– Может, всё же не стоило его убивать? – неожиданно спросил Алексей, когда мы заехали перекусить в небольшое симпатичное кафе. Ждать обеда на базе было ещё долго, а до захоронки Синегорского, как оказалось, добираться достаточно далеко. Поэтому мы не стали задерживаться в «Медовом», а решили поесть по дороге.

Это симпатичное заведение с незамысловатым названием «Шоколад» нам посоветовал Бизон, который при жизни, оказывается, даже пару раз заходил сюда с какими-то девушками. Тогда Афоне тут не понравилось, так как алкоголь здесь подавали только дорогой и рюмками, а не бутылками, что в то время Бизона категорически не устраивало. При этом он помнил, что девушкам вроде как понравилось, но вообще кафе было «скучным». И то правда: ни игровых автоматов, ни стриптиза, ни мордобоя – чего интересного-то?

– Стоило, – твёрдо проговорил я, – знаешь, Лёха, вот чему я научился за свою бесконечно долгую жизнь, так это тому, что нельзя оставлять за спиной живых врагов. Никогда и ни при каких условиях, потому что этот благородный порыв наверняка обернётся большими неприятностями. Ты его пожалел, посочувствовал, повернулся спиной и получил пулю в затылок. Потому что он, в отличие от тебя, никакой благородной фигнёй не страдает и правилу, о котором я уже сказал, следует неукоснительно.

– Но этот Серёга, он же просто выполнял приказ, – не успокаивался помощник, – наказывать надо заказчика, то есть Карася.

– А он что, на государственной службе? – я решил, что нужно с этим вопросом разобраться раз и навсегда, коль уж нам сосуществовать рядом. – Лёха, он наёмник, убийца, тот, кто лишает людей жизни не по идейным соображениям, а тупо за деньги. При чём тут приказ? Вот странно мне, что ты этого не понимаешь. Ты же сам силовик бывший… во всяком случае частично.

– Дед говорит, что нужно уметь прощать, – помолчав, сообщил Лёха, – можно было сохранить ему жизнь, этому мужику. Наказать, но не убивать.

– А потом схлопотать от него же очередную пулю? Только уже не в сердце, а в голову? – поинтересовался я. – Такие, как он, ничего не прощают и не забывают. Даже если на меня не поступил бы следующий заказ, он всё равно убил бы меня, так как я – прямая угроза его репутации. А для наёмника имидж – это всё: это размер гонорара, это количество заказов, это жизнь. Поверь, я на таких насмотрелся – по самое не хочу. Тем более что я сдержал слово, и он умер легко, без мучений и дурного посмертия.

– Да так-то я всё понимаю, – задумчиво проговорил Алексей, – но, блин, жалко его, веришь?

– Нет, – я был совершенно спокоен, – не верю и не жалко. Каждый сам выбирает свой путь, и у этого стрелка тоже наверняка был выбор. Он его сделал, причём сам и исключительно осознанно. Как говорится, если ты выбрал ремесло наёмного убийцы, будь готов к тому, что в один прекрасный момент ты можешь поменяться с жертвой местами. Так что мужику ещё повезло, что он напоролся на меня, а не на Карла, допустим. Тогда он точно не дождался бы лёгкой смерти: в отличие от меня, Карл не страдает приступами мягкосердечия, так что парень прочувствовал бы по полной, к чему может привести попытка убить некроманта. А с нанимателем у нас будет отдельный разговор, причём в самое ближайшее время. Пора закрывать этот вопрос, господин Карасёв стал меня активно раздражать.

– Вот тут я с тобой полностью согласен, – оживился Лёха, – сегодня ночью займёмся, я правильно понимаю?

– Абсолютно верно, – я кивнул и допил нереально вкусный кофе. Вообще Зареченск меня приятно удивил количеством достойных бариста даже в не слишком пафосных заведениях. – Не будем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Вообще я не очень люблю эту поговорку, но сейчас она на удивление в тему. А то вдруг Карась решит воспользоваться своим любимым способом решения вопросов и постарается пустить мне пулю в висок.

– Слушай, а почему он не сделал этого ещё ночью, когда приходил? – вдруг заинтересовался Лёха. – Не то чтобы я был этим недоволен, наоборот. Просто интересно стало.

– Карась при всех его недостатках, совсем не дурак, – начал объяснять я своё понимание момента, – он же пока не знал, чего от меня ждать и кто за мной стоит. Можно серьёзно промахнуться: он меня убьёт в своей любимой узнаваемой манере, а потом выяснится, что за мной стоят такие люди, с которыми ему не бодаться, так как они его сомнут и даже не заметят. А так – левый киллер, а сам Карась наверняка всё утро шустрил где-нибудь на виду у большого количества народа, обеспечивая себе железное алиби. Ну а стрелка гарантированно ждали хмурые парни с пистолетами из тех, кто умеет стрелять, но не умеет думать. Так что Серёге, которого ты так мило жалел, всё равно было бы не жить.

