Ржев — преграда на пути русского потока — Четыре летних и четыре зимних сражения — Фронт должен быть на 300 километров короче — Отступление для 250.000 человек — «Ваши офицеры пакуют чемоданы!» — «Адские сады» сапёров — Мост, взорванный по телефону — Фантастическое отступление — Высвобождены двадцать две дивизии.

Из всех бесчисленных русских городов и деревень, которые во время Второй мировой войны находились в центре или рядом с центром решающих сражений, таких, как у Демянска, примерно полдюжины вписаны в военную историю как названия глав. Десять тысяч солдат помнят эти ключевые точки войны в России и не забудут их никогда. Такие названия, как Сталинград, Севастополь, Ростов. Конечно, Ленинград и Москва. И Ржев, городок на Верхней Волге. В начале войны он насчитывал 54.000 жителей и тысячелетнюю, яркую историю.

С октября 1941 года по март 1943 года этот город являлся важнейшим пунктом Восточного фронта. Из-за своего удобного географического положения в верховьях Волги, откуда столетиями сплавляли лес, Ржев всегда был весьма желанной добычей и яблоком раздора князей и великих князей Литовских, Тверских и Московских. Его часто уговаривали и часто завоёвывали. С незапамятных времён он оставался предметом экономического и военного соперничества между Балтикой и Верхней Волгой. Стратегическое положение Ржева определило его судьбу и во время Второй мировой войны. В октябре 1941 года гренадерские батальоны восточно-прусской 206-й пехотной дивизии и разведывательный батальон 26-й пехотной дивизии из земель Рейн и Вестфалия взяли Ржев в ходе наступления на Москву и в результате стали первыми немецкими подразделениями, вышедшими на Волгу, самую большую реку в Европе, национальную гордость России.

Напрасно русские пытались вытеснить немцев. Во время своего первого крупного зимнего наступления они сосредоточивали усилия на этом направлении. Им удалось освободить город Калинин, тоже расположенный на Волге, вынудить немецкое командование оставить эту самую восточную позицию их движения на Москву. Однако Ржев немцы отстояли, и он превратился в основной оплот группы армий «Центр» на стратегических подступах к Москве.

В январе и феврале 1942 года Сталин лично приказал генерал-полковнику Ерёменко с его ударной армией выбить с позиций дивизии немецкой 9-й армии. Тот сначала предпринял неудачную фронтальную атаку на Ржев, а затем попытался его окружить. В ожесточённом и кровопролитном сражении полки 9-й армии не уступили, и гвардейцы Ерёменко отошли на юг через замёрзшие озера, чередой идущие от Осташкова. Создалась серьёзная угроза группе армий «Центр» с севера.

Однако Ржев, как Демянск, непоколебимо стоял огромной преградой на пути потока Ерёменко, потока, который был остановлен у Велижа и Великих Лук. Именно в районе Ржева 9-я армия под командованием генерал-полковника Моделя совершила перелом в ходе первого русского зимнего наступления на Центральном фронте.

Ещё четыре лета и четыре зимы Ржев стоял, как скала. Офицеры и рядовые 9-й армии превзошли все образцы военных достижений. И генерал-полковник Модель в этих операциях проявил себя как один из главных стратегов обороны последней войны.

Советские специальные публикации по истории Второй мировой войны свидетельствуют, какую тревогу вызывал у советского командования тот факт, что Ржев оставался в руках немцев. Армия Моделя была нацелена на Москву, как кулак, — Кремль находился всего в 200 километрах. Пока войска Моделя находились в пределах 200 километров от Москвы, угроза советской столице сохранялась. И поскольку Гитлер имел шанс возобновить поход на сердце СССР, существовал военный смысл держаться за Ржев.

Крах Сталинграда, однако, окончательно положил конец всем надеждам на новое полномасштабное наступление на Москву. После потери 6-й армии с четвертью миллиона человек немецкое командование больше не имело живой силы для столь крупной наступательной операции.

Но Гитлер продолжал откладывать решение (точно так же, как в Демянске) оставить этот уязвимый и поглощающий силы выступ 530 километров длиной. Он упрямо спорил по этому поводу с Главным командованием сухопутных войск, с группой армий «Центр» и боевыми командирами.

