Шошана поняла, что Эрнст в плохом настроении, как только он зашел в палату на следующее утро. Но, когда их взгляды встретились, он кое-как сумел улыбнуться.

– Доброе утро, – поздоровался он, готовя руку Перл для утреннего взятия крови. Волосы у Эрнста были растрепаны, как будто ему не хватило времени причесаться как следует. Голубые глаза покраснели, нос отек и тоже был красным. Форма на нем была мятая. У него плохо пахло изо рта, а от формы тянуло застарелым потом. Все это Шошана заметила потому, что обычно Эрнст всегда выглядел ухоженным и от него пахло чистотой с легкой примесью лосьона после бритья. Однако сегодня его окружал затхлый запах пота – словно шлейф вины, смешанный с вонью грязи, страха, смерти и дыма от крематория.

– Доброе утро, – ответила Шошана. Прищурившись, она вгляделась в него. Даже работая певицей в кафе, она оставалась застенчивой и молчаливой, поэтому опыта общения с мужчинами у нее не было. Однако Шошана умела читать чувства других людей и сейчас сразу поняла, что ему необходимо с кем-нибудь поговорить. Тоска и отчаяние в глазах Эрнста подсказывали ей, что нечто серьезное и важное занимает его мысли. Она напомнила себе, что, хоть он и кажется добрым, Эрнст все равно один из них и потому она должна быть осторожна. Доверять ему опасно. Тем не менее надо его прощупать, аккуратно и незаметно. Возможно, он единственный человек, способный помочь ей спасти сестер.

Шошана выпрямила спину. Это может быть опасно. Если она перейдет черту, он может разозлиться, и тогда они увидят другую его сторону. «Это мой единственный шанс подружиться с ним. Я должна попробовать. Буду надеяться, что он не разозлится на меня. Он должен защитить моих сестер. Как жаль, что Руфи нет с нами. У нее был большой опыт общения с мужчинами. Она всегда знала, что с ними делать и что им говорить». Шошана кашлянула. Это был большой риск. Если она заговорит, он может или пойти ей навстречу и подружиться, или, наоборот, разозлиться всерьез. Он может сделать с ней и с ее сестрами что угодно. Заставить их страдать.

«И все равно я должна попытаться. Вдруг он поможет нам выбраться отсюда?»

– Понимаю, это неожиданный вопрос с моей стороны, но, доктор Нейдер, вы хорошо себя чувствуете?

Он дернул головой и оглянулся на нее.

– Все в порядке, – сказал он, и Шошана увидела, что доктор сильно удивлен ее вопросом.

Она сглотнула. В горле у нее пересохло.

– Я не хотела вас обидеть. Просто, понимаете… вы немного бледный. Надеюсь, вы не сердитесь, что я так говорю, – сказала она, а потом продолжила тоненьким голоском: – Понимаете… я… я беспокоюсь. Надеюсь, что с вами все в порядке. – Шошана ужасно нервничала, сердце бешено стучало у нее в груди. – Вы здесь единственный человек, кто к нам добр и…

Эрнст вздохнул и повернулся лицом к ней.

– У меня вчера выдался непростой вечер. – Слова сами сорвались с его губ. – Я ходил на парадный обед с моей женой и другими докторами. И там… – Он поколебался, потом сделал глубокий вдох и закончил: – Все прошло не так, как мне бы хотелось.

Она была удивлена, что он так откровенно с ней заговорил. И надеялась, что это начало дружбы, которая может их спасти.

– Я готова вас выслушать, если вы хотите поговорить, – сказала она.

Он быстро покачал головой.

– Нет, все в порядке, – ответил он, заканчивая брать кровь у Перл и переходя к Блюме.

– Извините. Я не хотела совать нос в ваши личные дела. Надеюсь, вы на меня не сердитесь, – сказала она, глядя в пол.

– Не сержусь. Я признателен тебе за внимательность. Просто я не могу делиться такими вещами с заключенной, – сказал Эрнст.

– Конечно. Я понимаю, – ответила Шошана.