Жизель бежала.

– Жизель! – прошептал он.

Она оглянулась. С ее губ сорвался крик. Он был у нее за спиной, насмехался над ней. Марсель Петуа. Она неслась со всех ног, пока не оказалась возле дома, где жила. Запыхавшись, взбежала по ступенькам. Ее грудь ходила ходуном, она едва дышала. Жизель оглянулась на дверь подъезда, надеясь, что он не последует за ней внутрь. Дверь скрипнула, и он вошел. Она уронила сумочку и закричала. Петуа побежал за ней, перепрыгивая через две ступени. Жизель снова закричала, охваченная ужасом. Ее сумка валялась на полу. Она заколотила в дверь.

– Помогите! Эрнст, помоги мне!

Дверь квартиры распахнулась. Эрнст, встревоженный, стоял на пороге. Жизель упала ему на руки.

– Он гонится за мной! – выкрикнула она. – Он хочет меня убить.

– Кто? – спросил Эрнст, оглядывая пустую лестничную клетку.

– Он! – воскликнула Жизель, оборачиваясь. Петуа нигде не было.

– Заходи. – Эрнст подобрал ее сумочку и взял Жизель за руку. Крепко ее держа, провел в квартиру. – Что происходит? С тобой все в порядке? – спросил он.

– Да, но я должна с тобой поговорить.

У него подкосились ноги, внутри похолодело.

– Хорошо, – ответил Эрнст, запирая за ней дверь. Он налил себе еще виски. – Пожалуйста, расскажи мне, что происходит.

Жизель дрожала.

– Можно мне тоже?

– Конечно, – сказал он, доставая из шкафчика еще стакан. Налил в него золотистую жидкость и протянул ей. Жизель выпила одним глотком.

– Поосторожнее с этим. Пей потихоньку, или тебе станет плохо.

Она кивнула.

Эрнст окинул ее взглядом. Тушь расползлась у нее под глазами, размазанная красная помада на губах напоминала клоунский грим. Волосы растрепались.

– Что с тобой случилось? – спросил он. – Кто-то гнался за тобой? И вообще, где ты была?

Она упала на стул за столом, на который он положил ее сумочку. Потеребила кожаную ручку.

Жизель не осмеливалась посмотреть мужу в глаза. Она смотрела на стол и на свою сумку. А потом разрыдалась. Из ее груди вырывались душераздирающие всхлипы. Эрнст видел, что ей по-настоящему больно. Впервые за все время их знакомства он внимательно на нее смотрел. И видел то, чего не замечал раньше. Она была не более чем подростком. Девчонкой, играющей в женщину. На мгновение он подумал о Шошане. На несколько лет младше Жизель, та была куда более зрелая. По крайней мере, казалась ему такой. Эрнст молчал. Медицинский опыт подсказывал ему, что сейчас на Жизель лучше не давить. Надо терпеливо ждать, пока она не заговорит сама. Он достал из кармана пиджака носовой платок и протянул ей. Жизель поблагодарила.

Несколько минут прошло в молчании. Эрнст подлил себе еще виски.

Потом тихим голосом Жизель заговорила:

– Все началось, когда я жила в Париже.

Он кивнул.

– В борделе.

Он опустил голову, чтобы не показать своего шока.

– Но я не была шлюхой. Я работала горничной.

Он ничего не сказал. Она достала из сумочки сигарету, прикурила и глубоко затянулась. Когда она начала курить, он говорил ей, что ему не нравится эта ее новая привычка. Но сейчас Эрнст промолчал. Он хотел, чтобы она продолжала.

– Как-то вечером мадам послала меня в магазин, потому что у нас закончилось пиво. По пути меня изнасиловали.

– Да, ты мне говорила.

– Но я не сказала, что забеременела от мужчины, который изнасиловал меня. Я не могла родить этого ребенка. Не хотела ребенка от человека, который силой меня взял. Я бы навсегда возненавидела собственное дитя. Я должна была от него избавиться. – Она втянула воздух сквозь сжатые зубы. – Я не собиралась тебе об этом рассказывать. Боялась, что ты станешь меня презирать.

– Я тебя не презираю. И никогда не буду, – сказал он, внезапно подумав, что, может, напрасно воображал себе интрижку между Жизелью и Отто. Может, есть другая причина, по которой она так странно вела себя в последнее время. «Вдруг она сейчас расскажет мне, почему так отдалилась?»

– Повариха в борделе была моей подругой. Она была старше, как мать для меня. Когда я сказала ей, что беременна, она посоветовала врача, который помогал другим девушкам в доме. Я сказала, что пойду. И она дала мне адрес. Я сходила к этому врачу. – Жизель громко всхлипнула и секунду помолчала. Потом продолжила: – Я пошла к нему, и он согласился помочь мне избавиться от ребенка. Но его услуги стоили очень дорого. Я не могла себе позволить ему заплатить. И все равно мне надо было избавиться от беременности. Необходимо! И когда он предложил поработать на него в обмен на аборт, я согласилась.

– И ты работала на него?

– Да.

– В приемной?

– Нет.

– Тогда как? Ты стала проституткой? – спросил он.

Она покачала головой.

– Хуже.

Эрнст подлил себе в стакан.

– Продолжай, – сказал он мягко, чтобы она не решила, будто он ее осуждает.

– Он нанял меня искать еврейские семьи, готовые заплатить за то, чтобы выбраться из Франции. Вот только они никуда не уезжали. Он даже придумал этому название. Операция «Флай-токс».

– «Флай-токс»? Я думал, это что-то инсектицидное.