Сегодня, с высоты нашего общего знания, легко критиковать Гитлера за нерешительность. Однако в то время подобное решение действительно было исключительно трудным. После поражений в первую русскую зиму ржевский выступ остался единственным передовым немецким бастионом на пути к Кремлю и последней оставшейся в руках Германии частью земли на Волге. Там, на этом выступе, находилась Вязьма, город с давней историей, место, где в 1941 году в решающем двойном сражении у Вязьмы и Брянска было сломлено последнее советское сопротивление на подступах к Москве и взято в плен 630.000 человек.

Потом зима заморозила плоды победы на этом историческом поле битвы. Допустим, представится возможность попытаться ещё раз?.. Предположим, появится ещё один шанс?.. Какой военачальник мог бы закрыть глаза на такую вероятность? Какой генерал с готовностью сдаст подобный плацдарм?

Эвакуировать Ржев означало не просто оставить оборонительный рубеж или позицию; это означало забыть обо всех надеждах на победу. Гитлер знал: если его войска покинут город, они вряд ли смогут вернуться.

Однако крах Сталинграда и последующий кризис на всех участках фронта, от Ленинграда до Харькова и Кавказа, заставили Гитлера прислушаться к настойчивому совету своего начальника Генерального штаба. 6 февраля 1943 года он дал согласие на отвод 9-й армии и части 4-й армии из ржевского выступа на отсечную позицию, короче прежней на триста километров, и формирование хорды к арке прежнего клина.

Великому отступлению дали кодовое название операция «Движение буйвола». На подготовку гигантского исхода Главное командование сухопутных войск Германии отвело 9-й армии четыре недели. Четыре недели! Это должно было обеспечить переход войск к обороне на новых позициях до наступления распутицы.

Генерал-полковник Модель сидел с ближайшими сподвижниками на передовом командном пункте у Сычевки и отводил каждому свою задачу. Начальник штаба, полковник фрайгерр фон Элверфельт, начальник оперативного отдела и офицеры транспортной службы склонились над грудой карт и бумаг. Присутствовал также старший офицер инженерно-саперных войск армии.

Что нужно сделать? Прежде всего, произвести рекогносцировку новых оборонительных полос. Затем должны быть созданы отдельные линии обороны для прикрытия отхода.

А потом собственно эвакуация района боевых действий глубиной более ста километров. Построить около 200 километров дорог для автомобильного транспорта, проложить примерно 650 километров рельсовых путей для саней и транспорта на конной тяге. И это в середине зимы. Всё вооружение и другое имущество эвакуировать, в том числе крупный рогатый скот, зерно и сельскохозяйственное оборудование (для этой цепи имелись 200 железнодорожных составов и колонны автотранспорта грузоподъёмностью 10.000 тонн). Разработать графики загрузки для каждого вагона и каждой машины. В расчётах учитывались даже седельные вьюки кавалеристов и мотоциклистов.

Ничего не пускалось на самотёк. Особенно важной задачей являлась эвакуация 60.000 гражданских, семьи мужчин и женщин, сотрудничавших с немцами. Их нельзя было обречь на советские репрессии. Наконец, когда железнодорожные перевозки будут завершены, демонтировать и собрать примерно 1000 километров рельсов и 1300 километров проводов.

Важнейшей основой этой огромной операции был график движения для двадцати девяти дивизий, а также войск армии и Главного командования сухопутных войск Германии — в целом 250.000 человек с оружием и боевой техникой. И всё это перед лицом мощного противника. Необходимо было скоординировать боевую готовность и транспортирование, отход и бои. Грандиозное предприятие.

^{Карта 31. Чтобы удержать ржевский выступ, требовалось двадцать девять дивизий. В результате операции «Движение буйвола» весной 1943 года линия фронта сократилась, и двадцать две дивизии были спасены. Таким образом, появился солидный резерв.}

Важную задачу составляла секретность. Всё нужно было хранить в тайне, даже от своих собственных войск. Однако снова все усилия в конечном счёте оказались бесполезными. Примерно в середине февраля, когда немецкие войска в основном ещё пребывали в неведении по поводу секретной операции «Движение буйвола», русские громкоговорители на передовой уже подстрекали немецких рядовых и унтер-офицеров: «Ваши офицеры пакуют чемоданы. Смотрите, чтобы они не бросили вас одних!» Советская разведка опять была прекрасно осведомлена. «Вертер» обслуживал «Начальника» очень хорошо.

