— супруги…

— Вообще-то бывшие. — Заметила я, делая шаг в сторону Кости для того, чтобы перехватить его и повести в зал.

Но Даниил в этот момент повредничал, заступил мне дорогу, не давая пройти.

— Бывшие, будущие. Какая разница? мужья и жены бывшими по определению быть не могут.

— Не скажите. — Константин улыбнулся очаровательно, практически не обращая внимания и не акцентируя взгляд на Данииле. — Просто современные мужчины настолько оказываются глупые — считают, что женщину в разводе никто никогда не возьмёт в жены либо в спутницы жизни. Поэтому и борзеют. Становятся настолько ленивыми, что грех даже из брака не увести чудесную даму.

Я ощутила, как от Даниила потянуло жаром: неконтролируемым, давящим. Он расправил плечи.

В этот момент в холл через фойе забежала девушка. Я нахмурилась, узнавая её —недавно в кафе она спрашивала, рекламу моего баннера увидела и блог на канале.

Из-за того, что я стояла слегка за Константином, она не увидела меня, а вот Даню прекрасно разглядела, взмахнула рукой, перетряхнула плечами, скидывая с них снежинки и сразу же короткую курточку Данила, нахмурившись, стоял словно парализованный. А моё внимание в этот момент привлёк отец.

— Дань, Дань. — Девушка чуть ли не подпрыгивая подбежала, затормозила возле Константина и ошарашенно посмотрела на меня, на Кирилла. Потом нашлась и медленно протянула:

— Соня…

У меня, у папы, как будто бы сбилось дыхание. Я бросила на отца короткий взгляд, не понимая, что случилось. А он смотрел на девицу так, как будто бы увидел призрака из прошлого.

— Соня. — Медленно зачем-то произнёс отец, заставляя меня похолодеть. — А маму у тебя не Марго зовут?

Соня, понимая, что что-то происходит, покладисто кивнула.

В этот момент Даниил, шагнув вперёд. перехватил её за запястье.

— Я же… — Начал он недовольно, но голос Кирилла над моей головой сотряс все пространство:

— Соня! Ну зачем ты? Я же не приглашал тебя на этот праздник. Не надо делать акцент на том, что ты моя девушка перед моими родителями. Зачем ты так, Соня?

Мой папа шагнул назад и медленно поднял ладонь к груди.

Затравленным взглядом я посмотрела на Данилу, который побагровел.

Я дёрнулась к сыну, который чуть ли не хохотал во всем этом безумии.

И с ужасом поняла, что отец начал опускаться на пол.

36.

Звон в ушах стоял такой, что я с трудом понимала, где нахожусь.

Меня хватило только на то, чтобы дёрнуться к отцу, перехватить его, постараться поддержать.

Мама в этот момент ойкнула, сделала шаг назад, постаралась развернуть меня к себе, но я была слишком занята отцом, и во всей этой ситуации один единственный Кирилл, сохранял такое ледяное спокойствие и равнодушие, что мне было не по себе. Он словно был тот самый волк из сказки про красную шапку, который сожрал уже бабку и просто нацепил её чепец.

У меня было реально такое чувство от собственного сына.

Соня немедленно развернулась.

— Ну я же не хотела, я думала, что если ты всех предупредил о том, что я приеду, я могу показаться, — затараторила девчонка, не понимая о чем речь.

А я, облизав губы, положила ладонь отцу на грудь.

— Пап, пап, ты чего, пап, — затараторила я, не зная, как ещё спасти ситуацию, да было ли, что вообще в этой ситуации спасать?

Я не представляла.

Шум, гвалт реплики Кирилла, недовольный голос Данилы. Мама, которая то ойкала, то заходилась хрипами.

Что происходило, что происходило?

— Соня, что же ты стоишь и на меня не глядишь? Ну-ка посмотри на меня, посмотри, я тебе сказал, — рявкнул ещё громче Кирилл, заставляя меня поморщиться.

— Кир, хватит, — трясущимся голосом попросила я, понимая, кого он скрывал от меня в своей квартире, бросила на него взгляд полный ненависти.

Я все могла понять, и даже я могла понять тот факт, что случилась какая-то глупая ситуация. Кто- то кого-то не узнал, но Кирилл сделал это специально. Он специально акцентировал на этом внимание, заставляя всех нас здесь испытывать сейчас шок.

— А что, хватит вам что? У нас папа такой затейник. Девицу на огого сколько лет младше себя прикарманил, а при этом не понимает, что девице нужно по факту только одно!

— Кир! — выдохнула Соня, и я, бросив мимолётный взгляд на побагровевшего Данилу, покачала головой, одними губами шепнула:

— Как ты мог?

А я не понимала, кому сейчас претензию высказывать, кому? То ли пытаться успокоить Кирилла, то ли пытаться привести в чувство отца или же хвататься за мать, что вообще происходило?

Я сделала несколько шагов вместе с отцом до небольшого столика с креслами, усадила.

— Пап, с тобой что, пап?

