Каждую ночь Блюма, если ей удавалось заснуть, видела во сне последние часы жизни Перл. И просыпалась с криком. Шошана пыталась успокаивать ее. Бывало, что они подолгу лежали, обнявшись, и всхлипывали.

Сегодня все было по-другому.

Блюма заснула рядом с Шошаной. Ей снилось, что она лежит рядом с Перл в госпитале в последнюю ночь жизни сестры. Блюма знала, что у Перл тиф. Она слышала, как об этом говорили доктор Менгеле и доктор Отто, делавший ей укол. Та лягалась и отбивалась, пытаясь им помешать, но они привязали ее к столу ремнями. Менгеле сказал доктору Отто, что хочет посмотреть, как быстро Блюма заразится тифом от умирающей сестры.

– Она вас услышала. Теперь она может испугаться, – сказал Отто, имея в виду Блюму. Ей хотелось плюнуть ему в лицо. Она не боялась заразиться тифом. Она даже хотела, чтобы это произошло, – тогда они с Перл умерли бы вместе. Они вместе родились, и Блюме казалось правильным и умереть одновременно с сестрой. Но по какой-то непонятной причине Блюма оказалась устойчива к болезни. У нее не появилось ни единого симптома.

Тем не менее она страдала. Боль и муки, терзавшие маленькое тело Перл, она ощущала как свои. Блюма видела, что Менгеле наблюдает за ней и за Перл, наслаждаясь ее агонией. Ей было невыносимо смотреть, как умирает сестра. А еще она злилась на себя, потому что даже не могла подать Перл воды, когда ту терзала жажда. Три ужасных дня Перл мучилась в молчании. Она перестала разговаривать с Блюмой и только кричала. По истечении трех дней, среди ночи, Перл вдруг очнулась. Блюма лежала с ней рядом и не могла заснуть.

– Блюма! – прошептала Перл. Ее лицо светилось, будто озаренное свечой. Но в комнате не было света.

– Да, – откликнулась Блюма, взяв Перл за руку и приложив ее ладонь к своему сердцу.

– Мне снился сон. – Это были первые слова Перл за три дня.

– Да. Расскажи мне. – От голоса Перл Блюму охватило облегчение. Она снова надеялась, что сестра поправится.

– Он был про тебя.

– Про меня? – переспросила Блюма. – Что про меня?

Перл откашлялась.

– Ты плавала в океане. Помнишь, как мы всегда говорили, что хотим увидеть океан? Что когда-нибудь будем купаться там вместе.

– Конечно, я помню. Мы видели картинки с океаном в книжках и говорили, что, когда вырастем, поедем к океану, – сказала Блюма. – Мы обязательно поедем. Мы выживем, Перл. Клянусь, мы выживем!

Перл улыбнулась и дрожащей рукой коснулась щеки сестры.

– Океан был прекрасен, Блюма. Вода такая голубая… Голубая, как яйцо малиновки, которое мы когда-то давно с тобой нашли. Ты помнишь?

– Ну конечно. Я помню все, что мы делали вместе, – ответила Блюма.

– Видела бы ты небо из моего сна! Такое светлое! Солнце играло на твоих волосах. И ты была счастлива. Ты была так счастлива, Блюма! Ты освободилась из этого места, и ты выжила, и… – Перл закрыла глаза. Сжала пальцами ладонь Блюмы. А потом прошептала: – Я люблю тебя.

– Нет! – воскликнула Блюма, уже понимая, что Перл больше нет. Она заплакала. Блюма смотрела на маленькое безжизненное тело сестры и клялась себе, что когда-нибудь отомстит за ее смерть.