И это было последней каплей.

Роза взмахнула рукой и со всей силы влепила мне пощёчину.

23.

Я отшатнулась, ударилась спиной о стеллаж и прижала ладонь к нижней губе, которая тут же налилась болью.

— Вон пошла. — Произнесла я, глядя взглядом бешеного зверя на свою сестру.

Роза сама не поняла, что она сделала. Она дёрнулась ко мне, выставляя руки вперёд.

— Илая, я не хотела. Илая, я…

— Пошла вон. — Произнесла я дрожащим голосом. — Вон пошла. И только попробуй появиться где-то вблизи моей семьи.

— Илая, я не хотела.

Я не думала, что это так.

— Илая, я просто я потеряла контроль.

— Мне наплевать. Вон пошла. — Четко произнесла я и перехватила рукой стеллаж, чтобы не потерять равновесие, потому что это не пощёчина была, это был удар в душу, по душе.

Одно дело, когда тебе пять и вы с сестрёнкой мутузитесь на кровати среди бабушкиных подушек. И абсолютно другое, когда тебе нормально за сорок и две бабы вдруг решили выяснить отношения.

— Я тебе сказала убирайся. — Произнесла я дрожащим голосом.

Я ощутила, что в груди что-то затрещало, как будто бы нитка, которая все время связывала меня с Розой, которая есть у каждой старшей и младшей сестры, она вдруг стала истончаться и рваться. И вот от этого и был треск.

— Убирайся.

Роза охнула. Взмахнула руками, пытаясь обнять меня, но я выставила ладонь вперёд и слизнув каплю крови с нижней губы. Медленно прикрыла глаза, выдыхая:

— Пошла вон. Сама не уйдёшь — охрану вызову.

Роза стояла, растерянно мотала головой, отказываясь уезжать, отказываясь вообще как-либо прояснять эту ситуацию.

У меня дрожали губы и слезы на глаза наворачивались

— Немедленно. — Произнесла я ниже на несколько тонов и холоднее.

Роза сделала шаг, второй, третий назад и упёрлась спиной в дверь, вывалилась в торговый зал.

И когда я поняла, что звякнул колокольчик на входе, то медленно и тихо опустилась, сначала на корточки, а потом и в принципе села возле стеллажей. Обняла себя за колени, положила на них голову.

Слёзы горькие потекли. Настолько горькие, что я не могла их остановить.

Из-за мужика!

Что-то святое такое, как отношения с родной сестрой, всё это полетело в тартарары из-за мужика. Я бы сказала грубее, как могла выразиться моя бабушка, но не хотела.

Слёзы накатывали всё сильнее и сильнее. Я даже не пробовала успокоиться, потому что это надо было действительно пережить, это надо было отплакать. Не каждый день осознаешь, что потеряла сестру. Не каждый день перед глазами картина предательства не мужа, а родной и близкой, младшей сестры, которой бусы рябиновые делала, сидя на крылечке. Которой банты подвязывала в школу.

Мне кажется, я так не ревела даже во время развода.

У меня было подозрение, что Роза стала спусковым крючком, который просто выбил у меня почву из-под ног.

Я не рискнула сесть за руль, вызвала такси и поехала домой. Всю дорогу сжимала в ледяных ладонях телефон, боясь, что мать позвонит и начнёт уточнять, что у нас с Розой произошло. А я ведь не смогу ничего объяснить. Мне ведь даже ничего не понятно, что у нас с ней произошло.

Что она пыталась мне сказать?

Что надо быть с Данилой поласковее, тогда он свои активы никуда из семьи не выведет? Или что?

Какие у них отношения, что он помог ей купить квартиру?

У меня от этого вообще глаз задёргался.

Если бы я об этом узнала будучи в браке, я бы посчитала, что точно всё не просто так. Потому что о больших тратах Даниил всегда советовался со мной. У нас никогда не было такого, что он может свободные деньги куда-то взять и вытащить, если я спрошу — просто махнёт на это рукой.

Нет, он спокойно мог сказать: “да, я потратил на это и на то". Но чтобы вот так вот за моей спиной, что я до сих пор не знала об этом — это было что-то из разряда сверхъестественного.

Когда машина остановилась у ворот, я поблагодарила водителя и вышла из авто.

Погода шалила. Вчера был стабильный минус, а сегодня снегопад и снег влажный, липкий, окутывал подошвы сапог, заставляя всё чаще стряхивать то одну, то другую ногу.

Пройдя к калитке, я разблокировала замок. Зашла на территорию. Щёлкнула рубильником, включая свет во всем дворе и медленно двинулась к дому.

Агнесса, видимо, давно вернулась, потому что на кухне горел свет и были запотевшими окна — готовила что-то.

И как только сил хватает?

Едва едва выздоровела, а уже понеслась готовить.

Я, конечно, переживала из-за того, что дочка простыла прямо накануне праздника.

Там ведь и дети будут Страшное это дело. Но я надеялась, что это никакая не инфекция, никакой не грипп, а просто от переутомления.

Зайдя в дом, я поставила сумку на полку и расслышала звонкий голос дочери.

