Нацистские солдаты маршем направились к дороге. Подойдя, они наткнулись на другой отряд в грузовике с открытым кузовом. Те везли группу заключенных в концентрационный лагерь, расположенный неподалеку от леса. Отряд, сопровождавший Наоми, был разочарован встречей – они рассчитывали еще попользоваться ею, прежде чем застрелить и скрыть свидетельства того, что они натворили.

– Хайль Гитлер. – Грузовик остановился. Командир отряда на грузовике выпрыгнул из кузова и отсалютовал.

– Хайль Гитлер, – ответил командир первого отряд.

– Я увидел с вами пленную. Похоже, она еврейка.

– Не знаю. Мы нашли ее в лесу. Она без документов, скрывалась вместе с дезертиром.

– Мы едем в Аушвиц, и я могу забрать ее с собой, – сказал командир отряда на грузовике. Остальные, рассчитывавшие воспользоваться Наоми, постарались скрыть свое разочарование. По погонам на командире отряда они поняли, что он старше по званию, чем их командир. Поэтому должны были подчиниться его приказу.

Наоми затолкали в кузов грузовика, где она оказалась возле худого мужчины с мрачным лицом. Грузовик, трясясь и подскакивая, поехал по разбитой дороге. Наоми понятия не имела, куда они направляются, но была рада оказаться подальше от отряда, застрелившего Фридриха. Она знала, что, пока будет в их власти, они продолжат насиловать ее снова и снова, а потом убьют. Она содрогнулась при воспоминании о том, что они с ней сделали. И что сделали с Фридрихом. Это воспоминание было тем горше, чем чудесней сейчас казался их с Фридрихом последний день.

Она подумала о доброте Фридриха и о том, как преисполнилась надежд, когда он обещал ей, что они вернутся в Варшавское гетто искать ее дочек. Ей стало грустно при мысли о том, как Фридрих любил ее. «Если бы я тогда знала, что случится дальше, то ответила бы ему, что тоже его люблю. Пусть даже это была бы ложь. Я бы сделала это, чтобы подарить ему последнее утешение. Он был мне небезразличен, хотя любила я лишь одного мужчину в своей жизни – Эли. Но Фридрих был так ко мне добр – я никогда его не забуду», – думала она. Трое нацистских солдат, сопровождавших группу, разговаривали друг с другом. Тем не менее их автоматы были направлены на пленников. Худой мужчина с острым орлиным взглядом, сидевший рядом с Наоми, внимательно смотрел на охранников. Когда они увлеклись разговором, он шепнул Наоми:

– Там, куда нас везут, надо выглядеть как можно более здоровыми. Помни об этом, если хочешь выжить.

– Выжить?

– Да, там убивают людей, – сказал он.

– Я об этом слышала.

– Если покажешься им непригодной к работе, тебя убьют. Все очень просто. – Его голос был едва слышен, но Наоми ловила каждое слово.

Она кивнула.

– Спасибо, что предупредили.

– Прокуси себе губу, а потом намажь кровью щеки, чтобы они были розовые.

– Хорошо, – прошептала она в ответ.

Мужчина кивнул и весь оставшийся путь хранил молчание.

Когда они подъехали к Аушвицу, Наоми увидела надпись: «Труд освобождает». Она покосилась на мужчину рядом с собой. Он покачал головой.

– Не освобождает, но может сохранить тебе жизнь. Пока ты будешь им нужна.