– Я знаю, что означает «Флай-токс». Но его деятельность не имела ничего общего с уничтожением насекомых. Все дело было в деньгах. Он брал с этих евреев громадные деньги. И обещал, что поможет им сбежать.

Она прикурила новую сигарету. Помолчала еще несколько секунд.

– Ну же, продолжай. Досказывай, – обратился к ней Эрнст.

– Его звали доктор Марсель Петуа. – Она затянулась сигаретой, потом продолжила: – Он сказал мне, что я должна обещать еврейским семьям, что он вывезет их из Франции и спасет от нацистов. Он сулил им прекрасную жизнь в Южной Америке. За его услуги они должны были заплатить крупную сумму. Но он объяснял, что они все равно заплатят – ведь это их единственный шанс выжить. Он сказал мне, всем евреям известно, что Гитлер хочет их истребить, – сказала она, поглядев на Эрнста, а потом быстро отвернувшись. – Как я уже говорила, я согласилась на эту работу. И стала ездить в еврейские кварталы, куда он меня отправлял. Я нашла одну отчаявшуюся семью. – Ее голос стал хриплым. – Сказала, что мне велел Петуа. Мол, если они найдут деньги, он их спасет. Муж дал согласие. Обещал, что найдет деньги. – Жизель затушила сигарету в пепельнице. Сделала глубокий вдох и продолжила: – Я договорилась, что они придут к доктору и ко мне. Они пришли вовремя. Петуа взял у них деньги. А потом отослал меня домой. На следующий день он сделал мне аборт. Я понятия не имела, что он проворачивал. Клянусь, даже не подозревала! – воскликнула Жизель, и слезы хлынули у нее по щекам. – И я сделала это снова, думая, что правда помогаю этим евреям спастись от нацистов. – Во второй раз, когда я привела к нему еще одну еврейскую семью, все было по-другому. Он не отпустил меня домой. Велел остаться. Сказал семье, что им нужна прививка, чтобы их впустили в Южную Америку. Что именно туда он их отправляет, потому что там они будут в безопасности. Когда мы садились в машину, он сделал мужу укол. А меня заставил смотреть, потому что хотел, чтобы остальных колола уже я. Я так и сделала. – Она застонала. – Я сделала это, Эрнст. Но я не знала. Клянусь, я не знала!

Он молча смотрел на нее. Прошло несколько мгновений, прежде чем Жизель продолжила:

– Это была вовсе не прививка. А смертельный укол. Я ничего не подозревала, но он убил их всех. Я даже не поняла, что они мертвы, пока мы не приехали на старую ферму и я не посмотрела на заднее сиденье. Я была в ужасе, когда увидела, что вся семья мертва. А Петуа и дела не было. Наверняка он уже проворачивал это еще до меня, потому что на ферме у него была устроена печь. Он заставил меня помогать ему жечь их тела. Это было ужасно, Эрнст! Ужасно! И потом он мне заплатил. Кровавыми деньгами, Эрнст. – Она поежилась. – Мне никогда не забыть тот запах. О, запах! – Жизель задрожала. – Я была в ужасе от того, что мне пришлось сделать. Ни за что не совершила бы этого снова. Просто не смогла бы. А он рассчитывал на меня. Он зарабатывал так большие деньги. И считал, что я у него в долгу. Мне надо было сбежать от него и от всего этого. Я пыталась прятаться от него, но он явился за мной в бордель. Когда он меня нашел, то стал угрожать. Сказал, если я не продолжу с ним работать, он меня убьет. Я знала, что он на это способен. Поэтому я его обманула. Заставила поверить, что неравнодушна к нему. А потом ночью сбежала. Сбежала от него и приехала в Германию, надеясь, что там он не станет меня искать. Но он нашел. И теперь хочет убить.

– Хм… – кашлянул Эрнст. – Ты сказала, его зовут Марсель Петуа?

– Да. Это его имя. Он врач.

Эрнст отпил виски. «Я так боялся, что Жизель узнает про ужасы, в которых я участвую в Аушвице. А она, оказывается, отнюдь не такая невинная девочка, какой я ее считал». До сих пор он относился к Жизели чуть ли не как к Мадонне. Хотя Эрнст и был уверен, что она изменяет ему с Отто, он ее не винил. Он считал, что во всем виноват лишь Отто. Но теперь он взглянул на Жизель по-другому.

– Куда ты ходила в такое время? Ты знаешь, что к этому часу я возвращаюсь с работы. На улице темно. Я говорил тебе никуда не выходить после наступления темноты.

– Я кое-что забыла в магазине, – солгала она.

Он склонил голову набок.

– Забыла? – Эрнст ей не поверил. – Чем ты занималась весь день?

Никогда раньше муж не устраивал Жизели допросов. Всегда был признателен, что она с ним. А теперь вдруг захотел объяснений.

– Я отдыхала. Спала.

– Весь день?

Она пожала плечами.

– Жизель, ты обманываешь меня? – спросил он.

Она кивнула.

– Почему?

– Потому что наделала множество ошибок. Вот почему.

– Думаю, ты должна мне все рассказать, – сказал Эрнст печально. – Я должен знать. Должен услышать это от тебя.

Она опять заплакала. Но потом высморкалась и промокнула глаза.

– Я тебе расскажу, – прошептала Жизель, опустив голову. Испустила тяжелый вздох. И рассказала, что скрывается еще и от гестапо, потому что убила мужчину, который ее изнасиловал. Поколебалась, потом посмотрела мужу в глаза и со слезами открыла ему правду про них с Отто.