— Хорошо, пап. Я поняла. Да. То есть мы сможем с вами втроём посидеть? Я, ты и твоя девушка, правильно?

24.

Я настороженно, аккуратно сделала несколько шагов. Мне показалось, что я ослышалась и это однозначно сказала не моя дочь.

Но это сказала моя дочь.

Она стояла возле стола. На ней были тёплые меховые лоферы, пижама с оленями, ободок с рожками. Агнесса чувствовала себя абсолютно в своей тарелке.

Завидев меня, она взмахнула рукой, счастливо улыбнулась. А я стояла, как парализованная. Я не представляла, о чем вообще идёт речь и что здесь происходит.

— Ладно, ладно, хорошо. хорошо. Да, я тогда завтра позвоню. Все отлично.

Отлично, пап. Давай, пока. — заминка. И ворчливое. — Не надо на меня так смотреть, мам. — она положила трубку и посмотрела холодными глазами на меня.

— Это, что такое?

Я не хотела, чтобы моя речь звучала как обвинение, но просто не нашлась, что другого сказать.

Агнесса закатила глаза и фыркнув, взмахнула рукой.

— ОЙ, мам, но мы же с тобой сами сидели, обсуждали момент того, что надо понять, как выглядит эта его любовь всей жизни. Для того, чтобы Кирилла просто так ни в чем не подозревать.

— Агнесса, что происходит?

— Ну, мам, я помню наш разговор. Мне показалось, что папе может быть приятно, если я вдруг проявлю какой-то интерес к его жизни и попробую предложить встретиться. Ну вот, встретимся. Я точно посмотрю и узнаю, та ли девушка посла Кирилла возле ресторана, когда мы обедали вместе, или не та. Тогда можно будет точно сказать, замешан Кирилл во всем этом или нет. Я же прекрасно вижу, как тебе больно подозревать своего сына в чем-то ужасном.

Мне иногда казалось, что рождение Агнессы — дар, чисто для меня. Каждая мать мечтает, чтобы у неё родилась дочь, только из-за того, что это её по максимуму продолжение.

И вот сейчас, глядя на Агнессу, я понимала, что да, это моё продолжение, это моя дочка и мы с ней, как два Колобка, которые вели следствие, плюхались с этой историей.

— Агнесс, не надо. — Вздохнув, покачала головой и пройдя на кухню, присела на кресло. — Агнесс, я тебе правда говорю- не надо, я не хочу, чтобы ты встречалась с ней и как-то общалась. И тем более я не хочу, чтобы ты жертвовала своими желаниями, только чтобы удовлетворить моё любопытство и подарить мне спокойствие.

— Мам, да все хорошо. - Фыркнула Агнесса, присаживаясь на корточки передо мной.

Я потрогала её лоб, который был умеренно тёплым и вздохнула.

— Что от попы отлегло?

— Ну, покашливаю немного. Но это вообще не фатально. Я вон мандарины трескаю, чтобы витамин С получить. И ещё чай сварила с апельсином и брусникой. Давай раздевайся. сядем поужинать.

Я переоделась, вернулась к дочери, села за стол и вздохнув, покачала головой.

— Нет, Агнесса, не надо. Серьёзно, не надо. Я не хочу, чтобы ты встречалась с его девкой.

И вообще, у меня было настолько разбитое состояние после Розы, что я не находила себе места. Мне казалось ‚ что все идёт абсолютно как-то не по плану и каждый новый виток только ухудшает ситуацию.

— Мам, да все нормально будет. Ну подумаешь, посижу, посмотрю на неё. Если пойму, что это не она, то чтобы дальше не затягивать всю эту ситуацию, я просто устрою какой-нибудь скандал. Скажу, что она на меня как-то косо посмотрела.

Папочка, защити меня. И посмотрю, что папа на этот счёт скажет.

Но я не хотела, чтобы Агнесса вообще во всем этом варилась и как-либо участвовала. Это мой ребёнок. Я не хочу, чтобы она что-то делала вопреки своему желанию. Если она не хочет общаться с девкой отца, значит она не должна этого делать. И нет никаких оправданий тому, что она вдруг решилась.

— Нет, Агнес, не надо. Я тебя умоляю, не надо. Позвони завтра с утра, скажи, что все отменяется и все в этом духе. Я тебя прошу, не надо.

— Но мы ведь тогда точно не узнаем, причастен Кирилл к этой истории или нет.

— Узнаем. Рано или поздно, узнаем. Просто не надо доводить ситуацию до такого, что ты в этом будешь участвовать. Я не хочу, чтобы ты что-то делала вопреки своим желаниям.

— Мам, ну, в том-то и дело, что я хочу это сделать, чтобы понять, что Кирилл не такой плохой.

Я покачала головой.

— Агнес, не надо. Кирилл у нас и так неплохой. Что может произойти от того, что вдруг окажется, что он... — Я тяжело вздохнула, понимая, что ничего плохого не окажется, наверное, если у него есть девушка, с которой он меня не хочет знакомить. Но будет безумно больно осознавать, что он снюхался с любовницей отца. Это будет просто для меня шоком и ударом.