В действительности немецкие офицеры имели достаточно проблем, кроме своих чемоданов. Один из вопросов, доставлявший им головную боль, состоял в том, базировать отход на санях или колёсном транспорте. В тот момент, в середине февраля, ещё лежал глубокий снег. Но как будет в начале марта? Они видели только один выход — готовить оба варианта.

1 марта наступила оттепель, дороги развезло. В 19.00 — начало отхода, значит, колёсные машины. Армия приняла вид гигантской скрипучей гусеницы. Телефонные провода смотаны, мины заложены. Но с наступлением ночи температура снова неожиданно упала. На всех дорогах — лёд. Итак, в конце концов всё-таки сани. Лихорадочно всё перенесли. Точно в 19.00 начали отход первые соединения, контакт с противником сохраняли только тыловые отряды.

Батальоны мюнстерской 6-й пехотной дивизии снялись с позиций на Волге недалеко от Ржева. Они двигались колонной в ночи. Их тянули к земле винтовки, лопаты, ранцы и ручные гранаты. После долгой позиционной войны войска отвыкают от маршей. В молчании они устало тащились рядом с санями и телегами. Колонны становились длиннее и длиннее. В конце концов, на рассвете роты достигли первых подготовленных и укреплённых позиций в снегу. Они прошли тридцать километров.

На позициях у Волги тем временем остались только тыловые части — одна треть первоначального состава. Где накануне стояли девять групп, теперь было три. Люди перебегали от одной огневой точки к другой, стреляя из винтовок и пулемётов, дабы создать у противника впечатление полного заполнения позиций.

Но русские имели подозрения и решили убедиться. Как только забрезжил рассвет, перед траншеями 9-й роты 58-го гренадерского полка появились призрачные фигуры. Они сразу же одолели защитников. Вот они уже в окопе. Командир тылового отряда полка лейтенант Хотцель тогда находился именно в этом секторе. Известный своим хладнокровием, он сначала приказал одному из пулемётчиков непрерывно обстреливать продольным огнём пространство перед позицией, чтобы не позволить другим русским приблизиться к окопам. Потом с небольшим отрядом атаковал захваченную часть окопа с обоих концов.

Через полчаса дело было сделано. Русские, которые выбрались из окопа на нейтральную полосу, не смогли взять с собой ни одного пленного, а именно это было их главной задачей. Советские командиры остались в неопределённости.

Однако в левой части сектора старой позиции на Волге ситуация развивалась более угрожающе. Там, на выступе у Лепетихи, русские предварили свою атаку смертоносной минометной бомбардировкой, потом две сотни красноармейцев выскочили из оврага на противоположной стороне и побежали по льду реки.

К счастью, советский миномётный огонь не причинил заметного ущерба малочисленным немецким порядкам. Когда красноармейцы оказались на льду, люди Хотцеля уже ждали их за своими лёгкими пехотными орудиями и пулемётами. Русским нужно было пересечь Волгу, а потом полоску открытой земли. Когда они были на середине реки, Хотцель скомандовал: «Открыть огонь!»

Орудия и пулемёты выдали очереди и попали прямо в наступающую пехоту. Лишь немногие добрались до немецких окопов, там, побеждённые, они сдались.

Так, горстка отважных гренадеров, вооружённых только пехотным оружием, прикрыла тылы отходящих соединений. Через двадцать четыре часа после отхода основной части сил тыловое прикрытие оставило свои позиции и закрепилось на новой оборонительной линии примерно в шести километрах дальше.

Дела принимали серьёзный оборот. К этому моменту русские, должно быть, уже заметили отвод войск. И, конечно, они начнут яростное преследование крупными силами, чтобы догнать уходящие немецкие дивизии, отрезать им пути к отступлению, окружить как можно больше соединений и уничтожить их.

Это следовало предотвратить любой ценой. Тыловое охранение, как правило, не могло сдержать противника надолго. Как же тогда эффективно замедлить погоню русских?

Разрушение всех дорог, рельсовых путей, мостов и зданий, что так основательно проделывали русские во время немецкого наступления и что Ставка фюрера приказывала делать всем армиям на Южном фронте ещё со времён сталинградской катастрофы, на самом деле, не обеспечивало результативного сдерживания противника. Более того, практика показывала, что обычно тыловому охранению не хватает ни времени, ни людей для действенного уничтожения всех жизненно важных объектов.