– Снимаю все свои предыдущие вопросы, – подумав, решительно заявил Лёха, – и в будущем постараюсь следовать твоему совету: живых врагов за спиной не оставлять.

– Мудро, – кивнул я, выбираясь из удобного кресла, – ну что, поехали? Хорошо бы до темноты управиться, а то мне к ночному рандеву ещё немножко подготовиться нужно.

– Тут уже недалеко, – прислушавшись к внутреннему голосу, сообщил Лёха, тоже поднимаясь и надевая куртку, – дед говорит, что доедем до места, а там немного пешочком пройти, он покажет, куда.

– По лесу, что ли? – я скептически посмотрел на свои не слишком высокие сапоги.

– Ну да, но дед говорит, там рядом, – виновато сказал Алексей, усаживаясь за руль, – зато наверняка много чего ценного найдём, босс.

– Ладно, посмотрим, – я махнул рукой, так как возвращаться и переобуваться в берцы не было ни времени, ни желания. Авось не замёрзну и не промокну, а простуда мне в любом случае не грозит: не болеем мы такой ерундой никогда.

Ехать оказалось действительно уже не очень далеко, и через пятнадцать минут мы свернули за широкую, но явно не слишком популярную у зареченцев дорогу. Её однозначно чистили, но снег уже успел слежаться и скрыть следы тех, кто ездил тут до нас. Мы медленно катили по дороге, мимо приплывали засыпанные снегом ели и сосны, и было ощущение, что мы углубляемся в сказочный лес. Вскоре машина остановилась, и я, выйдя на улицу, глубоко вдохнул свежий морозный воздух.

– Ну и куда дальше? – поинтересовался я, глядя на непролазные снега, тянущиеся по обеим сторонам дороги.

– Туда, – Лёха махнул рукой в сторону, как мне показалось, самого большого сугроба. Ну, естественно, как же по-другому-то?

– Исчерпывающе, – стараясь не слишком откровенно язвить и раздражаться, ответил я, – а дальше куда? Там в сугробах тропинок нету, а ходить в зимнем лесу по бурелому – такое себе удовольствие.

– А помнишь, в Сибири, в позапрошлом веке, когда мы ещё с тобой в берлоге какой-то неделю отсиживались, – внезапно ударился в воспоминания Фредерик, который в снег лезть и не собирался, а удобно устроился на относительно тёплом капоте. – Там гораздо больше снега было, но ничего, дошли же.

– А чего прятались? – тут же заинтересовался Лёха, что-ты высматривая в лесу, наверняка по подсказкам деда Синегорского.

– Там какие-то сиволапые крестьяне, большинство из которых были беглыми, – охотно ответил Фредерик, – сначала умоляли успокоить их погост, на котором мертвяки взбунтовались, а потом, когда Антуан уже всё сделал, решили и его самого на всякий случай там же прикопать. Ничего у них не вышло, разумеется, но убегать нам пришлось быстро. Хорошо, что Антуан сумел пустую берлогу отыскать, мы в ней и отсиделись, ну а потом пешком через тайгу к людям вышли. Чуть не загнулись в этом лесу. Жрать нечего, холодно и зверьё непуганое шастает.

– Интересная у вас жизнь была, – Алексей даже не пытался скрыть зависть, – столько приключений!

– Да она и сейчас не так чтобы очень скучная была, – хмыкнул я, – но тогда – да… не люблю я с тех пор про прогулки по зимним лесам.

– Туда, – наконец-то определился Алексей и бодро полез через сугробы в лес. Я вздохнул, поплотнее заправил брюки в сапоги и двинулся следом.

К счастью, идти пришлось действительно недалеко, и вскоре Лёха остановился возле ничем не примечательной сосны. Я, как ни присматривался, не мог заметить ничего такого, что выделяло бы её среди остальных.

Алексей между тем походил, проваливаясь в снег по колено, зачем-то постучал по дереву, а затем пошёл вправо, отсчитывая вслух шаги.

– Десять, одиннадцать, уф, двенадцать… – считал он, – дед, долго ещё?

Не знаю, что ответил ему Синегорский, но Лёха сделал ещё пару шагов и остановился возле невысокого бугра, который я сначала принял за просто большой сугроб.

– Дед говорит, тут копать надо, – повернувшись ко мне, сообщил Лёха, – только у меня лопаты нет.

– У меня, как ты видишь, тоже, – я глубоко вздохнул, старательно гася раздражение. А что, заранее нельзя было сказать, что понадобится инструмент?

– А ты никак не можешь… ну, своими методами? – слегка неуверенно спросил Алексей.

– Что делать-то надо? – я хмуро посмотрел на помощника. – Копать? Глубоко или так себе?