Агнесса покачала головой. Отодвинула от себя рыбу и поймав меня за руку, тяжело вздохнула.

— Хорошо, я тебя услышала, мам. Хорошо, я поняла. Значит, не будем. Значит все будет так, как ты скажешь.

Всю ночь проведя в состоянии то ли сна, то ли бреда, под утро я была разбитая и решила, что на работу не поеду. Мне казалось, что я начинаю заболевать, подхватив грипп от Агнессы.

Это было очень плохо, потому что у меня внук, потому что все может обернуться очень плачевно.

Я проводила дочку на учёбу.

— Ты только тут давай не расклеивайся. Если станет хуже, ты мне набери и я поеду, когда домой, заскочу в аптеку и куплю все противовирусные, которые только можно.

— Вздохнула Агнесса, целуя меня в щеку.

— Да все нормально будет.

На самом деле я подозревала, что меня могло ещё просто накрыть от всей этой ситуации с Розой.

Но вот уж чего я действительно не ожидала, так это того, что когда на часах будет время в районе полудня, раздастся короткий звонок от Данила.

— Приедь. — Не просьба, а приказ.

— Что?

— Приедь в тринадцатую клиническую больницу.

Уточнение, которое мало дало мне почву для размышлений

— Ты о чем?

— Я сегодня с Агнессой встречался.

Я охнула, понимая ‚ что дочка все-таки меня не послушала, дочка все-таки поехала на встречу с ним и его любовницей.

— Агнесса в больнице. Приедь.

25.

Я не стала ничего уточнять, я не стала выспрашивать, я просто стартанула в больницу.

Я ещё была без машины из-за того, что оставила её в городе, и поэтому мой путь удлинился: сначала дожидалась такси, а потом попала ещё в пробку.

Когда я залетела в приёмный покой городской больницы, то меня всю потряхивало, я назвала фамилию, имя дочери, и меня направили в сторону зала ожидания.

Данила сидел на большом диване, уперев локти в колени. И то и дело проводил пальцами по подбородку и тяжело вздыхал.

— Какого черта, — выдохнула я, останавливаясь напротив.

— Это ты мне скажи, какого черта? — Спросил муж, глядя исподлобья на меня, но мне было наплевать на то, что он думает и что он сейчас говорит.

— Где она?

— В доврачебном кабинете.

Я развернулась и побежала в ту сторону. Открыла дверь и увидела Агнессу, сидящую на койке, укрытую тонким пледом.

И на меня смотрел далматинец бело-красный.

— Что случилось? — Дрогнул мой голос, и я подлетела к дочери, врач только открыл рот, собираясь что-то объяснить, но Агнесса затараторила:

— У меня походу аллергия на апельсины, либо на все цитрусовые. Я за последние несколько дней, не знаю сколько выпила лимонного чая, сожрала апельсинов, мандаринов. я приехала в кафе. Заказала снова апельсиновый чай, успела сделать пару глотков. Приехал папа. Мы только с ним парой слов обменялись, а я чувствую, что у меня нос забило и вздохнуть невозможно, меня отец быстрее на руки и в больницу повёз, мне тут что-то уже вкололи, и я жутко спать хочу.

Агнесса говорила это сбивчиво, заикаясь, было видно, что она переживает, она волнуется.

— Деточка моя... — Обняла я дочь и прижала к себе.

— Я не знаю, почему так произошло. Я ж всегда, всю жизнь нормально ела и мандарины, и апельсины, и лимоны, и никогда такого не было, чтобы такая вот реакция.

Я прижала Агнессу к себе, гладила по волосам, врач, вздохнув, произнёс:

— Это действительно аллергическая реакция, вам бы сдать пробы на аллергены, а пока мы сделали все, что в наших силах, все, что возможно, мы вкололи антигистаминное, успокоительное. Сейчас посмотрим динамику. Если отёк с носоглотки начнёт уходить, то все в порядке. Мы пропишем антигистаминное на ближайшую неделю и можете забирать дочку домой.

Я вздохнула, поблагодарила. И продолжила укачивать Агнессу.

— мам, я не хотела, чтобы так получилось, я сама не думала, что так произойдёт, это всего лишь чай был, я даже ничего узнать не успела, отец один сначала приехал, а потом уже не до этого было, когда он меня в больницу повёз.

Дочка всхлипнула, и я покачала головой.

— Вообще не бери в голову, пожалуйста, успокойся, родная моя, успокойся, я тебя умоляю.

Агнесса действительно успокаивалась. По мере того, как мы с ней находились в доврачебном кабинете, она становилась более вялой, более расслабленной. А в какой-то момент вообще сползла по кушетке и потянула на себя плед.

— Я только чуть-чуть, я только чуть-чуть. Мам, я совсем немножечко вздремну, ладно?

Я погладила дочь по волосам ещё раз и обратилась к врачу:

— Мне надо какие-то бумаги заполнить, что-то сделать?

— Нет-нет, но пока можете подождать в коридоре, ваш муж уже все заполнил, все, что надо дал нам. Сейчас мы посмотрим, как проходит отёк и все будет хорошо.