Существовала, однако, и другая возможность. И в Первую, и во Вторую мировые войны одним из наиболее эффективных средств задержать преследующего противника были мины; их использовали самым разным образом. Прежде всего, применяли противотанковые мины, которые взрывались, когда на них наезжало что-нибудь тяжёлое: бронемашина, грузовик или орудие. Противопехотные мины приводились в действие от самого лёгкого прикосновения и либо сразу же взрывались, либо сначала подпрыгивали вверх примерно на три метра и затем взрывались, в этом случае осколки поражали и голову, и тело человека.

Этими дьявольскими яйцами были буквально вымощены эвакуированные немецкие позиции, окопы и блиндажи, переправы через реки и ручьи, размокшие дороги и перекрёстки. Соединённые заряды коварно располагались в фальшивых камнях на дорогах.

Но в этом виде традиционного минирования для русских не было ничего нового. При отступлениях в первые два года войны они приобрели в этой области богатый опыт и стали непревзойдёнными мастерами в искусстве минной войны. В результате они знали, где ожидать минирования и как обезвредить эти подарки. Обычное минирование, таким образом, не могло надолго остановить их на открытых пространствах. Требовалось придумать что-либо более эффективное.

Старшие офицеры инженерно-сапёрных войск 9-й армии и его корпуса знали своё дело. Они прошли Первую мировую войну, а некоторые и Африку, где Роммель продемонстрировал виртуозное искусство использования мин для защиты и блокировки уязвимых районов пустыни.

Эти «адские сады», как Роммель обычно называл изощрённые минные поля, являлись безупречными ловушками смерти, соединяя психологический и собственно военный эффект. Формирования противника, попадая в такие «адские сады», немедленно теряли свою наступательную силу. Поскольку когда впереди идущего человека разносит на куски, когда машины разлетаются на составные части и даже танки останавливаются, тогда, разумеется, никто не рискнёт сделать шаг, пока землю не прощупают сантиметр за сантиметром. Прибывшие сапёры со своими электрическими миноискателями, которые отзываются на любой металл, часто обнаруживают только фальшивки — специально закопанные пустые железные банки или осколки снарядов. И как только посетитель «адского сада» снова становится беспечным, он может наступить на настоящую мину и погибнуть. А если он вовремя заметит опасность и выкопает мину, и ещё одну рядом, и другую, он всё равно может взлететь на небо, потому что часто под первым разминированным слоем оказывается слой скрытых мин.

Африканские «адские сады» Роммеля во Ржеве посадили нестандартным образом.

Опытные сапёры 9-й армии придумали совершенно новый способ прятать свои мины. Они крепили взрывные устройства к входным дверям в жилые дома. Когда дверь открывали, смерть била с порога огнём и осколками. Детонаторы скрытых, противотанковых мин цепляли тонкой проволокой к окнам. Открывали окно — смерть. Смерть могла таиться даже за безобидными лестницами, ручными тележками, лопатами и заступами. Как только инструмент брали в руки, подрывные мины-ловушки приводились в действие незаметной проволочкой. Коварные адские машины скрывались в печках, скреплённые проволокой с печной заслонкой. Они присоединялись к крышкам соблазнительно приоткрытых коробок с «документами» — всегда предмет особого интереса русских. Сапёры, специально обученные подобного рода минированию, часто ставили свои ловушки под огнём наступающего противника. Эффект такой минной войны был ошеломляющим. Чего не могли добиться самые крупные тыловые прикрытия, мины выполняли самым впечатляющим образом. За первые двадцать четыре часа своего яростного преследования русские понесли такие тяжёлые потери в «адских садах» Ржева, что возникла своего рода паника. Воздух гудел от русских радиограмм с предупреждениями, наводящими ужас донесениями и настойчивыми инструкциями быть предельно осторожными. Боязнь скрытых немецких мин преследовала русские войска, как привидение, эффективно замедляя их наступление.

Службы радиоперехвата отступающих дивизий были в состоянии отследить опустошительный эффект немецких мин, благодаря тому, что советские радиограммы обычно передавались в прямом эфире. Так, 206-я пехотная дивизия перехватила следующее послание русского командира в свою дивизию: «Я поставил лошадь в конюшню и вошёл в дом — раздался большой взрыв. Ни конюшни, ни лошади. Эти проклятые фрицы понаставили мины везде, только не там, где мы ожидали». В другой радиограмме войскам приказывалось не входить ни в какие здания, не пользоваться никакими колодцами, не поднимать никакие предметы, пока отряды сапёров не исследуют землю. Возник минный психоз, лишающий смелости, хладнокровия и духа победителя. Именно такую цель и ставил себе Модель.