— Нет, нет, все хорошо, — попытался прийти в себя отец, но как только его взгляд поднимался, утыкался в Соню, он опять закатывал глаза. Словно малахольная девица, увидевшая на сеновале вместо первого парня на деревне медведя.

— Пап, ну что ты стоишь? Растерялся? Давай, давай, входи в роль громовержца!

Вперёд, папа! — взмахнул руками Кирилл. — Это же так просто, всего лишь дева, всего лишь моя чуть ли не ровесница! Все же легко.

— Как ты мог? — Из- за спины раздался звонкий голос матери. Мне почему-то вспомнился гусь, которым она запустила в Даниилу. Сейчас если бы что-то было у неё под рукой, она бы наверняка и это использовала только для того, чтобы запустить в папу. — Это же, это же та самая Марго? Да? Ты так решил меня отблагодарить за годы брака? Так?

До меня с ужасом доходило, что наверное, некоторые семьи, они кармически как-то прокляты. До меня с ужасом доходила та ситуация, что мама сейчас говорила о какой-то интрижке отца, и вот эта вот интрижка моего мужа могла быть следствием неверности моего папы.

В голове зазвенело, затрещало, глаза то и дело натыкались на тёмную пелену. Мне казалось, у меня у самой давление скакнуло так, и шандарахнуло по вискам, что от боли оставалось только сцепливать зубы

Нет, нет, нет, пожалуйста кто-нибудь скажите мне, что все это комедия положений, я не знаю, может быть это просто спектакль, в котором все запутались. Я смотрела один раз такую постановку.

— Не кричи ты так, не кричи, — тихо выдал отец, поднимая глаза на мою мать, — не кричи, я тебя молю.

— Молишь меня? А как я тебя умоляла, стоя перед тобой на коленях.

Пожалуйста, одумайся, пожалуйста, пожалуйста. Я тебя прошу, одумайся, у нас дети.

В голосе матери звенело столько боли, что меня ей шандарахнуло и придавило.

Я опустилась на корточки возле кресла отца, посмотрела ему снизу вверх в глаза.

— Пап, это же неправда.

— Илая... — недовольно выдал отец, заставляя меня сглотнуть резко, сильно, так, что горло продрало, словно по нему щёткой по металлу прошлись изнутри.

— А что ты, пап, сейчас кулаками размахиваешь? Что ты, пап, сейчас кулаками размахиваешь? — зарычал Кирилл, и я, переведя взгляд, увидел взбешённого сына, который, стоя напротив отца, ни капельки не уступал ему в раздражении и злости, в бешеной, какой-то звериной ярости. — Ты что, считал, будто бы твои адюльтеры пройдут незамеченными? Господи, нашёл ещё кого выбрать. Дуру набитую, которая даже два и два не может свести. Да, понятно, что я слишком взрослый мальчик для того, чтобы выкладывать в соцсети свои фоточки с мамой и папочкой. Но что-то можно было свести! Например, то, что я почти твоя копия.

— Кирилл, ты сейчас понимаешь, что…

Соня прижалась к стойке гардероба и всхлипывала.

— Дань, ничего не было, Дань, я тебе клянусь, правда, ничего не было!

— ОЙ, да хорош заливать, — рявкнул на весь холл Кирилл, шагая к ней, но Даниила его перехватил, сцепил руки на его плечах и тряхнул как следует.

— Киря, ты мне здесь что? Что ты удумал?

— Ты бессмертный? Ты думал, тебя это не коснётся? Вот оно тебя коснулось. Тебе не надо было даже далеко ходить для того, чтобы увидеть, что девка моложе тебя на офигеть сколько лет явно не будет наслаждаться твоим обществом за бесплатно. Молодец, хорошо променял длинный брак, верную жену и троих детей.

Да, хорошо! Радуйся теперь тому, что, оказывается, не все так идеально происходит!

— Кир, если ты…

— А что если я? Что, если я? Что? У меня у одного смелости хватило на то, чтобы ткнуть тебя носом в твоё же..

Данила замахнулся так, что я взвизгнула, закрыла рот ладонью, тут же и замотала головой.

Даня остановился вовремя.

— Кирил, что ты? Дань, не верь ему, Дань, ничего не было, правда! Я, я думала, что... Я думала, что это ничего не значит. У нас ничего с ним не было.

— Давай тут не рассказывай сказки, ладно? — бросил Кирилл так зло, что по холлу потекло чувство чего-то неконтролируемого. — Давай здесь не рассказывай сказки.

Ты прекрасно понимала, что ты делаешь и с кем ты делаешь. Если ты сейчас будешь стоять и заливать ему то, что здесь ничего не происходило, то нет, я могу в подробностях объяснить, что происходило и как происходило!

Даня перекинул на меня взгляд, пытаясь найти какую-то поддержку.

А чем я его могла сейчас поддержать? Меня трясло, меня било крупной дрожью, мама со стороны ойкнула.

Я повернулась к ней, соскочила с корточек, постаралась схватить за руку.

— Я думала, что все, все это прошло. Как ты мог? — Трясущейся рукой она махала в сторону отца— Я думала, что, что мы все с тобой обсудили. Ты ж мне столько лет клялся в том, что ты честный, ты верный.

