В дверь громко постучали. Эрнст пошел открывать. Он думал, это может быть Жизель. Но это была не она. На пороге стояли двое полицейских.

– Вы доктор Эрнст Нейдер? – спросил один из них.

– Да, – ответил Эрнст.

– Мы можем войти?

– Конечно, – ответил он.

Эрнст широко распахнул дверь, и полицейские вошли в квартиру.

– Вы работаете в Аушвице с доктором Менгеле?

– Да, – подтвердил Эрнст. Он начинал нервничать, не представляя себе, с какой стати полицейским заявляться к нему в такой час.

– И вы знаете некоего доктора Отто Шаца?

– Знаю. Он мой коллега. Мы оба работаем у доктора Менгеле.

– Ясно, – сказал полицейский и откашлялся. – Вы в курсе, что у вашей жены, Жизель Нейдер, были отношения с доктором Шацем?

Эрнст отвел глаза.

– Я не был уверен. Но думаю, это возможно.

– Мне жаль, но мы должны вам сообщить, что тело вашей жены сегодня нашли в переулке. Ее убили. До убийства соседка Шаца слышала, как они с Жизель ругались на лестничной клетке возле его квартиры. Мы считаем, Отто Шац убил вашу жену. Мы его арестовали.

Эрнст остолбенел. Одно дело – измена и конец его брака, но смерть Жизель… У него сжалось сердце, глаза наполнились слезами.

– Она мертва? – Эрнст никак не мог в это поверить.

– Да. Мне очень жаль.

Эрнст кивнул. Двое полицейских ушли. Он сел на диван и заплакал. Эрнст знал, что Жизель не была ему хорошей женой. «Но смерти она не заслуживала», – думал он. Потом ему вспомнился Петуа – Эрнст подумал, что Жизель мог убить он, а не Отто. «В любом случае я ничего никому не скажу. Если Отто обвинят, так тому и быть».

Эрнст отвратительно себя чувствовал. Тем не менее он решил, что лучше пойдет на работу и повидается с Шошаной, чем будет сидеть дома и переживать о смерти Жизель. Поэтому он собрался с силами и поехал в лагерь. Въезжая в ворота, он поймал себя на мысли, что ему не терпится увидеться с Шошаной. Ему хотелось поговорить с ней, рассказать обо всем, что произошло. Каким-то образом он знал, что может ей доверять. И это придавало ему уверенности.

У ворот Аушвица Эрнста приветствовал охранник.

– Хайль Гитлер, доктор Нейдер! – воскликнул он.

– Хайль Гитлер, – отозвался Эрнст, стараясь не выдать своего раздражения.

– Добро пожаловать обратно.

– Спасибо, – сказал Эрнст, проезжая в ворота и сворачивая на дорожку к госпиталю. Он был сильно возбужден. Его самого удивляло, как сильно ему хочется увидеть Шошану.

Когда он вошел, его приветствовали медсестры за стойкой.

– С возвращением. Надеюсь, вы полностью поправились, – сказала молоденькая белокурая медсестра с косами, заколотыми вокруг головы. – Доктор Менгеле говорил, вы болеете.

– Да, спасибо. Мне гораздо лучше, – ответил Эрнст, забирая со стойки поднос с пробирками и шприцами для утреннего взятия крови. С ним он пошел в палату близнецов. Сразу же шагнул к койке Шошаны и увидел, что Шошана и Блюма лежат на ней, обнявшись, как двое брошенных котят. Он поискал глазами Перл, но ее нигде не было видно.

– Где Перл? – спросил Эрнст.

Шошана подняла голову. Глаза у нее были красные, лицо опухло от слез. Она посмотрела на Эрнста и покачала головой.

– Доктор Отто заразил ее тифом. Она умерла. А вас не было, чтобы помочь нам, – резко выпалила Блюма.

С Эрнстом она позволяла себе больше, чем с другими врачами. Она знала, что он не выдаст ее, что бы она ни сказала. Лицо у Блюмы было багровым от гнева. Сжав маленькие ладони в кулаки, она продолжала:

– Моя сестра Шошана говорила нам, что вы наш друг. Но это неправда. Вы как все остальные. Вы позволили им убить мою сестру.

Эрнст был настолько потрясен, что ничего не мог сказать. Его лицо вытянулось. Он покачал головой и прошептал:

– Нет. Не может быть. Мне так жаль. Нет.