– Дед говорит, что тут холм небольшой, а в нём скрытый вход в землянку. Так что надо просто снег счистить и немного землю разрыть, а там он подскажет.

– Подскажет он… – проворчал я, снимая куртку и закатывая рукава свитера, – надеюсь, оно того стоит.

Продолжая ворчать, я слегка отпустил силу, позволив рукам трансформироваться, отрастив крепкие когти. Выглядел с таким частичным преображением я наверняка феерично, но не ехать же в самом деле за лопатой. Когти у некромантов в истинном облике крепче стали, ими можно морёный дуб раскрошить, не то что промёрзшую землю, так что через пятнадцать минут перед нами была старая металлическая дверь, словно вросшая в землю.

– Дед говорит, ключ закопан под левым углом, – сообщил Лёха, ошарашенно глядя на гору земли, насыпанную рядом с холмиком.

– Сам откопаешь, – буркнул я, придавая руке прежний вид и натягивая куртку, – тоже мне, нашли себе экскаватор на минималке.

Лёха тихонько сказал что-то наверняка язвительное, но я предпочёл не расслышать, а то ведь придётся как-то реагировать, а мне откровенно лень.

Помощник быстренько откопал ключ, а потом его движения стали другими: более медленными, осторожными, как у человека, долгое время лишённого возможности двигаться. Судя по всему, на первый план был выпущен Фрол Дормидонтович Синегорский, великий, хотя и непризнанный многими травник, совершивший несколько потрясающих открытий. Не так давно – лет пять назад – я прочитал об одном из них, и именно тогда в моей голове возникла мысль найти тело и после ряда непростых манипуляций забрать себе череп гениального учёного-самородка. Что из этого получилось, вы уже знаете…

Тем временем Синегорский отпер дверь и, пригнувшись, смело шагнул в открывшийся тёмный провал. Я быстренько запорошил снежком свежую землю и наши следы, ведущие к тайнику. После этого, убедившись, что ничто не выдаёт нашего присутствия кроме стоящей на обочине машины, нырнул в сырую темноту вслед за помощником.

Достаточно крутая, но короткая лестница – всего ступенек в восемь-десять – привела нас в небольшое помещение, где даже вдвоём было достаточно тесно. Поэтому я дал возможность Лёхе, точнее, Синегорскому, забрать всё, что он сочтёт нужным, а сам присел на ступеньку лестницы, чтобы не мешать.

– Так, лунник оживающий, самшит колхидский, расторопша… так, где же оно у меня… ага… вот оно… И вот это тоже пригодится, а вот это-то непременно нужно взять, и вот это тоже… О, бордовая вербена, я и забыл, что она у меня есть… Это тоже берём… И ступку… где сейчас нормальную найдёшь… ширпотреб один, барахло. И котелок мой, в нём лучше всего получается, и…

Я молча смотрел, как в сумка, которую мы предусмотрительно прихватили, постепенно наполняется пакетиками, мешочками, склянками, флакончиками, связками чего-то непонятного, коробочками и корзиночками. Закончив с травами и зельями, Синегорский неожиданно опустился на колени и полез под один из стеллажей, откуда и выбрался через минуту, держа в руках бережно завёрнутую в тряпку книгу. Я даже спрашивать не стал, что это такое, потому как и без того всё было ясно.

– А зелье от невидимости, про которое мы говорили, не забыли? – на всякий случай напомнил я.

– Там оно, – дед махнул рукой в сторону сумки, а потом огляделся и со вздохом сказал, – ну всё, наверное, главное взяли, а если что и забыли, то всегда вернуться можно.

– А не страшно было вот так вот всё оставлять? – поинтересовался я. – Мало ли, кто случайно нашёл бы?

– Так зимой никто не ходит, а летом не найдёшь, – хихикнул дед, – я тут вокруг нужные травки и кустики высадил, и захочешь, а не увидишь. Ну а даже если кто умный и нашёлся бы, так на лесенке у меня пара сюрпризов была припасена, мало не показалось бы, уж поверь старику.

Было забавно слышать подобные слова от достаточно молодого Лёхи, но я справился и не позволил себе даже улыбки, а то кто его знает, травника этого, ещё обидится. Старики, особенно гениальные, они такие, обидчивые. Как вспомню своего наставника в последние годы – до сих пор мороз по коже, сколько он мне нервов испортил и кровушки выпил! Причём иногда в самом прямом смысле этого слова. Старые некроманты, те, кто помнил ещё чуть ли не зарождение этого мира, были ребятами более чем своеобразными, мы, нынешние, им и в подмётки не годимся в плане жестокости и равнодушия к чужим жизням.

Выбравшись на улицу, закрыв дверь и надёжно скрыв все следы своего пребывания, мы загрузились в машину и отправились в «Медовое», готовиться к ночному перформансу.