружескую жизнь он вчера вечером поднял на нее руку – дал жене пощечину. Это было приятно, и он ударил снова. А потом продолжил бить, пока у нее не пошла кровь из носа и из губы. Посмотрев на жену и увидев, что он наделал, он бросился вон из дома.

Нацист сел в автомобиль и ехал до тех пор, пока не оказался возле маленькой пивнушки. Он уже бывал там раньше. Приходил, когда не мог больше терпеть раздраженных взглядов и подковырок жены. Он прошел внутрь и поискал, с кем бы завести разговор. Но в пивной сидели только парочки. Поэтому ему пришлось пить в одиночку.

Когда утром он явился в лагерь и узнал, что должен проводить перекличку, то разозлился еще сильнее. Его только недавно перевели на женскую половину из-за непристойного поведения с мужчиной-заключенным в мужском лагере. Естественно, он все отрицал, но вышестоящий офицер ему не поверил. К счастью, его не наказали за тот инцидент. Вроде бы ему следовало радоваться, но он понимал, что вышестоящий поступил так не по доброте душевной, а лишь потому, что хотел иметь на него компромат. Который сможет использовать в будущем, если понадобится.

Прозвонил колокол на перекличку, и женщины построились на плацу. Они действовали ему на нервы. Все в тот день действовало ему на нервы. Он стал выкрикивать номера. Заключенные откликались. Но тут он услышал, как одна девчонка что-то шепнула другой. «Возмутительно! – подумал он. – Как они смеют болтать, когда я провожу перекличку! – Его охватил гнев. – Я имею право делать с ними, что захочу». В порыве злобы он схватил одну из девушек за плечо и швырнул на землю.

– Смотрите, вы все! Смотрите, и пусть это будет вам уроком никогда не разговаривать, когда говорю я! – заорал нацист. И вытащил пистолет.

Другая девушка, в строю, вскрикнула.

– Нет, прошу, не надо! – взмолилась она. Но выстрел в висок заставил ее замолчать. Потом он прицелился в девушку, лежавшую на земле, и спустил курок. Ее лицо превратилось в кровавое месиво.

– Ну, кто еще осмелится заговорить, пока идет перекличка?

Все молчали. В тишине раздавались случайные звуки, но в первую очередь был слышен звенящий страх.

Шошана затаила дыхание. То, что она увидела, потрясло ее до глубины души.

В тот вечер Эрнст принес Шошане еще одно одеяло, чтобы она отдала его матери, и буханку хлеба на них троих. Шошана была очень расстроена.

– Вы слышали про стрельбу на перекличке сегодня утром? – спросила она Эрнста.

– Я тебя предупреждал. Такое случается здесь очень часто.

– Думаю, вы правы насчет побега. Я заблуждалась. Нам надо отсюда выбираться. Придется пойти на риск.

– Хорошо. Дай мне несколько дней на подготовку.

Шошана кивнула.

– Я скажу, как только все будет готово.