Шошана достала книгу, которую Эрнст им принес, из-под подушки.

– Хотите, чтобы я вам почитала? – спросила она Перл и Блюму.

– Да, пожалуйста, – сказала Блюма.

Но Перл проигнорировала вопрос сестры. Вместо этого она улыбнулась.

– Ты ему нравишься, – сказала Перл. – Я вижу.

– О чем ты? – спросила Шошана.

– О докторе Нейдере. Он не такой, как доктор Отто или доктор Менгеле. Он как еврей. Но ты это уже поняла, правда?

– Не думаю, что он другой, – сказала Блюма. – Думаю, он такой же, как они все. Единственная разница в том, что ему нравится Шошана, поэтому он добр с нами. Но все равно он нацист. А я их всех ненавижу.

Шошана пожала плечами.

– Не знаю, что и думать, – сказала она. – Единственное, что мне известно, – он нас выделяет. Принес вам подарки. Вы же обе скучали, правда? Теперь с книгой и карандашами вам будет веселее.

– По-твоему, он может помешать нацистам убить нас? – спросила Блюма.

От слов сестры у Шошаны заныло сердце. Блюма была еще такая маленькая, ей не следовало думать о подобных вещах и говорить так, будто она ожидает смерти. В то же время как она могла ее не ожидать? Смерть окружала их со всех сторон. «Блюма и Перл – всего лишь дети, но они уже повидали такое, чего ни один ребенок не должен видеть. Вообще ни один человек не должен. Они потеряли родителей. Мы надеемся, что это не так, но, скорее всего, они уже мертвы. И Руфь, наверное, тоже.

Моя бедняжка-сестра смотрела, как страдал рыжий мальчик-близнец, когда потерял брата. Мы постоянно видим за окнами горы мертвых тел. Все говорят, что дым и запах из крематория идут потому, что там сжигают трупы. Это место настолько ужасно, что кажется нереальным. Мои сестры еще совсем маленькие и только поэтому как будто принимают такой образ жизни. Это несправедливо. Они должны играть, и петь, и есть вкусную еду вроде маминого супа. Вместо этого мы благодарны за то, что Менгеле нас отобрал и у нас чуть больше пищи, чем у остальных в лагере. Но что это за пища! Она кишит насекомыми и нисколько не прибавляет сил. Хашем, если ты меня слышишь, молю, помоги!»

Шошана не ответила на вопрос Блюмы. Она не знала ответа. Поэтому просто обняла сестру и прижала ее к себе.