Мама хватанула воздух губами. И, резко развернувшись, побежала в сторону выхода.

Хриплый стон, больше похожий на предсмертный выдох, заставил меня похолодеть.

Я обернулась к отцу и увидела, как он запрокинул голову.

— Пап, — тихо произнесла я, шагая вперёд и хватая отца за плечи. — Пап, ну-ка посмотри на меня, пап!

Ровный холодный голос заставил заледенеть.

— Скорую вызывайте. Скорее всего, гипертонический криз.

37.

Если бы можно было представить более дебильный вариант расклада всех событий, я бы даже не додумалась до этого.

Скорая ответила быстро, машина уже выехала, я сидела на корточках возле отца, смотрела за тем, как собачился Кирилл и Данила.

— А ты что думал, — рявкнул Кирилл на весь холл, что его голос разнёсся эхом по сторонам, — ты что, думал, ты реально считал, что, господи, твоя любимая незабываемая девочка только твоя? Ты что, реально считаешь, что в таком возрасте ложиться в постель к тебе можно с чистой душой и искренним сердцем?

Батя, очнись, очнись, Нафига ей старый конь, когда у неё молодой жеребец скачет?

— Данил, не верь ему, Даниил, пожалуйста. — Блеяла Соня на одной ноте, стараясь повиснуть у Данила на плече. — Данил, все не так, как он говорит, это все глупости, ничего у меня с ним не было, он соблазнил меня, он вскружил мне голову, но я же знала, что я с тобой, и только ты мне нужен.

— А! теперь мы так разговариваем? — Заржал Кирилл, аплодируя сам себе, —конечно, зачем нам молодой бедный студент, когда у нас есть прекрасная машина по выдаче бабок, банкомат на ножках и с членом, пусть и через раз стоячим. Да, Сонька, да? — орал Кирилл, что я готова была сойти с ума.

Это было невозможно.

Это было настолько чудовищно, что мне оставалось только хватать воздух губами и молиться, чтобы все это тут же прекратилось.

Мой острый язык, моя нетипичная реакция на подлости сейчас развеялась. Меня прибило шоком, осознанием того, что происходило в моей жизни. Господи, у меня отец изменял матери, и когда..

Если Соня младше меня на пятнадцать лет.

Я. Я не могла посчитать. Даже я не могла посчитать. Сколько мне было?

Четырнадцать? А, Роза.. А Роза просто так всегда была отстранённой от родителей или, может быть, потому, что, когда я не видела из-за того, что взрослела, росла, она была возле матери и как раз-таки, скорее всего, все понимала. И поэтому на любую ситуацию, когда возникали какие-то проблемы, она самоустранялась, чтобы только не видеть этих проблем больше.

— Не слушай, не слушай мать,— вцепился мне в плечо тонкими пальцами отец. —Не слушай мать, все это неправда. Никуда я никогда не уходил и не стояла она передо мной никогда на коленях, — сквозь боль и явно туман перед глазами, выговаривал отец.

— Кирилл, успокойся, Кирилл, хватит — рычал Даня, пытаясь сбросить с руки Соню. — Ты сейчас ведёшь себя вообще неподобающее. Даже если ты сделал то, о чем я сейчас предполагаю, это не даёт тебе права вываливать это все на дни рождения Ксюши! Ты мог прийти ко мне. Ты мог это тихо сделать: «папа, смотри, папа, гляди, папа, ты не прав», — хрипел Данила и его аж трясло от злости и ненависти. У него лицо раскраснелось. От ключицы к челюсти вена выступила такая, что страшно было глядеть. Его било неконтролируемой яростью и злостью.

Это был всего лишь один шаг до того, чтобы схватить Кирилла за грудки и как следует по морде ему съездить, потому что прекрасно понимал Даня, что ремень уже не поможет, что выросло, то выросло. Его выросло. Его сыночка, его мальчик.

Я обняла себя за плечи, постаралась успокоить отца, гладя его по руке. Подняла взгляд, пытаясь найти маму.

— Она убежала, — все тот же ровный, спокойный голос с налётом пренебрежения и гадливости, что ли, от того, что оказался в такой ситуации. Константин стоял скалой за креслом моего отца, сложив руки на груди, и рассматривал спектакль. При этом умудряясь контролировать почти все.

— Она ушла в сторону выхода в сад. Догоните, — медленно произнёс Костя, и я растерянным взглядом попыталась показать ему, что я не могу бросить отца. —Догоняйте мать, я с ним побуду. Я с ним побуду, и я точно могу сказать, что до приезда скорой все будет хорошо.

Я посмотрела в глаза отцу, он медленно кивнул, не давая здесь хоронить его раньше времени.

Я встала с корточек и, потеряв равновесие, взмахнула руками. Костя перехватил меня за запястье, дёрнул на себя, выравнивая.

— У вас красивое имя, библейское. Идите, Илая. Вашей матери нужна сейчас не меньше поддержка, чем вам.

Горячая ладонь прошлась мне вдоль лопаток, и Костя, развернув меня, подтолкнул в сторону выхода к зимнему саду.