Всего лишь за двадцать один день он эвакуировал ржевский выступ. За двадцать один день дивизии 9 и 4-й армий с боями отошли на 160 километров. Они оставили полосу фронта шириной в 530 километров и через 160 километров заняли новый рубеж, шириной только 200 километров. Сокращение составило 330 километров, была спасена целая армия. Высвободился личный состав штаба армии, личный состав штабов четырёх корпусов и двадцать две дивизии, включая три танковые. Это был стратегический шаг, имеющий решающее значение. Для группы армий «Центр» это означало конец ужасного периода без резервов, наступившего после тяжёлых потерь сталинградской зимы.

Однако официальная советская военная история отказывается признать успех Моделя. Она отказывается признать, что, столкнувшись с группами советских фронтов, чьи дивизии непрерывно атаковали немецкий выступ, полутора немецким армиям удалось отойти, не испытав серьёзных проблем. Советские армии не совершили ни единого вклинения, не нанесли ни одного значительного удара во фланг, не говоря уж об окружении.

Это обстоятельство предполагает серьёзную критику тактического мастерства советских военачальников того времени. Вот почему советские военные историки так болезненно реагируют на любой анализ данной операции.

Это просто противоречит исторической правде, когда советская «История Великой Отечественной войны», том III, утверждает: «Решительными действиями Калининский и Западный фронты препятствовали планомерному отводу войск противника. Немецкие войска бросали на дорогах военное имущество, неся большие потери в живой силе и технике».

И затем продолжает: «В послевоенный период некоторые западногерманские военные историки пытаются представить отступление немецко-фашистской группировки с ржевско-вяземского плацдарма как образец «планомерного и удачного отступления» и называют командующего 9-й армией генерал-полковника Моделя «львом обороны». О том, насколько лживы эти утверждения, свидетельствуют колоссальные потери врага при отходе с плацдарма. Поспешно отступая из Ржева под ударами Красной Армии, гитлеровцы не успели даже эвакуировать город».

В подтверждение этого тезиса в публикации цитируются записки генерала Гроссмана, командира мюнстерской 6-й пехотной дивизии. Однако Гроссман, хроникёр операций в районе Ржева, доказывает в описании боёв своей старой дивизии, действовавшей там до самого конца, прямо противоположное, такой же вывод он делает и при описании отступления в целом.

Дошедшие до нас в полной сохранности боевые журналы 78-й штурмовой и 98-й пехотной дивизий тоже предоставляют убедительные факты. Утверждение, что Модель не эвакуировал Ржев, опровергается интересным и, возможно, уникальным в военной истории эпизодом. Гитлер, сделавшийся подозрительным после многочисленных неприятностей вследствие того, что вовремя не взрывали мосты, решил лично убедиться в том, что большой мост через Волгу во Ржеве действительно будет взорван после отступления немецких войск.

Излишне говорить, что Гитлер не собирался лично отправляться во Ржев. Вместо этого ему пришла в голову необычная идея руководить взрывом моста по телефону. Была, соответственно, установлена телефонная связь между штабом Гитлера в Виннице и бригадой минёров на ржевском мосту. Прижав к уху трубку, фюрер и Верховный Главнокомандующий Вооружёнными силами Германии таким образом лично осуществлял руководство взрывами на обеих сторонах реки. Он имел возможность слышать звуки рушившихся массивных быков моста. Лишь это акустическое доказательство убедило его в том, что приказ действительно был выполнен. Только через несколько часов после этого взрыва и отхода последнего немецкого арьергарда в городе появились первые советские разведчики.

Строго согласно плану, дивизии Моделя и левое крыло 4-й армии генерала Хайнрици до наступления распутицы заняли недавно созданную и хорошо укреплённую линию от Спас-Деменска через Дорогобуж на Духовщину, новую «линию Буйвола». 29.000 сапёров и строительных подразделений за семь недель подготовили позиции, обнесли их колючей проволокой и минными полями, усилили опорными пунктами и бункерами. Основная часть сил прибыла, развернулась и стояла твёрдо.

Немецкий фронт удержался. Драматичные зимние сражения 1942–1943 годов завершились. С успешной эвакуацией ржевского выступа у групп армий «Север» и «Центр» больше не осталось критических точек. На юге весь индустриальный регион Донецкого бассейна снова оказался в руках немцев.