– Да, моя сестра мертва. Я была с ней, когда она умирала. Менгеле хотел посмотреть, как я буду страдать, и добился своего. Теперь все остальные близнецы в палате говорят, что нам с Шошаной лучше перестать плакать, или Менгеле пошлет нас в газовую камеру. Но мне плевать. Я не боюсь смерти. Клянусь, если он меня не убьет, однажды, когда я стану большой и сильной, я убью его. Заставлю заплатить за все, что он сделал с Перл, – сказала Блюма.

Эрнст сверху вниз смотрел на Блюму, лежавшую рядом с Шошаной. «Она такая маленькая и беспомощная, но в то же время решительная, что у меня болит за нее сердце. Бедная девочка только что лишилась главного человека в своей жизни и потому, конечно, сердита и срывается на мне. Этого можно было ожидать. Но вести себя так здесь, в Аушвице, опасно. Я должен заставить ее замолчать, потому что, если Менгеле услышит, он, не задумываясь, ее казнит».

– Не говори так. Я понимаю, что тебе очень больно, и не виню тебя за то, что ты сердишься. Но я пытаюсь помочь тебе и твоей сестре. Я не смогу защитить вас, если ты разозлишь Менгеле. Прошу, Блюма, постарайся ничего подобного больше не говорить.

Блюма фыркнула.

– Надеюсь, Менгеле меня услышит. Я хочу, чтобы он знал, насколько я ненавижу его.

– Пожалуйста, Блюма, не говори этого вслух. Знаю, сейчас тебе все равно, что с тобой будет. Но как же Шошана? Ты же не хочешь, чтобы Менгеле наказал Шошану, разозлившись на тебя? – мягко сказал Эрнст.

Кажется, это помогло обуздать гнев Блюмы. Ее плечи поникли, а по щекам покатились слезы.

– Нет. Этого я не хочу. Совсем не хочу.

Шошана не сказала ни слова. Она не пыталась предостеречь Блюму от неосторожных слов. Эрнст вгляделся в нее и понял, что Шошана утратила последнюю надежду.

– Шошана, – сказал он еле слышно. – Я должен был находиться с вами и помешать этому. Мне жаль. Очень жаль. – Слезы жгли ему глаза. – Я стал врачом не для того, чтобы мучить и убивать. И сейчас я остаюсь в этом ужасном месте, потому что хочу спасти тебя и Блюму. Если бы не вы двое, я уехал бы из Аушвица и нашел другую работу, где-нибудь подальше отсюда. Но я не могу бросить вас здесь.

Шошана посмотрела на него пустыми глазами.

– Перл была всего лишь маленькой девочкой. Ребенком. Чем она мешала доктору Отто или доктору Менгеле? Почему они убили ее? Она никак не могла им навредить. И вы же знаете, какая она была добрая – такая маленькая нежная душа! Она никому и никогда не причинила зла.

– А я причиню, – встряла Блюма. – Я убью их всех, как только смогу.

– Ш-ш-ш, тише, Блюма! – перебил ее Эрнст. – А теперь слушайте меня. Вы должны держать подобные мысли при себе. Я не смогу вам помочь, если вы не будете со мной сотрудничать. – Он сделал глубокий вдох. – Я знаю, это тяжело, но вы должны перестать плакать. Постарайтесь. К сожалению, теперь, когда у вас больше нет сестры-близнеца, Менгеле может вас перевести в один из бараков. Я сделаю все, чтобы ему помешать. Но я не могу гарантировать, что он прислушается ко мне. Если вы попадете в барак, я прослежу за тем, чтобы вы получали дополнительное питание. Буду сам пробираться к вам каждый день после работы. И сделаю так, чтобы вы получили работу, которую сможете выполнять. А как только придумаю, как помочь вам сбежать отсюда, сразу устрою побег.

– Но вы будете рисковать! Хотите сказать, что рискнете собой ради меня и моей сестры? – спросила Шошана.

– Именно так, – ответил Эрнст.

– Если вас поймают, что с вами будет?

– Ничего хорошего, – ответил он, а потом улыбнулся. – Но это мне не помешает попробовать.

Шошана посмотрела на него, и на короткий миг он увидел искорку в ее глазах. С этого момента Эрнст не сомневался, что рискнет чем угодно, даже свой жизнью, чтобы спасти их с сестрой. «Я натворил много зла, работая с Менгеле. Но это мой шанс – стать таким человеком, каким я всегда хотел быть. Если меня поймают и накажут, это будет стоить боли и страданий. Я знаю, что мои родители гордились бы мной».