На следующее утро Эрнст проводил обход очень медленно. Он боялся того, что его ждало.

Когда он заканчивал заборы крови, к нему подошел Отто.

– Я иду в операционную начинать эксперимент с тифом. Ты сегодня что-то долго. Меня это не удивляет, ты вечно был заторможенным. Но мне придется дождаться тебя, прежде чем начать. Поэтому давай-ка поторопись и присоединяйся к нам с доктором Менгеле.

Эрнст глянул на него с ненавистью, но все-таки кивнул.

– И шевели своей задницей, Нейдер. Я хочу в обозримое время уйти на обед.

Эрнст ничего не ответил. Он ненавидел Отто. Ненавидел все в нем. Он видел, как Отто берет кровь. Он был неаккуратен, и из-за него страдали пациенты. Каких-то пару дней назад Отто брал кровь. Он поторопился и неправильно ввел иглу. Ребенок, с которым он работал, дернулся от боли. И потому игла сломалась у него в шее. Мальчик был очень маленький, карлик. Кровь полилась из раны, ребенок закричал. Эрнст занимался другим пациентом, но, услышав крики, бросился на помощь. Однако он даже не успел удалить иглу: Отто уже ввел ребенку яд, немедленно умертвивший его. Мальчик перестал дергаться и затих. Отто приложил пальцы к его шее.

– Мертв, – констатировал он. И пожал плечами.

Мать ребенка, тоже карлица, зарыдала.

– О нет, только не это! Только не мой сын! Не мой мальчик! – Слезы так и текли по ее лицу. – Кто-нибудь, помогите! Умоляю, помогите мне!

– Заткнись, или я тебя прикончу! – пригрозил Отто. Но мать не слышала его. Она была в шоке от смерти своего ребенка и продолжала рыдать. Дрожащими руками она подняла тело мальчика с пола и прижала к себе. Потом положила обратно и опустила голову ему на грудь. Из ее губ вырывались громкие животные стоны ужаса и скорби.

– Это недопустимо! Она потревожит доктора Менгеле, и он не порадуется, что я пустил в расход этого уродца. Наверняка он скажет, что его можно было использовать для какого-нибудь важного эксперимента, – сказал Отто вслух, ни к кому не обращаясь. Но Эрнст его услышал.

Лицо Отто побагровело от гнева. Он потряс головой, потом выхватил из кармана пистолет и направил на мать.

– Хватит! Терпеть не могу крики! – раздраженно рявкнул он. – Прекрати свой вой.

– Подожди. Пожалуйста, п-подожди. Дай мне м-минутку с н-ней поговорить, – обратился Эрнст к Отто. Он осторожно отодвинул его руку с пистолетом, чтобы тот не целился в мать. – Послушай меня, Отто, будет гораздо хуже, если ты потеряешь их обоих. Что скажет Менгеле? Один уже достаточно плохо, не так ли? Пожалуйста, дай мне минутку. Позволь поговорить с ней.

– Давай. Сделай что-нибудь. Хоть что. Но прекрати этот шум. Пусть больше не кричит, или я ее сам заткну. Только быстро. Я не могу больше это слышать, – ответил Отто, опуская руку с пистолетом.

Эрнст, дрожа, присел на корточки рядом с женщиной. От приседания у него заскрипели колени и заболело бедро, но он знал, что должен оказаться с рыдающей матерью лицом к лицу. Глаза в глаза, на той же высоте, чтобы они были на одном уровне. Всё, чтобы показать ей, что она может ему доверять.

– Соболезную вашей утрате, – прошептал он. – Но послушайте меня, вам лучше вести себя тихо. Пожалуйста, я вас очень прошу. Я знаю, у вас здесь еще один ребенок. Не так ли? Вон та маленькая девочка в углу – она же ваша дочь? – Эрнст указал на хорошенькую темноволосую девочку.

Мать кивнула. Она вся тряслась. В ее волосах сквозила седина, хоть она была еще молода. Лицо осунулось и высохло, но больше всего внимания привлекали ее глаза: темные, глубоко запавшие, полные боли и ужаса.

– Понимаете, если вы будете так плакать, доктор Отто выстрелит в вас. И, скорее всего, убьет. – Эрнст говорил настолько мягко и по-доброму, насколько мог. Он махнул головой в сторону Отто. – Я не смогу ему помешать. Если вы умрете, кто защитит вашу маленькую девочку? Дочь нуждается в вас. Вам лучше вести себя тихо хотя бы ради нее.

Женщина посмотрела на дочь. Ее глаза широко распахнулись, как будто она пробудилась ото сна. Ужас пробежал по ее лицу, и она сразу же замолчала, неотрывно глядя на Эрнста.

– Хорошая работа, Нейдер. Наконец-то ты хоть что-то сделал, – сказал Отто, выходя из палаты и направляясь к сестринскому посту. Эрнст последовал за ним. Он слышал, как Отто сказал медсестре:

– Распорядитесь, чтобы тело ребенка убрали из палаты и отправили в крематорий. Мах шнель.